Глава 5.

Пришлось моим парням присесть на лавочку, на воображение они не жаловались, и им тоже стало жутко. Меня затащили к себе на колени и бережно обнимали. Чтобы отвлечься, решила расспросить про их семьи и то, чем парни занимаются. У них у всех было минимум еще двое братьев. И только у Майкла две сестренки-близняшки, которым только два года исполнилось.

— Родители уже не планировали детей, жили в свое удовольствие. Да, они не предохранялись. Но уже больше пятнадцати лет не было детей. А тут раз — и мама забеременела, а потом оказалось, что их двое, и это девочки. Неожиданный и приятный сюрприз. Мы с отцами и братьями ремонтом квартир занимаемся, — признался, чуть смущаясь парень. — Я в особенности электрикой и сантехникой.

Улыбнулась ему, вижу, что он смущается и немного стыдится.

— Здорово, а я умею машины чинить и рисовать. Сейчас за рисунки хотя бы хвалят, а не ругают.

Саша, как я уже знаю, следователь, он уточнил, что по особо тяжким. Его мой удивленный взгляд позабавил.

— Я и подумать не мог, а что у следователей деления есть.

— Есть, милая, — мурлыкнул он.

— Ну, я детский врач, — сказал смущенно Паша, — и обычный терапевт и на пол ставки ортопед. В прошлом году окончил курсы повышения квалификации, и еще делаю грудничковые массажи. Еще просто массажи деткам делаю. Потому за твоими ножками прослежу.

Кивнула ему с благодарностью.

— Ну я стоматолог, — сказал Тимур, — и если буду непонятно шутить, вы мне сразу говорите. А то меня порой заносит, в медицинский юмор.

— У меня самая скучная профессия! Я юрист.

— О, это когда на законных основаниях выносишь мозг?

Парни покатились со смеху.

— Я запомню, — вытирая слезы от смеха, сказал Яков.

— Выношу мозг обычно я, — шаркнул ножкой Федор. — Я менеджер по продажам. Недавно, к счастью, повысили. А то работал на холодных звонках, с тем сколько раз меня за этих звонках прокляли, бр. С десяток амулетов сгорело прямо на работе, благо мне сразу новый выдавали от сглаза и порчи.

— И как получалось продать?

— Да, — Федя лучезарно улыбнулся, — потому и повысили. Но теперь я не на звонках, а руковожу отделом. Это мне куда больше нравится.

— Здорово!

— А я программист, — мурлыкнул Тихон и утащил меня к себе на коленки.

Только закончили говорить о профессиях, Якову пришло сообщение на телефон.

— Как ты говорила, я на законных основаниях могу выносить мозг?

— Да.

— Вот сейчас придется этим заняться. Нас хотят кинуть с покупкой квартиры. Сейчас придется срочно идти разбираться. Благо мы гуляем рядом с нашим потенциальным домом.

— Я могу тут на лавочке погулять, — поняла его взгляд, — а вы без меня поругаетесь.

— Ты одна не должна оставаться.

— Я останусь, ненавижу скандалы. У нас в бригаде обычно этим отец занимается.

Мои женихи убежали отстаивать нашу квартиру, а мы с Майклом остались гулять. Попросила пересадить меня в кресло, чтобы мы могли еще пройтись. Оказалось, к агенту, который взялся вести продажу квартиры, пришла дама, которая хотела купить именно эту квартиру. Якобы у квартиры тот вид, который она хочет.

— Ну что вам стоит уступите мне квартиру, а себе другую найдете.

— Только после того, как агент выплатит нам компенсацию за разрыв договора и возврат залога в троекратном размере, — сказал с довольной улыбкой Яков.

Агент задохнулся от услышанного.

— Договор перечитайте, — подсказал ему мой котик. — Там написана компенсация неустойки, если вы захотите разорвать сделку.

— Так вы разорвите! — возмутилась дамочка.

