Глава 9

Кулаки непроизвольно сжимались, когда я думал о сладкой девочке Айви. Я чуть не набросился на своего друга там, в коридоре, когда увидел его лапу на упругой попке моей танцовщицы. Чуть ли не впервые мне хотелось вырвать Лиаму конечность, чтобы не трогал то, что принадлежит мне. Этот говнюк знал, что я положил на нее глаз и все равно решил спровоцировать меня. Лиам всегда любил ходить по краю. И он прекрасно знал, что я появлюсь в том коридоре. Но больше взбесило то, что она его не оттолкнула. Меня раздражало мое отношение к ней. Как-то слишком быстро я мысленно поставил на девчонке клеймо. Это сбивало с ног и я терял равновесие. Не люблю это чувство. Мне всегда нужно знать, что ситуацию контролирую именно я. Наверное, поэтому я подошел и затеял с ней этот разговор. Теперь же я сидел в мрачной приватной комнате в ожидании того, когда начнется мое главное развлечение.

Со мной были Лиам, колени которого полировала Лайла своей голой задницей, и еще пара человек с такими же танцовщицами. Этим вечером я планировал больше отдыхать, чем работать. К тому же маленькая мисс — Браун, как выяснилось, — обеспечила моей подстилке Эмме множественные оргазмы в последние дни. Сегодня я хотел насладиться танцем Айви. Хотел, чтобы она танцевала только для меня. Но она из тех девушек, которые в самом начале строят из себя недотрог, а, значит, к ней был нужен особый подход. И я собирался ей устроить увлекательное путешествие на Американских горках. Мне нужно было сбить Айви с ног, чтобы подхватить и не дать упасть.

Заиграла музыка и свет стал еще тусклее. Над небольшой сценой загорелись синие лампочки, освещая пилон. Я пересадил Эмму к себе на колени и откинулся на диване, готовясь к представлению. Айви появилась словно из ниоткуда. На ней было белое длиной до колена легкое платье на тонких бретельках. Как призрак. Чувственная и невесомая, как дуновение весеннего ветра. Блядь! Осталось только стихи начать сочинять, чтобы окончательно превратиться в киску.

Я следил за сценой, как завороженный. И хотя знал, на что способна Айви, все равно каждый раз не мог оторвать от нее взгляда. Я сам не заметил, как начал поглаживать внутреннюю сторону бедра Эммы. Зато она заметила и тихо постанывала, когда моя ладонь пробиралась понемногу выше. Эмма ерзала на моих коленях, задевая стояк. О, он появился не потому что на нем извивалась подстилка, а потому что я мысленно стонал, глядя на то, как легкое платье девушки на сцене задирается, оголяя идеальные округлости ягодиц, как спадает бретелька, позволяя увидеть аппетитные округлости груди и едва видный сосок. Именно это зрелище было возбуждающим. Как будто она говорила: смотри, но не трогай. Закон каждого из стриптиз-клубов мира. Но я был рожден, чтобы нарушать любые правила. Это было в моей крови. Поэтому я хотел трогать. И не просто касаться. Я хотел потрогать Айви изнутри своим членом. Это была конечная цель и я собирался ее достигнуть.

Песни сменялись, а Айви неустанно кружила у пилона. На каком-то этапе появился Винс. Он вошел в комнату, как всегда, расслабленной походкой и с широкой улыбкой. Я встал его поприветствовать, и Винс приобнял меня.

— Приветствую, мой друг. Рад тебя видеть.

— Винс, — коротко поздоровался я.

— Ты хотя бы улыбнулся, — упрекнул меня друг. — Такая нимфа на коленях. — Он повернулся к сцене и многозначительно поднял брови, заметив, как я смотрю туда. — И такая на трубе.

Винс присел рядом и тут же у его ног на пол присела девушка в ошейнике.

— Новая? — кивнул я на девушку.

— Да, обучаю. Что-то Домы в моем клубе совсем обленились. Даже на свежую кровь уже не реагируют.

Винс взял бокал и наполнил его виски. Расслабленно откинулся на диване, поглаживая голову своей зверушки. Он внимательно посмотрел на сцену, потом на меня и снова на сцену.

— Так вот она какая, оказывается.

— Кто? — спросил я, не сводя взгляда с пилона.

— Айви. Красивая девочка.

Я резко повернул голову в его сторону.

— Как ты понял?

— Много ума не надо, если внимательно наблюдать. Ты становишься одержимым девчонкой.

