Глава 15

Отработав смену в пекарне, я выхожу на улицу. Прохлада постепенно приходит на уставший от жары город. Моё душевное состояние по-прежнему хуже некуда. Весь день я пыталась думать о чём угодно, но только не об Антоне. Как назло, в голове вспыхивают воспоминания о нашем знакомстве, первой ночи, его словах и поцелуях.

Неужели всё это было лишь ложью?

Единственное, что греет душу — мысли о встрече с Дарханом. А она неминуема, ведь он мой сосед. Улыбаюсь, вспоминая его записку. Заступается за меня… Это так мило и никак не вяжется с тем образом, в котором Дархан предстал передо мной при знакомстве.

— Ну что, как ты, красотка? — спрашивает Катя, подходя ко мне.

— Лучше, — отвечаю, улыбнувшись.

— Тебя подвезти? — Катя достаёт из сумочки ключи от машины.

— Я хочу прогуляться. Наконец-то не так жарко. — Смотрю на ключи в Катиной руке. — Но ты же выпивала…

Катя прыскает от смеха.

— Когда ж это было. Пара глотков — это так, ерунда, — отвечает она и достаёт пачку сигарет. Подкуривает и шумно выдыхает. — Что может быть лучше сигаретки после напряжённого рабочего дня?

Пожимаю плечами. Я никогда не курила. Даже не пробовала. Честно сказать, мне и не интересно. Равнодушна ко всему подобному.

Сколько помню Катя всегда работала здесь. Она организованная, ответственная и никогда не опаздывает. Носит костюмы с иголочки, словно она администратор не пекарни, а как минимум бизнес-центра. Весь день на каблуках, но я ни разу не слышала от неё жалоб на усталость или на боль в ногах. На вид Кате около сорока, но она старается выглядеть моложе. Она ухоженная, статная, всегда с укладкой и лёгким макияжем.

Теперь мне становится понятен рецепт Катиного спокойствия и сосредоточенности — немного алкоголя в обед и сигарета после работы. Хотя вряд ли она выпивает каждый день. В таком случае Катя не выглядела бы так хорошо.

— А что за два здоровенных парня приходили сегодня? Ты ещё им тоже немного хамила, — спрашивает Катя, выпуская дым.

— Это мои новые соседи, — отвечаю, до сих пор не веря в это.

Катя округляет глаза.

— Странно. Что такие делают в нашем забытом городе? Они явно из класса повыше, чем все местные. Без обид, но ты и сама знаешь.

Киваю. Мне тоже было бы интересно узнать правду. И сегодня постараюсь выяснить. И повод есть — вернуть огромные чаевые. Я не хочу брать деньги от Дархана. Если мужчина даёт их, то получает над девушкой власть. А мне это не нужно.

— Они боксёры. Приехали на соревнования, — отвечаю ту ложь, которую придумал Дархан для моей мамы. Не могу же я рассказать Кате правду. Она тогда и в пекарню его больше не пустит. А если ещё хуже, то может и маме рассказать. Тётя Галя, моя мама и Катя давние подруги.

Катя хмыкает.

— Твоя мама, наверное, слюни по ним пускает, — произносит, смеясь.

Я закатываю глаза. Катя тоже знает историю маминой прошлой любви.

— Один из них точно положил на тебя глаз, — хитро сощурившись, говорит Катя.

Отмахиваюсь от неё.

— Дархан так со всеми ведёт себя. Я уверена, — отвечаю, обкусывая нижнюю губу. Меня волнуют разговоры о нём. К тому же после сегодняшнего поцелуя не знаю, как себя вести. Что на меня нашло? Надеюсь, Дархан не подумает, что теперь дан зелёный свет на любые приставания ко мне.

Катя задумывается.

— Может, да, а может, и нет. Ты не знаешь, что у него в голове. Хотя Дархан — имя-то какое интересное — слишком красивый, чтобы принадлежать одной женщине, — добавляет со знанием дела.

Я точно не из той породы женщин, которые могут стать для мужчины той единственной и неповторимой. Даже Антон скрывает связь со мной. Стесняется меня. Стыдится того, что я всего лишь официантка и ничего не добилась в жизни. Глаза снова начинает щипать.

Катя внимательно смотрит на меня.

— Знаешь, Лесь, в жизни бывает всё. Может, ты ещё удивишь не только всех нас, но и себя, — загадочно произносит Катя, выбрасывая сигарету в мусорный бак.

Постояв ещё немного, мы расходимся по домам. Я втыкаю наушники в уши и иду домой. Музыка приободряет и поднимает настроение. Даже тоска в душе становится чуть меньше. Почти удаётся убедить себя, что Антон не тот, кто мне нужен. Лучше порвать все связи с ним сейчас, чем погрязнуть в этой лжи ещё больше. То, что Антон сделал — непростительно.

Я подхожу к подъезду и вижу машину Антона. Сердце замирает, и я вместе с ним. Антон замечает меня и выходит из машины с огромным букетом роз.

— Детка, давай поговорим, — произносит он, приближаясь ко мне.

— Нам больше не о чем разговаривать. Не перевариваю драматические сцены до ужина, — отвечаю, собрав всю волю в кулак.

Антон замолкает. Таким обеспокоенным я никогда его не видела, но мне плевать.

— Я только закончил показ квартир и сразу поехал к тебе, чтобы поговорить. Я сегодня перегнул, признаю, но моя мать…

— Твоя мать меня не интересует! Так же, как и ты! — Пытаюсь обойти его, но Антон вцепляется в мою руку.

— Лесь, детка, мы не можем расстаться. Я не смогу без тебя. — Он смотрит в мои глаза. — Давай поднимемся к тебе и всё обсудим. Или поехали в отель. Тебе же там так понравилось…

Я сглатываю и вырываю руку.

— Все твои слова ложь! Я больше никогда не подпущу тебя к себе! Даже не надейся! Ищи себе другую дурочку, которая будет мотаться с тобой по отелям!

Антон снова хватает меня за руку.

— Возьми хотя бы цветы, детка… Умоляю…

Думаю несколько секунд и принимаю букет. Лицо Антона становится не таким мрачным, словно это даёт ему надежду, что я снова буду слепа. Я обхожу Антона и, дойдя до урны, швыряю в неё букет. Отряхиваю руки и, не оборачиваясь, захожу в подъезд.

— Детка, я люблю тебя… — последнее, что слышу.

Я даю волю слезам, закрыв рот рукой. Смотрю на Антона из окна подъезда. Он стоит в задумчивости, а затем берёт в руки телефон. Чувствую вибрацию в сумке. Достаю мобильный и читаю сообщение от Антона:

«Я так просто не сдамся, Лесь.»

Я закусываю губу и заставляю себя убрать телефон. Антон, подождав ответа несколько минут, садится в машину и уезжает. Я вытираю слёзы и молюсь, чтобы мамы ещё не было дома. Не хочу, чтобы она видела меня такой подавленной. Захожу в квартиру, стараясь выглядеть непринуждённой.

— Мам? Ты дома?

В ответ тишина. Я сползаю по стене, больше не сдерживая эмоции. Утыкаюсь головой в колени и проклинаю Антона, его маму и свои чувства к нему.