— Да? С какого перепугу? Вы что ли за нас заплатите пол ляма за разрыв сделки?

— Сколько?! — у нее глаза расширились.

Она мигом позвонила отцу и стала жаловаться. Отец у нее поинтересовался, кто покупатели. Агент дал ей зачитать фамилии.

— Сдурела?! Я с Яшкой тягаться не собираюсь. Этот блохастый так обложит, платить ему потом будем до гробовой доски, притом нашей.

— Петр Семенович, не стоит обзываться, — промурлыкал Яков. — Не стоит забывать, что у котов хороший слух.

— Дочь, будет у тебя другая квартира, тоже с хорошим видом. Но не конкретно эта. Может, на этаж или два выше или ниже.

— Есть на этаж ниже, — встрепенулся агент. — Точно такая же планировка, еще никем не забронирована. Вид ничуть не хуже.

— Нужно говорить, что вид лучше, — подсказал Федор. — Кто ж так продает!

На него мельком глянули, но с благодарностью.

— Точно вспомнил вид даже лучше! Хотите посмотреть прямо сейчас, пока она свободна?

— Конечно!

— Милок, надеюсь, больше таких казусов не будет?! — спросил Яков.

— Нет, господа. Сделка, как и договаривались, состоится на ближайшей неделе.

Пока одни занимались нашей будущей квартирой, мы с Майклом гуляли в парке. Правда, успели только чуть-чуть пройтись, когда позвонил отец Алекс.

— Дочка, вы где гуляете? — слышу голос встревоженный и радостный одновременно.

Майкл тоже нагнулся послушать.

— Пап, мы в центральном парке, что случилось?

— Срочно езжайте в центральную больницу, мы сейчас тоже туда подъедем. Встретимся в холле перед регистратурой. Есть шанс, и большой, что тебя сегодня прооперируют! Освободилось место, и мне только что позвонили, но в течение часа нужно быть в больнице.

— Сейчас едем! — сказал Майкл. — Дашунь, держись!

Он схватился за ручки кресла, и мы понеслись к дороге, там, где можно поймать такси. Нам повезло, и одна машина как раз закончила поездку. Майкл сразу договорился, чтобы нас взяли. Пересадил меня и положил кресло в багажник.

— Что-то случилось? Девушке, плохо? — спросил обеспокоенно водитель.

— Все хорошо, — сказала, волнуясь, — возможно, мне сегодня прооперируют спину, и я снова буду ходить.

Показала Майклу, как у меня дрожат руки.

— Все будет хорошо, — сказал он осторожно, сжимая мою руку.

— А после чего в кресле?

— Авария почти три месяца назад, я чудом выжила.

— Оу, я видел в новостях. Это было ужасно. Ты явно в рубашке родилась, в том ужасе выжить.

Мы приехали первыми и буквально через пять минут уже приехали отцы. В машине Майкл написал побратимам, почему мы помчались в больницу. Те обещали сразу подъехать. Как только отцы приехали, нас буквально сразу же принял врач, что будет меня оперировать. Он был молодой, высокий и с цепким взглядом.

— О, это вы моя юная пациентка. Читал только что вашу историю болезни. Что ж, давай сделаем для тебя еще одно чудо. Пересадите девочку на кушетку и снимите обувь. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Я недавно начала ощущать ноги, и на щекотку есть реакция.

Он улыбнулся, блеснув удлинёнными клыками.

— Пощекочите, — попросил он моих отцов.

Они и рады стараться. Я едва не упала из-за этого на спину. Майкл меня придержал.

— Очень хорошо! Интересный случай. Сейчас медбрат принесёт медицинскую хламиду. Нужно, чтобы тебе помогли переодеться. Снять нужно абсолютно всё с себя. Хм, союз ещё не закреплен. Отцов сильно постесняешься?

— Я сама нижнюю часть сниму, приловчилась.

Мне улыбнулись и просто отвернулись, никто выходить не стал. Я достаточно быстро разделась и натянула нечто медицинское с открытой спиной на себя.

