Глава 22

Я выплыла из небытия, когда услышала грохот где-то в глубине дома. До нас доносились едва различимые звуки, но я точно могла определить, что кто-то стрелял. Обессиленная отсутствием нормального питания, питья и отсутствием сна, я подползла ближе к Одри и практически накрыла ее тело своим. Нависла, чтобы укрыть от ужаса, который, как мне казалось, на нас надвигался. Какие-то крики, стук, выстрелы. Они были едва слышны, как будто мы с подругой были укрыты десятком толстых одеял от всего происходящего.

Каждый резкий звук, пусть и практически не слышный, заставлял меня вздрагивать и еще сильнее жаться к Одри в попытке уберечь ее от всего. Она и так слишком пострадала. За эти дни она на короткие мгновения приходила в себя, хрипло стонала. За это время я успевала дать ей попить воды, в которой растворяла раскрошенный хлеб, чтобы она не умерла с голоду. Потом Одри снова теряла сознание и лежала на матрасе, похожая на живой труп. Я выплакала все слезы, которые были в моем организме, и у меня не осталось сил на то, чтобы даже пожалеть себя. Пожалеть нас.

Голова постоянно болела. Я уже настолько свыклась с этой болью, что чувствовала ее только тогда, когда она усиливалась или резко простреливала виски. Я знала, что на моем лице были синяки и кровоподтеки, потому что левый глаз был заплывший и едва видел. Губы разнесло так, что я видела их, если опускала взгляд вниз. Мои волосы стали похожи на волосы Одри: спутанные грязные, с комочками засохшей крови. Меня постоянно тошнило, то ли от ужаса, то ли от голода. А, может, я получила сотрясение, когда Кенвуд приложил меня головой о стену. Я потерялась в пространстве и времени. Знала только, что с момента моего похищения прошло два дня, потому что охранник заходил к нам каждое утро и приносил еду и воду. Один раз в день. Кусок хлеба и две чашки воды, которые я должна была делить с подругой и растягивать эту пищу на целый день.

Заскрежетали замки в подвале, и я зажмурилась, прижимая к себе обездвиженное тело Одри. Я уже была готова ко всему, кроме того, что сделали с моей подругой. Я молилась, чтобы если Кенвуд решил убить нас, то пусть сделает это быстро. В коридоре стоял грохот открываемых железных дверей по соседству от нашей камеры, и от каждого этого стука и топота ног я сжималась все сильнее и начала всхлипывать, потому что медленно умирала от страха перед неизвестностью.

— Там еще одна дверь! — крикнул мужчина. — На ней навесной замок!

— Отстреливай! — раздался другой голос.

— Эй, если ты у двери, отойди в сторону! — крикнули уже ближе, а потом раздались выстрелы и я, не сдержавшись, закричала. Громко, пронзительно, срывая голос.

— Айви! Детка, Айви! Это я, Дарк. Малышка, это я, — доносился до меня взволнованный голос, но я его почти не слышала от своих криков.

Когда меня коснулись чьи-то руки, я начала остервенело отбиваться, царапать ему лицо и кричать. Кричать без остановки. Может быть, это позволит кому-нибудь услышать меня и спасти. Докричаться до кого-нибудь, кому не все равно, кто может помочь.

— Детка, успокойся, это я. Перестань, Айви.

Я резко остановилась и распахнула глаза. Прямо перед моим лицом был Дарк. Но вместо облегчения меня накрыла волна ярости.

— Это из-за тебя! — крикнула я, щедро раздавая ему пощечины. А он терпел каждую, сжав челюсти. — Ненавижу тебя! Из-за тебя!

Когда голос совсем пропал, а силы окончательно покинули меня, я почувствовала, что голова закружилась сильнее и перед глазами начало темнеть. Оказывается, когда Дарк меня коснулся, я вскочила на ноги, а теперь они подкашивались, стремительно унося меня на холодный пол. Но Дарк подхватил меня и уже через секунду я была прижата к твердой горячей груди, и меня окутал такой знакомый запах. Моя голова безвольно опустилась на мужское плечо.

— Поехали домой, — тихо сказал он.