Я перевел взгляд снова на сцену. Одержимым. Не просто одержимым. У меня от нее сносило крышу. Я наблюдал за ней каждый день. Я даже снова включил камеру в спортзале, потому что хотел смотреть, как она тренируется сама и готовит эту девицу, Тину. Поразительно, но Айви из деревянного, совершенно негибкого тела, в короткий срок вылепила достойную работы в моем клубе стриптизершу. До Айви ей, конечно, было еще далеко. Но она уже привлекала немало мужиков в моем клубе.

Глядя на Айви, я чувствовал себя так, как будто мне в задницу вонзили кол. Все тело было напряжено до предела. Нервы были больше похожи на стальные прутья, натянутые и жесткие. Пальцы буквально чесались от желания прикоснуться к ней. И она не помогала этими своими призывными взглядами, прикусыванием и облизыванием полных губ. Наоборот, эта девица все усугубляла.

До сих пор не понимаю, какого черта я запретил ей выступать в зале. То ли хотел себя помучить, глядя на нее в приватной комнате, то ли… нет, вряд ли мое желание к ней было настолько сильно, чтобы я уберегал стриптизершу от зрелища в главном зале. Я знал, что там творится. Слово «разврат» — это самое приличное, которым можно описать происходящее в такие вечера. Ночи встреч «Закрытого клуба».

«Закрытый клуб» мы организовали с Лиамом несколько лет назад. Как только у меня появилось это помещение, мы решили с другом, что нужно закатить неприлично развязную вечеринку. Мы позвали всех, кто мог бы помочь организовать мероприятие, на котором не будет никаких ограничений. Наркотики, алкоголь, женщины, которым плевать, с кем совокупляться. Здание было полуразрушено и находиться в нем было не совсем безопасно, но нас это мало заботило. Нам было главное, что теперь у нас есть место, чтобы развлекаться без границ. И мы это сделали. Наш общий приятель, сутенер по кличке «Кика», притащил своих шлюх, только бы поучаствовать в беспределе, единственным запретом в котором было убийство или нанесение телесных повреждений кому бы то ни было из присутствующих. Было запрещено также принуждение к сексу. А чтобы на вечеринку попали только свои, мы выпустили несколько билетов с надписью «Закрытый клуб». Тогда это было забавно и в какой-то степени запретно. И вечеринка прошла отлично настолько, что после этого почти каждый из присутствующих просил о повторении.

У меня не было толком денег на восстановление помещения. На косметический ремонт бы хватило, но вряд ли на перестройку. Тогда у нас с Лиамом созрел план. Мы решили, что «Закрытый клуб» можно сделать реальным. Мы обзвонили всех, кто присутствовал на вечеринке, договорились с Кикой об организации еще одной вечеринки. Установили на тот момент небывалый до этого членский взнос в клуб — пять тысяч долларов с каждого, кто хочет войти в клуб. Для Кикы, естественно, вход был бесплатным, потому что он поставлял девиц для развлечений. Все остальные — и это немало удивило — без разговоров заплатили установленную сумму ради того, чтобы раз в месяц оторваться на полную. За счет этих денег мы организовали выпивку, бармена и музыку. Навели небольшой порядок в клубе, проехавшись перед этим по свалкам, чтобы стащить в клуб подержанную мебель. Вечеринка оказалась еще горячее и беспорядочнее, чем предыдущая, но доход от ее проведения позволил начать ремонт в клубе. Сначала я планировал, что клуб так и останется закрытым и будет открывать свои двери для посетителей только раз в месяц. Но мой знакомый из полиции сказал, что это привлекает много внимания, так что мне пришлось немного переиграть проект ремонта и сделать из помещения элитный стриптиз-клуб.

Я никогда не разменивался на мелочи. Мне не нравится посредственность. У меня должно было быть самое лучшее. То же самое касалось и моего клуба. Я вложил в него, душу, сердце, время, кровь и пот. Через год после первой вечеринки «Закрытого клуба» было проведено торжественное открытие клуба «Дарк». В нем самые отвязные шлюхи, самые красивые стриптизерши, самая лучшая музыка и атмосфера. Я запретил в клубе продавать наркотики, потому что они мешали контролировать нормально ситуацию. К тому же я сам против этой гадости, которая сгубила не одного моего друга.