— Я вроде всё, а это так и должно быть?

Доктор посмотрел на меня с улыбкой.

— Да, спина будет голая. Отцы, забираем вещи. А ты, милая, ложись.

Майклу позволили помочь мне лечь на кушетку. Нужно было поднять мои ноги и уложить их. Я придерживала хламиду, чтобы не светить раньше времени перед женихом интимным местом. А то у него и так зрачки расширены.

— Отцы, с вас подписи для операции, и мы забираем девушку на дополнительные обследования и операцию. Придёте уже завтра, в часы посещений, вечером.

Папы подписали бумаги, и меня, накрыв простыней под горло, вывезли в коридор. Там мигом подскочили ещё шесть моих женихов.

— Завтра придёте, в вечерние часы посещений, — улыбнулся врач. — Ладно, можете поцеловать на удачу. Можно же? — это было уже отцам адресовано с хитрой улыбкой.

— Конечно, можно.

Меня быстро чмокнули в губы, и медбрат укатил меня. Сначала поместили в какой-то аппарат и на нём просветили меня. На экране были видны именно нервы. Доктор похмыкал, смотря на экран. Потом потрогал мои ноги и спросил, как я их ощущаю.

— Так же, как до аварии, чувствуешь, или хуже?

— Слабее, порой ощущение, словно отлежала, но сразу обе.

— Да, значит, я правильно понял. У тебя сдавлены нервы. По медкарте у тебя было воспаление, и его убрали, и после этого ты начала ощущать ноги. Правильно я понял?

— Да.

— Всё намного лучше, чем думали изначально. Ну что, поехали?

Кивнула немного несмело. Меня повезли в операционную. В ней врачи готовились меня погрузить в медицинский сон. Для меня это было краткое мгновение, а для остальных прошли сутки. В себя я стала приходить в палате. Рядом сидел врач, что меня оперировал. Он наблюдал за мониторами.

— Хорошо, что ты очнулась. Ты заставила нас понервничать. Казалось бы, несложная операция, а ты её с трудом перенесла.

— Почему? — спросила, едва слыша свой голос, была сильная слабость.

— Твоё сердце сбоило. К счастью, не остановилось. Немного придёшь в себя, и нужно сердце хорошо проверить. Пошевели пальцами ног.

Стоило ему это проговорить, я сразу вспомнила, для чего я тут! И, о чудо, мои пальчики шевелились. Я даже ощутила, что могу напрячь свои ноги и даже согнуть их. Доктор улыбнулся.

— Спасибо! — сказала, с трудом сдерживая слёзы.

— Ну-ну, не плачь, а то мне как-то неловко.

— Это чудо…

— Чудо — это то, что ты выжила в той аварии.

Прикусила язык, Даша не выжила, я заняла её место помимо своей воли. Вот только для чего я жива, а она нет? Через три дня мне стали помогать вставать и заново учиться ходить. Благодаря тому, что после аварии прошло не так много времени, мышцы не полностью атрофировались, и я могла ходить с поддержкой и опорой. Днём я ходила с врачом-реабилитологом, а вечером — с отцами и женихами. Сердце проверили, пока я ещё была в больнице, всё было хорошо. Ещё через неделю меня выписали. Теперь я могла ходить, но пока ещё с опорой на костыли, пока ноги не окрепнут. Машину мне посоветовали пока оставить ту, что была. И при необходимости посоветовали садиться в коляску. Из-за того, что ноги слабые, долго ходить я просто пока не смогу.

После больницы снова связалась со своим тренером. Он был рад за меня и сказал, что сможет рассчитать мне нагрузку на тренировке. Но посоветовал хотя бы месяц повременить с занятиями спортом и просто ходить с кем-то. Приехав домой, обратила внимание на мамины вещи. Отцы их не выбросить, ни продать не в состоянии. А им нужно двигаться дальше, как бы больно это ни было. Мы с ними договорились, что я отсниму мамины вещи и всё, что можно продать, продам. Украшения полностью отдали мне, попросив не продавать пока. И они будут для меня финансовой инвестицией. Если вдруг будет всё плохо — смогу продать их.

