Глава 9 · К Иссольским горам

Мне не нужно многое! Только бы — не сбиться,

Жизненной дорогою, Мне б не ошибиться…

Венедикт Немов

Суэльский тракт

Илия

Холодно, как же холодно. Не знаю сколько я блуждаю в этой промерзшей темноте. Я все помню и понимаю, что стою на пороге, но отчего-то никто из создателей меня не призывает. Я ведь не в первый раз здесь, только прежде все было иначе. Тогда, в первый раз, я была уверена, что если и вернусь, то не буду прежней, да и тьма Последней Дороги не была холодна. А сейчас меня испытывают льдом, вымораживая душу, уже готовую, как и в прошлый раз, сдаться и умолять отпустить из этого студеного места, где сама моя сущность стонет от одиночества и беспомощности.

Восемь лет назад все было по другому…

Храмовники никого не спрашивают о наших желаниях. Я одна из девятнадцати. Никаких неожиданностей.

День Летнего Солнцестояния пришел как-то быстро, хотя казалось бы время должно идти всегда одинаково. Пугающее испытание надвигалось со всей неотвратимостью.

Всех девочек с Даром, что попали в главный Храм давно отправили на обучение, проведя обряд посвящения. Только я и ещё восемнадцать избранниц Солнца маялись от безделья и страха грядущего Схождения Всеотца. Наверное всем давали что-то успокаивающее, иначе эти томительные месяцы убили бы напуганных детей, оторванных от семьи. Мы проводили время в основном запертые в тесных комнатках, где должны были молиться. Сестры, что были приставлены к нам, позволяли лишь прогуливаться в саду, что был разбит за храмовой оградой. Медленно, парами и под тщательным присмотром. А еще у нас были занятия физической подготовкой — логично, тело-то останется прежним, если выживет, конечно, то что ж не тренироваться пока есть время! Да и обряд пройти сильным телом, говорят, шансов поболее. Учить же чему-либо новому избранниц не имело смысла. Зачем, если из памяти испарится почти все? Все будет позже, девственно чистые страницы в головках юных адепток непременно заполнят. Тем, чем сочтут нужным. Но, я все равно читала книги, чтобы скоротать время, благо никто не запрещал, даже наоборот старшие сестры, следящие за нами, были рады, что я занята, а не плачу и не требую лишнего внимания. Так и минуло время и нужный день для обряда приблизился.

Белые, расшитые золотом одежды, сияние ритуальных монист и венцов надетых на чело. Как это все нелепо смотрится на хрупких фигурках и слегка заторможенных, но все равно испуганных личиках юных девочек. Нас ведут в главный зал, под стройное пение хора жрецов. У сверкающего, как сама звезда, алтаря возносит молитву Верховный прелат. Его руки покрыты символами, а желтое парадное одеяние украшено самоцветами. Пол покрыт мозаикой, изображающей Всеотца-Солнце, а лучи венчают древние руны. Каждую из нас подводят к своему лучу и опускают на колени, настойчиво надавливая на плечи. Никто не сопротивляется и уже не плачет, похоже слезы закончились и мы смирились с неизбежным.

Верховный продолжает возносить молитву, музыка и пение ускоряются, набирая темп и превращая ритуальную мелодию в ритмический рисунок, что помимо нашего желания захватывает, стараясь изгнать любые мысли. Голоса хора и монотонные слова становятся громче, звучат все настойчивее. Я чувствую, как сознание начинает погружаться в транс. Звуки сливаются в один гул и когда внезапно купол Храма раздвигается и на нас сплошным потоком льется солнечный свет, я проваливаюсь куда-то, полностью ослепленная и теряющая связь с реальностью.

А дальше была Последняя Дорога — место в которое попадает каждый, чей путь еще не определен. Это самое место мы узнаем сразу. Об этом пишут во многих книгах и рассказывают те, кому суждено было вернуться. Просто кажется, что для тебя открылась дверь и кто-то выталкивает твою душу за порог, где по каким-то неведомым нам критериям будет принято решение, куда ты отправишься дальше. Сейчас я знала, что «стою» на этой самой Дороге, которой меня ведет Верховный прелат Всеотца, испытывая жаром, стараясь выжечь мою память и превратить саму мою сущность во что-то иное. Это была именно его воля, его, главы Храмовников, а не Великого Отца-Солнца. Я чувствовала, что прелат лишь пользовался этой великой силой, чтобы достичь необходимой цели. Откуда знала? Может моя кровь подсказывала? Наверное, в этом странном месте у нас нет тел, но боль остается, она никуда не девается, как не жаль.