— Одри? — хриплым шепотом спросила, чувствуя, как по горлу словно проводят наждачкой. Оно саднило и горело.

— Келлан позаботится о ней.

Я удовлетворенно прикрыла глаза и позволила нести меня. Дарк что-то шептал мне на ухо, потом переговаривался с другими мужчинами и, наконец, он сел в машину со мной на руках, она завелась и мы выехали из этого кошмара. Не знаю, что было хуже: вот так отключиться, как Одри, или быть в сознании и каждую минуту в течение двух дней ждать, что за тобой придут. Я отключалась и приходила в себя. Казалось, что я была в темноте вечность, но на деле, думаю, проходили какие-то мгновения.

Я возненавидела Дарка и все его темные делишки. Схемы и грязный бизнес, в котором я стала разменной монетой. Меня попытались использовать, чтобы добиться от Дарка передачи прав на клуб. Схватили за самое слабое звено и потянули, чтобы разорвать цепочку. Я и сама была виновата в том, что вообще с ним связалась и что позволила себе влюбиться в такого же монстра, как и тот, который меня похитил. Но винить Дарка было проще, чем себя. Себя я считала жертвой обстоятельств, а его — виновником произошедшего. Так было легче переносить последствия моего двухдневного заточения.

— Мне так жаль, Айви, — шептал он мне на ухо. — Мы все исправим, девочка. Все исправим.

— Не исправим, — ответила я. Голос возвращался, но был сиплым и сильно болело горло. — Уже никогда не исправим.

— Обязательно исправим, маленькая. Я сделаю все для этого.

Я отстранилась, Дарк попытался меня удержать у себя на коленях, но я уперлась ему руками в грудь.

— Пожалуйста, отпусти, — попросила я.

—Айви.

Из моих глаз побежали крупные слезы.

—Пусти, умоляю тебя, Дарк. — Он молча смотрел на меня и тяжело дышал. —Мэтью, я прошу тебя.

Он разжал объятия и наблюдал за тем, как я переползла с его коленей на сиденье рядом. Машина была большая, но пересесть на другой ряд сидений, не выходя из нее, казалось невозможным для моего потрепанного тела. Как только я устроилась, Дарк тяжело вздохнул и положил голову на подголовник. Он не отводил от меня взгляда и сейчас, зажатая между двумя крупными мужчинами, я чувствовала себя особенно маленькой и уязвимой. Я смотрела вперед на дорогу. По бокам мелькали светящиеся здания, улицы были наполнены людьми и машинами. Все развлекались и готовились потратить огромные суммы в местных казино. Это ужасное ощущение, когда ты как будто застываешь в страшном моменте в то время, когда жизнь других людей продолжает бурлить и не останавливается ни на секунду, в отличие от твоей.

Мы остановились у больницы, и я перевела на Дарка испуганный взгляд.

— Тебя и Одри должен осмотреть врач.

Я посмотрела на Келлана. Он крепко прижимал к себе завернутую в его толстовку Одри. На нее было больно смотреть. Моя подруга так и не пришла в себя, и это убивало Келлана, его взгляд был полон скорби и агонии. И я прекрасно понимала его чувства, потому что они же пожирали и мое сердце.

Я вцепилась в руку Дарка, когда мы проходили по задней парковке больницы, вслед за бегущим вперед Келланом. Он первым выскочил из машины и ему навстречу уже неслись медицинские работники с каталкой, на которую он бережно уложил Одри. Я была в таком состоянии, что наблюдала за всем, как будто смотрела фильм. И только когда при попытке идти мои ноги подкосились от слабости, и Дарк подхватил меня на руки, я осознала, что это не кино, а дерьмовая реальная жизнь, которая никогда меня особо не баловала, а теперь совсем разрушала.

Я пробыла в больнице сутки, пока врачи меня обследовали, ставили капельницы и помогали мне восстанавливаться. Дарк все это время был рядом со мной. Ему постоянно звонили и тогда он отходил в угол палаты, чтобы поговорить. Врачи окончательно убедились в том, что мне ничего не грозит и сказали, что я могу уехать домой. Но у меня теперь не было дома и я не знала, куда отправиться. Мне был прописан постельный режим на ближайшую неделю, но лежать мне, по большому счету, было негде. Дарк принял решение за меня.