Косметику также пришлось перебрать и почти всю оставила. Она у мамы была хорошая, очень качественная. И какой девочке не хочется накраситься именно маминой косметикой? Отцы, кажется, это поняли и улыбались мне с пониманием. Хотя видели, что я порой рыдаю, пока перебираю вещи. Но им тоже очень тяжело, и максимум, что они смогли сделать — это организовать мне место под фотосъёмку в моей комнате.

Папы установили мне штангу для открытого хранения на колесиках. Так мне было проще переносить из гардеробной одежду. Я просто перевешивала нужное на плечики и катила к себе. Плюс возможность держаться за эту конструкцию. Дома как раз и начала сама садиться в кресло, понимая, что двигаться нужно и делать снимки, а ноги уже не держат из-за усталости.

Вечером мои женихи мне помогали упаковывать то, что я уже успела продать. Раскупали мамины вещи очень быстро. Я выкладывала с минимальной обработкой фотографии. И цена была на тридцать, а порой и на пятьдесят процентов ниже от магазинной. Мы по вечерам отвозили посылки на почту и отправляли их покупательницам. Страстью мамы были сумочки. Я все пересмотрела и несколько оставила для себя, а остальные тоже продала. Когда продавала сумки, поняла, что их было больше, чем украшений.

Так за неделю все распродала и освободила гардероб. Теперь в нем было много пустых полок и плечиков. Было грустно и немного больно, но нужно было это сделать. Я уверена, отцы еще смогут найти себе еще одну жену. Теперь для нее есть место. Ведь я скоро перееду, а они бы точно не смогли сами это сделать.

Через неделю после больницы поехала на работу. Ходила, держась за стену или детективов. Мне были рады, предложили пока в другие участки не ездить. Из-за того, что силенок, физических, у меня пока не хватает. И то пришлось днем достать из верхнего багажника мою коляску и кататься в ней.

— Не стоит геройствовать, — сказал Том строго, — ты еще не окрепла, и это нормально — признавать, что ты устала.

Парень завез меня в комнату отдыха. Когда пила чай, зашел Саша, быстро поцеловал меня. А, заметив, что я бледная, спросил:

— Обед с собой?

— Угу, — протянула ему ключи.

Он быстро сходил к машине и принес мою термосумку с едой. Правда, после еды стало дико клонить в сон.

— Как-с кто-то на сегодня завершил работать, — сказала шеф участка, — я даже не заметила, когда он пришел. — Только спать хочешь или тебе плохо?

— Спать, притом очень сильно.

Диванчик был только у шефа в кабинете, и меня на нем уложили. И я уснула, как только легла.

— Когда вы съезжаетесь? — спросил тихо шеф у Саши.

— В пятницу, — улыбнулся парень, — а то есть риск, что на работу никто не попадет.

Проснулась я от того, что шеф на кого-то шипел и рычал, ругаясь.

— Найдите этих выродков! Если эти снимки попадут в сеть, будет большая шумиха и, не побоюсь этого слова, скандал и паника. Где это видано — так на показ выставить шкуру. Там же видно, что убили подростка!

После этих слов я уже села и во все глаза смотрю на шефа. Он, меня заметив, ударил себя по лбу.

— Шевелите булками! — рыкнул он напоследок.

— Нашли шкуру рыси? — спросила прямо.

— Откуда…?! Блин, да.

— Покажите фото.

Он нехотя показал, у меня горло сжало от ужаса. Мою шкурку прибили на кирпичную стену.

— Да, это моя.

— Что?! — взревел он.

— Ну, той меня что раньше убили. Я была рысью в прошлой жизни.

— Так-с, мелкая, рассказывай все по порядку!