Я горела каждой частичкой существа, корчась и теряя силы, но страха не было. Просто надо потерпеть, все когда-то заканчивается и меня либо отпустят за Грань, либо вернут в мир. Глаза по прежнему были слепы, но зрения и не требовалось. Мои мысли тоже жгли, пытаясь убить во мне память, желая, чтобы МЕНЯ не было, а осталась лишь некая абстрактная сестра Каталина. В какой-то момент я почувствовала, что уже не в силах все это выносить. Если бы могла, я бы заходилась криком, но и голоса в этом месте у меня тоже не было. Казалось, все это длится целую вечность. И я уже готова была сдаться. Моя душа взывала к Древней, моля о защите, но в ответ на мольбу, лишь почувствовала, что мою сущность перестали пытаться стереть, но не оставили в покое. Перед глазами неожиданно вспыхнули нити, машинально посчитала — ровно восемнадцать. Они вонзались в то, что сейчас было мною, вплетаясь и рисуя немыслимые узоры, словно сумасшедший вышивальщик использует меня для создания одному ему ведомого шедевра. Да только все во мне противилось этому и пыталось отторгнуть эти яркие стежки.

«Сидерио, Древнейшая! Защити!»-молила рыдающая и уставшая бороться душа.

«Прости, дитя! Тебя уже выбрали и я не могу сделать для тебя ещё что-то. Но, не бойся, ты ведь не одна, избранная!»-Древнейшая ответила словами на давно забытом и запретном в Мелетии языке. И она чему-то улыбалась… Я чувствовала эту улыбку. Что же так веселило одну из создавших Террию? — «Узнаешь потом, Солнечная ведьма, следуй зову сердца!»

Да простит меня Древнейшая, но я разозлилась. Жар и боль не способствовали смирению и пониманию божественных промыслов. Ответом мне был смех. Звонкий смех, каким добрая родительница одаривает неразумное дитя, глядя на его милые шалости.

А потом мои чувства ещё долго терзала боль, пока не пришел тот, кто забрал ее на себя. Я просто почувствовала чужое присутствие. И провалилась в пустоту забвения. Без жара и мук. Просто сон из которого, как я позже узнала, вышла только спустя два месяца — Дочерью Солнца.

А сейчас на Последнюю Дорогу я угодила сама и кто в этот раз меня вернет? И вернет ли из этого холода? Что ж, теперь я знаю, что этот путь может лежать и через лед. Ведь я прекрасно помнила, что моё тело лежит где-то посреди старой дубовой рощи, истекая кровью. Наверное, я уже умерла. Глупо, Тари, как же глупо. Тари… Как давно я сама себе запрещала вспоминать и даже мысленно произносить свое имя. Только что уж теперь. Сейчас уже можно. Видимо, пришло время платить. Хотя и не было в том моей вины, да только я помню каждую из тех восьми не прошедших испытание девочек, чей Дар забрали, чтобы ты стала той, кем хотели тебя видеть Храмовники. У тебя хотя бы было время, эти самые восемь лет, пусть не самой радостной, но все же насыщенной жизни. В тебя вложили много знаний и умений, и ты смогла сбежать. И даже спасти пару вардов…А у тех деток не было ничего. Их просто использовали и даже смерть их не кому было оплакать. Малышки сгорели по чьей-то прихоти и оправдания этому нет.

Лед и тьма уже готовы поглотить меня. Еще несколько мгновений. Мне кажется я даже чувствую, как Грань приближается…

Но, меня не пускают. Вырывая в последний момент из холода и убаюкивая в теплых…лапах?

Не знаю, да и все равно. Мне тепло и кажется дальше уже сон. Снова сон. Просто сон.

