Глава 10

От него было невозможно отвести взгляда. Как бы я ни пыталась спрятаться за завесой волос, отвлечься на танец. Но музыка слышалась где-то там, на задворках сознания, а тело выполняло технически правильные движения, но без души. И только когда темные глаза, ставшие практически черными, прожигали тонкое платье, я двигалась по-настоящему. Танцевала для Дарка, вкладывая в движения не умения, а душу. Я знала, что мистер Дарк — это плохая новость. Чувствовала, что нужно держаться от него подальше. Он не из тех мужчин, которые будут водить на ужины и дарить цветы, ждать третьего свидания, чтобы заняться сексом. Дарк из тех, кто придет и возьмет то, что захочет. Он не оставит камня на камне от моей души, растерзает и выбросит ее за ненадобностью, как только на горизонте появится жертва поинтереснее. И все равно я не могла остановиться. Не в силах была перестать думать о нем.

А думала я все чаще. За то время, пока я работала в клубе, я часто ловила себя на том, что, перед тем, как выйти на сцену — неважно, во время репетиции или на выступлении, — я бросала взгляд на стеклянную кабину под потолком. Как будто ждала его одобрения. Словно хотела, чтобы он смотрел на меня, восхищался, жаждал. А ночами я представляла себе его сверху на мне. Большого, тяжелого, с черным взглядом, полным жажды и желания до остервенения терзать мое тело, пока я не превращусь в безвольную тряпку, лежащую у его ног. И это заводило. Должно было оттолкнуть и напугать. Но оно, черт возьми, возбуждало. Я протягивала дрожащие пальцы к пульсирующему клитору и уже через несколько мгновений кончала, шепча его имя. И это смущало еще сильнее, потому что до появления в моей жизни мистера Дарка я никогда не ласкала себя. Раньше у меня не было такого желания заняться сексом. А теперь меня просто внезапно накрывало в самых неожиданных местах. Желание просыпалось во время занятия в школе танцев, в автобусе, на репетициях, во время готовки. Я стала одержима сексом. Мне так сильно хотелось просто трахнуться, ни о чем не думая. Я даже испытывала стыд за свои мысли. Благодаря Дарку я превратилась в какую-то озабоченную шлюху.

Но самое главное — это то, что он ни разу не прикасался ко мне, не разговаривал и никак не проявлял своего внимания, кроме как взглядом. Но мне этого было достаточно. Темные, почти черные глаза, как будто оставляли клеймо на моей коже, прожигали ее и заставляли покрываться мурашками. Я заводилась только от этого ничтожного взаимодействия с мужчиной. Меня о нем предупреждала Одри, говорила, что с ним лучше не связываться. Но разве можно было устоять перед ним? Разве у меня остался выбор? Особенно в тот момент, когда я, едва живая от возбуждения после его горячего взгляда, трясущаяся от переполняющего желания, стояла в маленькой комнатушке, глядя на то, как на меня надвигался зверь. По-другому в тот момент я бы его не назвала. Потому что его взгляд полыхал, глаза были похожи на черные котлованы, в которых плескалась похоть и обещание нереального удовольствия, которое сожжет меня и превратит в горстку пепла. Плевать. Только бы получить разрядку после всех этих недель хождения по краю. Настоящую разрядку, а не ее жалкое подобие.

Дарк не спрашивал. Даже взглядом не спрашивал. Он просто подошел ко мне, схватил горячей ладонью за шею и прижался своим лбом к моему.

— Я пытался, Айви, — тихо сказал он, а у меня от его голоса прошелся мороз по позвоночнику, и я задрожала. — Правда пытался.

И в следующее мгновение горячие губы обрушились на мои, сминая, порабощая, не оставляя и шанса на то, что моя жизнь после этого поцелуя станет прежней. Не станет. Никогда уже не станет. И даже в тот момент я это четко осознавала. Дарк притянул меня к своему огромному телу, вдавливая в себя, заставляя чувствовать стальные мышцы и жар тела. Я нерешительно положила руки ему на грудь, а он сильнее сжал волосы на затылке, причиняя боль своей хваткой. Нами овладела какая-то звериная похоть, первобытный инстинкт совокупляться, а не желание мужчины к женщине. Как будто все эти недели наш котел терпения наполнялся, пока не стал полон до краев, и каждая следующая капля заставляла жидкость выплескиваться, выжигая почву под собой.