Пришлось еще шефу пересказать то, как вспомнила свою смерть. Про то, что я раньше была Александрой, он уже в курсе. После моего рассказа он едва не обратился и метался, как в хвост ужаленный.

— Лица я ведь уже передала детективам.

— Еще кого-то из бандитов с того района знаешь? Или, где они обитают или сходки?

Задумалась и кивнула.

— Трой, Жан — зайдите, — рявкнул шеф по телефону.

Влетел еще и Саша.

— На место ни в коем случае не берем тебя. Потому на карте все рисуй. Можешь на отдельных листочках более детально рисовать.

— Зачем на листочках, можно планшет чей-то?

Шеф быстро дал свой. Я зашла в карты и сделала вид сверху, потом приближала и показывала.

— Вот сюда я с перепугу забежала.

— А где жила с опекуном? — спросил шеф.

Уменьшила немного масштаб и показала карандашом.

— А сюда дядя Толя ходил отдыхать, в бар. Знаю, там же собирались разные стремные личности. Я, то место стороной обходила, — мне кивнули.

— Где чаще всего видели бандитов?

— Вот тут, тут и тут, — показала на карте места. — Это многоквартирные здания для рабочих. Там одинокие мужчины живут, — задумалась, копаясь в памяти, — да, там женщин нет. Опасно там появляться. Тетя Аля запугивала меня, чтобы не думала туда соваться даже из любопытства.

— Говори, — вздохнул шеф, — вижу, что-то вспомнила.

— Та кирпичная стена с фотографии кажется знакомой. Это недалеко от мастерской дяди Толи.

— Почему дядя? — спросил Трой.

— Меня так приучили, чтобы сразу знала, что я им не родная.

— Мне вот интересно, где делись биологические родители?

— Не знаю, тогда меня удочерили из больницы вскоре после рождения. Говорили что-то про отказника.

— Даш, от девочек не отказываются, — сказал Трой со знанием дела.

— А если она нагуляла или от насилия? И ребенок ей был просто не нужен, и не важно какого пола.

— Не спорьте, мы не знаем, что случилось. Женщина могла и погибнуть в родах, и могла просто не сообщить родителям о беременности. Всё может быть!

— А можно спросить у вас просто фото? Ну то, из-за которого вы ругались…

— Да. Не вешай нос, найдем и по нормальному похороним.

— Что? — спросил Сашка на свою голову.

Ему показали фото. Он частично трансформировался, но промолчал и даже не рычал. Хотя мысленно он от души выругался.

— Саш, если что, можешь и вслух, всё равно я всё слышала.

Он сгреб меня в свои объятья.

На следующий день для допроса привели мужчину, лет под сорок, по документам. Выглядит он гораздо моложе, поджарый оборотень, принюхалась — рысь. Меня пригласили в допросную.

— Можешь сделать слепок лет так за двадцать, — спросил детектив.

Просто кивнула. А оборотень, что сидит напротив, только усмехнулся.

— Я могу и сам все рассказать, вам и закрыть меня не за что, — он довольно улыбнулся, — а скан это только подтвердит. Делай, малышка, я сопротивляться не буду.

Закатила только глаза, позер. Детектив дал мне артефакт для записи. Справилась за час, для двадцати лет это быстро.

— Ну а теперь спрашивайте, что конкретно вы хотите узнать. Я никого не убивал, ни одну женщину силой не брал. Даже никого не грабил.

А мне он показался смутно знакомым.

— Что даже ни в какой банде не состоите?

— Нет, — ответил он с гневным рыком, ощущая, выругался он мысленно.

Потому что сейчас его мыслей я не слышу. И он так отреагировал, словно у него были разборки с бандами.

— Дарья, можешь идти отчет заполнять.