* * *

Странный повторяющийся скрип, навязчиво врывается в сознание. А ещё этот солнечный луч, что так и норовит полоснуть по прикрытым векам, и почему-то щекочет в носу. Так, что уже терпеть сил нет. Апчхи!

Глаза открываются сами. Ну, здравствуй, мир! Спасибо, что не загробный!

Я прислушивалась к ощущениям и с удивлением и любопытством озиралась по сторонам. Вот это да! Теперь понятно, откуда этот мерзкий звук. Я имела счастье быть укутанной в лохматые шкуры и возложенной на импровизированное ложе, что было устроено в движущейся куда-то телеге. С мерзко поскрипывающим при каждом обороте колесом. А ещё обнаружила путем ощупывания своего многострадального тельца и заглядывания под меховой аналог одеяла, что одета я в длинную мужскую рубашку. И только. Кстати жарко! Надо бы скинуть излишек, да только как же появиться на свет в таком неприглядном виде?

Следующим открытием было то, что меня явно мыли. Совсем весело! Или не очень. Я машинально схватила себя за правое плечо, где красовалась метка Дочери Солнца. Мои волосы точно находились в довольно сносном состоянии, да и тело не ощущало дискомфорта и пахло какими-то терпкими, но приятными травами. Да и вообще, надо бы выяснить где это я? И с кем… Вопросы насущные. Как и желание справить нужду, что совсем не к месту напомнило о себе. Легкая тревога уже нервно топталась на задворках, грозясь разрастись и вылиться в полноценную панику. Я осторожно высунула нос из под овчины. И тут же столкнулась взглядом с ехавшим верхом рядом и смотревшим на меня Гентом. Я и рта открыть не успела, как он пришпорил коня и с рванул вперед громко вопя.

— Вер Витар, скорее, тана Илия очнулась!

Пресвятая Амина-целительница! Значит меня нашли варды! И что дальше? Вот тут паника меня и накрыла. Я нервно вцепилась в шкуру, пытаясь срочно сообразить, куда удирать, если придется. Ага, в одной рубашке, даже без белья, не говоря уже про отсутствие оружия или денег. Да и слабость во всем теле ещё чувствую. Перспектива, однако…

Я все-таки вылезла из под шкуры и осмотрелась по сторонам. Вернее всего лишь приподнялась на локте, мне и этого хватило чтобы почувствовать противную дрожь во всем теле и головокружение. Телега была запряжена гнедым мерином, которого просто вел за узду ехавший рядом и казалось вообще не обращавший на меня внимания незнакомый вард. Странно, что никто не сел впереди и не правил лошадью. А ещё я поняла, что моя повозка находится в центре длинной колонны молчаливых воинов. Похоже меня везли с собой куда-то вместе с целой армией на марше. А вот примерно куда, стало ясно при детальном осмотре окружающего пейзажа. И ещё созерцание окрестностей привело в ступор одну неудачливую беглянку. Потому-что кругом янтарем сияли ровные стволы корабельных сосен, говоря мне о том, что мы давно покинули более южные края, а впереди по направлению движения ясным ореолом синели Иссольские горы. Да и весна на севере, в отличии от Градарии, в этих широтах была ещё не так зелена и красочна.

Великий Отец, как же так? До гор ведь… О, нет, сколько же я была без сознания?

— Илия! Хвала Праматери, вы очнулись, тана, — в мои нерадостные размышления ворвался белобрысый оборотень и целая группа поддержки в виде первого наследника, ехидно скалящегося на мой, по всей вероятности, забавный вид, и мелкого рысеныша, который улыбался так искренне, что так и тянуло ответить ему тем же.

— Мне… — что-то сиплое попыталось прорваться в этот мир из моего оказывается абсолютно сухого горла. Секунда и Витар уже спрыгнул с коня и оказался рядом на телеге, протягивая мне флягу с водой. Я дрожащей рукой вцепилась в эту драгоценность и жадно глотала, почти захлебываясь. Только после этого мои насущные потребности заявили, что ждать больше не желают и я растерянно стала разглядывать ближайшие кусты и даже предприняла попытку подняться.