По прошествии стольких лет «Закрытый клуб» стал местом сбора сливок общества — политиков, звезд с мировым именем, представителей власти и преступников, — которые были готовы платить десятки тысяч за членство в нем. Каждый из членов клуба проверялся моей службой безопасности, состоящей из бывших военных, полицейских и агентов ФБР. Говорю же, у меня должно все быть только лучшее. Все это позволило из разваленного помещения сделать клуб таким, каким он существует и по сей день. Это помогло мне укрепить позиции и познакомиться с нужными людьми. Так никому не известный бродяга стал одним из самых влиятельных людей не только в городе, но и в штате и, хочется верить, в стране.

Я выстроил эту империю, не забыв наградить себя за несколько лет работы на износ. После поступка Сильвии я перестал верить в доброе и светлое чувство. Когда я позволил себе позже еще раз влюбиться, меня так протащили лицом по асфальту, разбив каждую едва тлеющую надежду, что я окончательно убедился в том, что товарно-денежные отношения правят миром. Поэтому на основе этого я и построил свои отношения с женщинами. Каждая из них годилась только для того, чтобы сосать мой член, подставлять свои отверстия при каждом удобном мне случае и на все вопросы отвечать: «да, сэр». Подстилки, не больше. Ни одна из них не задерживалась в моей жизни надолго. Как только они надоедали мне или начинали испытывать какие-то чувства, тут же вылетали с выходным пособием. Мало кто из них пытался задержаться дольше положенного, потому что знали: при любой попытке она уйдет с голым задом, а не с увесистой пачкой баксов в своей сумочке.

Но вот в моем клубе появилась милая девочка Айви и внутри шевельнулся демон, который — я думал — уже давно надежно спал или сдох от тоски по неоправдавшимся надеждам. Но вот он поднял свою уродливую голову, оскалился и утробно зарычал, пуская слюни на ту, которая могла бы стать окончательной смертью для моей черной души. Смерть принято представлять себе старой костлявой бабкой с косой. Но смерть для души наверняка могла бы быть похожа на соблазнительную коварную женщину, которая загубит все живое, что есть внутри мужчины. У женщин в руках неограниченная власть: они могут как вознести мужчину до облаков, так и сбросить в пропасть с кипящей лавой, где он будет умирать в агонии. Такие, как Айви, в своем маленьком кулачке могли бы держать душу любого мужчины, то сжимая, то разжимая пальчики, чтобы натягивать поводок, на который его посадили. Обычно я сторонюсь таких женщин. Но к Айви у меня было какое-то нездоровое притяжение. Я уже столько раз себе ментально бил по рукам, чтобы не касаться ее, даже взглядом. Но она постоянно притягивала меня, манила своей напускной невинностью и этими огромными глазами, которые прожигают все внутренности и встряхивают душу, поднимая вековую пыль. И все это только для того, чтобы в результате оголить ее настолько, что я буду корчиться в агонии, потому что снова позволил себе чувствовать.

Именно поэтому я смотрел на Айви и гладил бедро Эммы, пробираясь к ее трусикам. Я сжимал челюсти до хруста, потому что у меня горели пальцы от желания коснуться белоснежной кожи, груди с розовыми сосками, засунуть член между полных нежных губ и смотреть в наполненные слезами глаза, пока буду вбиваться в ее горло. В штанах болезненно ныл каменный стояк, когда музыка внезапно прервалась и Айви сменила другая девушка.

Эта начала извиваться сразу же, как заиграла следующая мелодия. А я, совсем не думая, действуя на голых инстинктах, подскочил с места и бросился в смежную с приватной комнату, где, я знал, Айви сейчас натянет свое платье и выйдет через другую дверь, чтобы пойти в гримерную приводить себя в порядок. Я хотел почувствовать запах ее пота, коснуться влажной кожи, вдохнуть аромат волос, который наверняка усилился после физической нагрузки, услышать, как быстро колотится сердце. Я как одержимый пробирался мимо своей компании, рванул дверь в смежную комнату, вошел и захлопнул ее за собой. Я не хотел думать, анализировать или просчитывать, что будет дальше. Вся кровь из мозга прилила к паху, и теперь я думал не той головой. Я лишь смотрел в широко раскрытые глаза Айви и краем глаза видел, как быстро поднимается соблазнительная грудь под полупрозрачным платьем, пока я приближался. Этот взгляд и тело стали спусковым крючком, который, щелкнув, ослабил занесенный над цепями топор. Тот со звоном и грохотом обрушился на цепь и разрубил ее, выпуская моих демонов наружу.