Кивнула и утопала в комнату отдыха. Саша уже принес мой обед из машины. Я первым делом поела, для восстановления сил. А потом взялась за отчет. Пока его заполняла, было ощущение, что в участке повисло какое-то напряжение. Походила по коридору, позаглядывала к детективам. Никому сегодня больше ментальные сканы не нужны. Тогда можно и домой ехать. Подойдя к допросной, услышала:

— Так чего ты дочь отдал этим, — прорычал шеф.

— Мелкая, можешь не подслушивать под дверью, а зайти, — сказал оборотень, что я сканировала.

Заглянула. Они стоят так, словно он не подозреваемый, а просто знакомый. Встретившись со мной взглядом, он странно дернулся. А я поняла, что кто-то покопался у меня в голове.

— Вы менталист! — сказала я с обвинительными нотками в голосе.

— Да, — сказал он хрипло и жадно меня рассматривает.

— Значит понял все, — сказал шеф, рядом с ним стояли Александр, Трой и Жан. — Даша в прошлом была Александрой. А как мы уже выяснили, малышка была твоей кровной дочерью. И возвращаемся к нашим баранам. Почему отдал ее?

— А куда мне было дочь приносить, шеф?! — обиделся мужчина. — Вы, кажется, знаете, где я живу. Это общага для работяг. Там живут только несемейные мужики. Это не то место, где девочка должна расти. Потому что я не смог бы круглосуточно ее стеречь. Догадайтесь об участи, что ее могла там постигнуть. А Толик, да, он не образцовый мужик, но работящий. Но у него жена — добрейшая женщина, просто им Бог детишек не дал своих. Потому я решил отдать им на воспитание свою крошку.

— А мама? — спросила хрипло и подошла к Саше, он меня обнял, «отец» проследил за этим и грустно хмыкнул на наши объятья.

— Мама умерла. Здоровья у нее не хватило или врачи дебилы — я так и не понял. Нам было по семнадцать лет, когда она котенка родила. Меня перед фактом поставили: мол, умерла она, а вы, папаша, вот держите.

— А где ее родители? И если бы она выжила, где вы жили?

— Для начала — в семейном общежитии. На момент рождения Саши уже никого не осталось. Сначала родители погибли, а потом и бабушка — она последней оставалась и воспитывала Анюту. Мы могли бы жить у них, но только если Анюта была жива. Для отцов-одиночек ничего нет. И семейное общежитие мне бы не дали, я уже узнавал, когда получил дочь на руки.

— Так ты не сразу ее отдал?

— На второй день нашел ей опекунов. Потом только мельком издалека наблюдал, как растет…

— Даш, а сколько Саше было, когда ее убили?

— Восемнадцать, я просто не высокой была.

— Мы подошли к главной теме, а то все вокруг да около нее ходим. Кто?

Ему показали фото, сделанное из моих воспоминаний. На нем были запечатлены парни, что загнали и убили меня. И судя по тому, что «отец» частично обернулся и едва сдерживает рык, он их хорошо знает.

— Молокососы, удавлю, — прошипел он.

— Ты и когтем не тронешь, — рявкнул шеф, — указать, да, но не лезть первым. Дарья, тебе уже домой пора.

— Да, я, собственно, хотела у Сашки ключи от своей машины забрать и узнать, куда мое кресло спрятали.

— Кресло у меня в кабинете, я его сложил. Помогу тебе убрать его в верхний багажник. Ты только сразу домой. Можешь уже вещи начинать паковать.

— Не рано?

— Ну, мы же в пятницу приедем заберем их.

— Ладно, я посмотрю, во что складывать.

— Коробки, только закажи их, и пусть отцы получат.

— Угу.

С коробками вышло все куда проще, написала о них отцам, и они мне с работы привезли много сложенных до плоского состояния коробок. Потом помогли перебрать уже мои вещи и упаковать их. Отец Алекс мысленно сказал мне:

«Я рассказал остальным твою историю. Они отреагировали спокойно и меньше любить тебя не стали. Хотя грусть порой ты будешь замечать».

Передала ему ментально благодарность.