Удивительно, но меня поняли без слов и тут же не смотря на мой слабый протест и алеющие щеки, я была завернута в плащ и на ручках отнесена в ближайшие кусты. Где я отстояла своя право на уединение храбро хватаясь, чтобы не упасть за ближайший ствол. Вард смотрел на меня без тени улыбки, но его глаза смеялись.

— Я рядом, если будете падать, — я лишь кивнула, нервно кусая губы. Пресвятая Амина, полуголая, босая, с подрагивающими коленями… — И тана, не геройствуйте, пожалуйста, вы уже и так отличились. И не стоит стесняться меня, поверьте, ничего нового я уже не увижу.

И с довольным лицом отошел на несколько шагов и отвернулся. Бесовы козни, и как это понимать, а? Я быстро выполнила задуманное, хоть и с большим трудом. Подняться на ноги стоило мне последних сил и я привалилась к стволу ближайшего дерева. Ноги дрожали, а на глаза от обиды и беспомощности наворачивались слезы. Я бессильно кусала губы, чтобы не разрыдаться от досады и унижения. Такой слабой я была пожалуй только в Храме, после злополучного обряда. Да только там в качестве сиделки мне не предлагали шикарного оборотня. Отвернулась судорожно вцепившись в смолистую кору, не в силах заставить себя позвать варда. Но, никто и не дожидался моих просьб. Просто с тяжелым вздохом оторвали от моей опоры и понесли обратно, а я, как ребенок, спрятала лицо у него на груди, пытаясь позорно не разреветься. Широкая ладонь нежно погладила меня по голове.

— Все будет хорошо, я обещаю, — вот зачем он так ласково? Это оказалось последней каплей. Вся сдержанность полетела в бездну и я, годами не позволяющая себе плакать и показывать слабость, вдруг сорвалась и слезы прорвали сдерживаемую плотину, потоком заливая широкую грудь Витара.

Оборотень донес меня до телеги и рявкнул любопытным зрителям, чтобы убирались. А после сел на шкуры, не выпуская свою всхлипывающую ношу из рук. Просто гладил по голове, позволяя выплакаться и успокоиться. Как же хорошо, что он молчал, иначе этот потоп никогда бы не закончился. В конце концов я угомонилась, обессилив боясь поднять голову и взглянуть в глаза мужчине. Мне снова протянули флягу с водой и носовой платок, в который я долго и со вкусом сморкалась, под почти отеческую улыбку грозного второго наследника Иссольского королевства.

— И откуда такой опыт по переживанию и пресечению женских истерик? — в конце концов поинтересовалась я. Откуда-то взялось странная обида, на то, что этот вард так неоднократно кого-то успокаивал. Молодец, ничего умнее в голову не пришло? Конечно, это же самый насущный вопрос, а главное, деликатный. Витар аккуратно уложил меня обратно в мягкое ложе и смотрел на меня с долей ехидства.

— Опыт, конечно же, имеется. Только вовсе не тот о котором вы подумали. У меня две младшие сестры, тана, так что всякое случалось.

— И не о чем я таком не подумала, просто… — Что там было за «просто» в голову упорно не приходило. — И вообще, что, собственно происходит и куда мы движемся, вер? И сколько прошло времени? — Выпалила я наконец-то действительно важные вопросы. Хотя у меня в голове крутилось их ещё с десяток. И самый главный, что со мной будет? Сейчас я была слаба настолько, что даже зов послать была не в состоянии. И это ужасное чувство беспомощности, просто убивало.

— Давайте по порядку, тана. С вашего нелепого бегства прошло уже шесть суток. Не знаю, чем вызвал ваше недоверие, — мужчина бросил на меня обиженный взгляд и я и вправду почувствовала себя мерзко. Ведь, в действительности, единственный повод у меня был тот, что я в принципе никому не верила. А это не объяснение. — Но, ещё раз заверяю, что вы под нашей защитой — моей и брата. Иссольские всегда платят долг крови, а вы нас спасли, тана, уже дважды. И я прошу вас, Илия, больше не сбегайте, поверьте вы были близки к смерти, как никогда. Я вас чудом успел найти.