Мы не разговаривали, все происходило так, как будто мы десятки раз такое проворачивали. Словно знаем все желания друг друга. Дарк сорвал с меня платье, усадил на небольшой комод и сжал грудь. Болезненные ощущения в сосках отдавались между ног острым возбуждением. Дарк тянул их, накрывал горячим ртом, посасывал, кусал и зализывал укусы. Он шлепал по ним ладонью, а я едва сдерживала дикий крик удовольствия. Я позволяла себе только стонать. Он опустил руку в жалкое подобие трусиков и размазал влагу по набухшему клитору.

— Готова. Для меня готова, Айви? —спросил он хрипло, и я кивнула в ответ. — Словами, малышка Айви. Говори.

— Да, для тебя.

Он слегка закатил глаза и прикусил губу, как будто мои слова приносили ему неимоверные мучения.

— Твой голос. Черт, детка. Он такой же сладкий, как и ты сама. Кончишь для меня, сладкая Айви?

— Да, — шепотом, потому что голос внезапно куда-то стал пропадать, как только умелые горячие пальцы начали потирать средоточие удовольствия.

— Да — что? — спросил он, замедляясь, а я уставилась на него мутными глазами, не понимая, что он от меня хочет. — Да, сэр, — подсказал Дарк.

В другой ситуации я бы закатила глаза и сказала ему, что он придурок. Но в тот момент я рисковала лишиться долгожданного удовольствия.

— Да, сэр, — прохрипела я и тут же вскрикнула, когда меня накрыл оргазм.

Слишком быстро. Я никогда так быстро не кончаю. Мне нужно время. Много времени. Но из-за того, что по вине этого чертового взгляда я постоянно ходила возбужденная, стоило только дотронуться до меня, и я уже готова. Через пелену оргазма я смотрела на то, как Дарк вытащил пальцы из моих трусиков и облизал их. Все. Один за другим. Он мычал от удовольствия, тщательно очищая их от моих соков. А потом он расстегнул ширинку, оттянул мои трусики в сторону и вошел на всю длину. Не плавно, не медленно, не аккуратно. Нет, он ворвался, с рычанием и матами. Жестко, сильно, до упора и до боли. Так, как будто от этого зависела его и моя жизни. Я взвизгнула от ощущения болезненной наполненности, но не отстранилась. Наоборот, я подалась вперед к следующему толчку, и следующему, и тому, который последовал за ним. Я встречала каждый рывок стоном, подмахивала бедрами, едва выдерживая ощущения. На моих губах расплывалась улыбка, а потом мгновенно исчезала и лицо перекашивала гримаса удовольствия. Дарк крепко удерживал меня за затылок, прожигая горящим взглядом. Второй рукой он впился в мое бедро.

Он смотрел то мне в глаза, то опускал взгляд на место соединения наших тел, потом медленно исследовал мое тело и наконец закатывал их, шумно дыша, как будто ему больно. Я хотела закрыть глаза, в некоторые моменты это даже происходило непроизвольно. Но большую часть времени я смотрела на Дарка. На крепкую челюсть, острую линию подбородка, беспорядок вместо всегда аккуратной стрижки, вздувшиеся на руках вены и часть твердого пресса, который был виден из-под задранной черной футболки. Мне казалось, что еще сильнее насмотреться на него невозможно. Дарк был красив той опасной мужской красотой, которая манит женщин, как бабочек к огню. Мы прекрасно знаем, что они губительны и с ними лучше не связываться, но все равно делаем это, не в силах устоять перед их природным каким-то животным магнетизмом. Они те, кто разрывают нас на куски, а ошметки оставляют в пыли на дороге под подошвой своих дизайнерских туфель. И даже это нас не останавливает. Мы просто ложимся у их ног в надежде на ласку или на то, что именно со мной все будет иначе. И пускай рациональная часть подсказывает, что не будет, нам хочется верить в сказку, как в детстве.