— Ты едешь ко мне, Айви.

— Нет.

— А куда ты собралась? К родителям? — От одного упоминания родительского дома у меня по коже прошел неприятный озноб.

— Я хочу уехать, — прошептала я.

Дарк положил ладони со скрещенными пальцами на затылок и отвернулся к окну палаты.

— Куда?

— Подальше отсюда.

Он резко повернулся и посмотрел на меня. А я больше не могла выдерживать его взгляда, поэтому отвела свой. Мне до ужаса хотелось избавиться от его гнетущего присутствия. Я была безмерно благодарна ему за спасение, но к ситуации, из которой меня пришлось спасать, привела именно деятельность Дарка и неуемная алчность мудака Кенвуда. Я надеялась, что среди горы трупов в том доме лежал и его. Бездыханный, бледный, пустыми глазами смотрящий в ночное небо Вегаса.

— Ты проведешь эту неделю у меня. А потом уедешь, — тише сказал он. — Если таково будет твое желание.

Я кивнула.

Нас отпустили. Медсестра выкатила коляску со мной на улицу. Дарк помог мне встать и дойти до машины.

— Одри…

— С ней сейчас Келлан и врачи. Как будут новости, я сразу сообщу тебе.

— Спасибо, — едва слышно сказала я.

— Поехали домой, — резко сказал он, захлопывая дверцу машины и обходя ее, чтобы занять соседнее место.

Дарк внес меня в клуб на руках, поднялся наверх, миновал мою комнату и принес к себе в квартиру. Я ни о чем не спрашивала, никак это не комментировала, потому что была обессилена. Капельницы помогли, но восстановить силы за сутки было им не под силу. Я даже боялась думать, сколько времени понадобится Одри, чтобы прийти в себя. Я чувствовала себя предательницей из-за своего желания свалить из этого города, чтобы начать все с нового листа. Как будто я бросала подругу саму справляться со своими проблемами.

— Ты хочешь принять душ? — спросил Дарк, усадив меня на кровать и присев на корточки передо мной. Он ласково гладил мое колено, а мне хотелось отбросить его руку и убежать. Головой я понимала, что он был не виноват в том, что произошло, но мне было страшно, потому что в будущем могли появиться новые такие Кенвуды, которые — в случае, если бы я осталась с Дарком, — могли бы использовать меня, чтобы добиться от него чего-то.

— Да, — ответила тихо. Горло все еще саднило от криков.

Дарк отнес меня в ванную и включил воду.

— Ты сама справишься или тебе помочь? — спросил он.

— Сама. Спасибо.

Дарк кивнул и вышел, оставив меня саму. Последние сутки он был мрачнее, чем обычно, если такое было возможно. У меня каждый раз при взгляде на него сжималось сердце. Такое неуместное сейчас чувство влюбленности застилало разум, но потом я одергивала себя, напоминая, что мой отъезд пойдет нам обоим на пользу. Я построю новую жизнь на новом месте. И через год мы будем вспоминать этот эпизод как страшный сон. А наши отношения… Полагаю, мне будет не так просто забыть о Дарке, его прикосновениях, запахе, тепле тела, и том опыте, который я с ним пережила.

А Дарк… Наверное, он просто вернется к тому, как жил раньше. Снова заведет себе двух подстилок. Сердце болезненно сжалось от этой мысли и меня сложило пополам, когда вырвались рыдания. Теперь я оплакивала не свое жалкое состояние, а то, что мне предстояло покинуть единственного мужчину, которого я когда-либо любила. Я зажала рот ладонью, сдерживая всхлипывания, а богатое воображение рисовало то, как Дарк в полумраке приватной комнаты трахает каких-то девиц. Получает удовольствие от этого акта и даже не вспоминает обо мне. Сердце обливалось кровью, горело и пекло. Оно как будто медленно умирало от малейшей мысли о том, что я буду единственной из нас двоих, кто испытает агонию от того, что второй двинулся дальше.