— Кстати, как вам это удалось, вер? Лес бы не позволил, — я посмотрела удивленно на оборотня, который как-то подобрался, явно пытаясь что-то придумать в ответ.

— Считайте, что мне просто повезло, — как-то не очень добро буркнул вер Витар, при этом отвел глаза. Все интереснее и интереснее. И что это было?

— Так что там с другими ответами? — поторопила его я.

— Обстоятельства изменились. Мелетия сдалась, заключив мир с нашим королевством. Война окончена, контрибуции частично выплачены. Части, которыми командует мой брат оставляют позиции и отправляются на север. Родные горы давно ждут своих детей… А Иссолия осталась без правителя, ведь прах Авила уже развеян в горах, а его душа полетела на суд Праматери — да будет она милостива к своему неудачливому сыну, — Витар сделал традиционный жест, приложив ладонь сначала ко лбу, затем к губам и к сердцу. — Сейчас, когда в стране нет никого из вардов правящего рода, враги могут попытаться взять власть — это будет несложно. Другое дело, что удержать ее они вряд ли смогут. Как только мы достигнем столицы, нашей силы будет в избытке, чтобы смести любую оборону. Но, надеюсь, до этого дело не дойдет. Хотя, если недругам уже известно, что затея с убийством нас с Ренаром провалилась, а кроме всего прочего теперь мы знаем, как минимум один род, что причастен к этому. Вы их видели, тана Илия. Теперь им нечего терять, раз они посмели выступить в открытую. Я и Ренар опасаемся за мать и сестер. Старшая из них, Дарина, уже замужем, надеюсь что, как часть рода Вельских ее не тронут. Но, вот мама и Арлина… Отец, конечно, оставил с ними верных трону вардов, но, как выясняется, никому нельзя доверять. Род Оринских никогда раньше не пытался противостоять Иссольским. Видимо теперь им в лапы попалось, то что не должно было. В общем, надо спешить. –

Витар замолк на миг и тревожно уставился на дорогу по которой наша повозка двигалась.

Великий Отец, я ведь чуть не забыла! Харам—это слово всколыхнуло волну удушья и я невольно схватилась за горло. Витар заметил мое движение и наверное правильно понял о чем я подумала.

— Я расскажу вам, обещаю, если вы пообещаете не сбегать, Илия, — зеленые глаза смотрели на меня с какой-то затаенной надеждой. Честно говоря, меня обуревали противоречивые чувства. С одной стороны очень хотелось довериться и вручить свою жизнь в лапы этих кажущихся такими надежными мужчин, а с другой, весь мой печальный опыт говорил, что доверие — вещь опасная и потом очень больно падать, когда тебя ударит тот, кому верила. Да и кого я обманываю? Я всегда была и буду мишенью. Эти оборотни, даже при всем своем благородстве меня не защитят от жадных рук Храма и всего мужского населения Террии. Я вздохнула. Врать не хотелось. Особенно Витару, рядом с этим немного странным, но каким-то удивительно внутренне сильным мужчиной, очень просто быть слабой. Но нельзя. Древняя, дай мне сил!

— Вер, Витар, я же вам говорила, что очень плохая спутница, — я попыталась заглянуть мужчине в глаза. Великий Отец, мне совсем не хотелось, чтобы у него были проблемы еще и из-за меня. У них, вон своих выше тех самых Иссольских гор. Я продолжила шепотом, на грани слышимости. — Мне тоже есть, что рассказать. Может тогда вы перестанете настаивать на моей компании. Горы уже близко. Я должна попытаться попасть в Белозерье. Может быть там я наконец перестану чувствовать себя загнанным зверем. Поверьте, если загонщики ещё не объявились, то это не значит, что охота не начата.

К моим губам приложили палец, осторожно, но настойчиво предлагая замолчать.

— Сегодня вечером мы окажемся в пределах Калты — это столица дружественной к Иссолии Родии. У нас будет время все обсудить без лишних и очень чутких ушей. Только не надумывайте себе лишнего. Я сумею вас защитить. Просто поверьте. И то место, куда вы собрались — не выход. Вы многого не знаете. — Витар соскочил с телеги, не дав мне возразить. — Сейчас Гент принесет вам поесть и, пожалуйста, поспите еще. Вам надо набираться сил. До вечера, Илия, и не о чем не беспокойтесь.