Дарк ускорился, сжимая мои волосы и оттягивая голову назад. Я поняла, что у меня не осталось шансов на то, чтобы выйти отсюда целостной, потому что внутри меня разрывала боль, смешанная с животным удовольствием. Мое тело подбросило и по нему растекся жар, как будто его охватило пламя, а в следующую секунду меня затрясло и я кончила так, как никогда до этого. Я пронзительно закричала, пытаясь отстраниться от Дарка. Но он закрыл мне рот поцелуем, впитывая каждый всхлип и вздох, забирая мою душу. Он не дал отодвинуться, наоборот, крепче стиснул мое бедро и подвинул к себе. Но я была ему благодарна хотя бы за то, что он остановился и дал мне несколько секунд прийти в себя. Иначе, кажется, я вполне могла бы потерять сознание.

Он смотрел на меня взглядом, полным жажды. Теперь он не только горел похотью, но и как будто восхищением, каким-то даже благоговением. Дарк снова начал двигаться. Сначала медленно, чувственно, но при этом глубоко и в конце, входя до упора, он делал рывок, который позволял мне прочувствовать, насколько глубоко он находился во мне. Самая изысканная и страшная пытка. Быстрее и быстрее. Снова задавая невероятный темп, который сводил с ума. Который не позволял ни единой мысли протиснуться в разум, потому что тот начал отключаться. Остались только оголенные нервы и чувствительная кожа, по которой скользили умелые пальцы, надавливая на нужные точки. Второй мой оргазм потянул за собой Дарка в эту пучину удовольствия. Я чувствовала, как внутри меня дергается член, наполняя теплой жидкостью, и где-то краем сознания понимала, что мы не использовали презервативов. Никогда еще я не была настолько беспечной в вопросе защиты. Но в тот раз я пообещала себе подумать об этом утром, когда морок удовольствия рассеется и останется только собрать себя по частям.

Дарк вышел из меня и застегнул штаны. Он сделал шаг назад, помог мне слезть с комода и обрести равновесие на шатающихся дрожащих ногах. Дарк заправил мои волосы за уши, поправил сбившееся на талии платье, легонько похлопал по щеке и вышел. А я стояла и смотрела на закрытую дверь, ощущая, как теплая сперма вытекает из меня и тонкой струйкой стекает по обнаженному бедру. Он. Похлопал. Меня. По щеке. Это, что нахрен, было? Какого черта? Похлопал. Как приятеля. Как чувака, который только что рассказал ему, что выполнил поставленную перед ним задачу. Как того, кто принес ему… не знаю, кофе? Хорошую новость? Что, мать вашу, это сейчас было?

Мне хотелось расплакаться или расцарапать лицо этому мудаку. Неприятно чувствовать себя тряпкой, которой вытерли обувь и отбросили в сторону. Потому что теперь она грязная и брать ее в руки неприятно. Но в следующий раз, когда нужно будет почистить обувь, она может еще пригодиться. Я обняла себя за плечи, не зная, что чувствовать. Однозначно хотелось плакать и кричать. Вырвать себе пару клоков волос, разбить лицо Дарку и пару предметов мебели. Закатить ему скандал прямо в присутствии его свиты, чтобы посмотреть, как его перекосит от злости и ненависти. Но больше всего хотелось, чтобы он вернулся в эту комнатушку, прижал меня к себе и нежно погладил по волосам, позволяя успокоиться и принять то, что между нами только что произошло. Но он, конечно, так не сделал. Он вообще ни хрена не сделал. И в течение пяти минут, пока я еще находилась в комнате, он в ней так и не появился. Тогда я поняла, что моя душа умеет ненавидеть, а разум — проклинать. И только тело воспринимало все это как полученное удовольствие.