С этими словами он просто скрылся. И я осталась с сотней вопросов и дурных предчувствий. А еще отчего-то стало как-то неуютно без его спокойной силы рядом. Древняя, ну о чем я снова?

Гент подъехал через несколько минут и спешился. Мне протянули фляжку и сверток. А сам что-то быстро сказал ведущему под уздцы лошадь варду. Забрал у него поводья, привязал своего коня сбоку к телеге и уселся править мерином, который, судя по всему, в этом и не особо нуждался. Он прекрасно следовал в общей колонне, так что мальчишка уселся ко мне в пол оборота и счастливо улыбался, глядя с каким аппетитом я уплетаю вкуснейшие пирожки с картошкой и с мясом, запивая все это настоящим молоком, которого я не пила уже несколько недель.

— Мы так рады, тана, что вы очнулись, — выдал мне Гент. — Вы даже не представляете, как Вер Витар переживал. Он от вас почти не отходил.

Вот зачем было мне это говорить, когда я приложилась к фляжке? Конечно же, я подавилась! Я долго кашляла, а пацан совершенно невозмутимо похлопал меня по спине.

— Слушай, Гент, я конечно, благодарна за заботу. Кстати, отчего остальные варды от меня, как от больной белым поветрием шарахаются? Я попыталась спросить у того кто вел мою лошадь, далеко ли до города, так он вытаращил глаза и буркнув что-то невразумительное лишь прибавил хода. Остальные тоже боятся со мной встретиться глазами. Это из-за того, что я сделала в Минки? — последнюю фразу я спросила с явной тревогой.

Гент сдвинул брови, пытаясь понять о чем я, а потом лицо его растянулось в хитрой улыбке. Он явно что-то понял, но не похоже, что рвался меня просвещать.

— Тана, так вер Витар вам ничего ещё не сказал? — на моё недоуменное отрицательное покачивание головой, Гент хохотнул, мотнул светлыми кудрями и весело добавил. — Ну, тогда не знаю, сами разбирайтесь. Только то, что вы Лесная ведьма ничего не значит, разве что уважать больше будут.

Я с угрозой прищурила глаза.

— А ну быстро говори, что за ерунда вокруг происходит? Ты же сам знаешь, какая я опасная и беспощадная ведьма.

— Тана, не получится! — довольно заявил мальчик. — У вас магическое истощение, так что вы меня не пугайте, я сейчас вас намного опаснее! — и нахально сначала клацнул зубами, а потом показал язык. Нет, ну никакого почтения!

— А ты хорошо подумал, мой дорогой, — промурлыкала я. — Смотри, я то восстановлюсь и кто-то пожалеет, о том, что не протянул, так сказать, руку поддержки ослабевшей, но потенциально опасной девушке!

— Вот я так и знал! Вечно эти… высокопоставленные варды меня выставляют крайним в ситуации, когда влетит в любом случае, — страдальчески пожаловался Гент. — Ну, посудите сами, тана, если я вам ничего не расскажу, то вы обидитесь, а скажу — вер Витар мне устроит такую сладкую жизнь, что преддверие Хамзы, мне покажется летним отдыхом!

— Гент, — рыкнула я, — давай выкладывай, а то я выздоровею и окрашу твою рысью шкурку в зеленый цвет, — я сделала страшные глаза. Гент хохотнул и изобразил ужас. Потом почесал затылок, как-бы размышляя.

— Нет, пожалуй я все же рискну вызвать ваш гнев. Что-то мне подсказывает, что вы, тана Илия, добрая и отходчивая, а вот насчет вера Витара — тут я не сомневаюсь! У него рука тяжелая, а слово — тверже Иссольских скал.

— И не стыдно тебе вот так беззастенчиво пользоваться моей добротой? — Гент счастливо улыбался на все тридцать два. — Ну, и пожалуйста, — обиделась я и действительно завалилась спать, раз вредные оборотни не желают посвящать одну маленькую ведьму в секреты.

Вот как проснусь, как стану опять грозной и самостоятельной и… а там посмотрим!