Глава 4

Мужчина, которого я уже успела за пару дней мысленно осыпать самыми отборными ругательствами, вкатил свою визгливую тележку.

Он швырнул в мою клетку лепешку и небольшой, жареный кусок мяса, завернутый в промасленную бумагу. Пахло оно не особо аппетитно, но мне уже было все равно, лишь бы набить чем-то желудок и заглушить ноющую пустоту внутри.

— На, красотка, подкрепись, — его голос прозвучал притворно-сладко — Завтра для тебя особый день.

— Что будет завтра? — выдохнула я, сама не ожидая, что осмелюсь спросить.

На его лице расползлась довольная ухмылка. Он явно ждал этого вопроса.

— А вот и заговорила наша рыбка! — он подошел вплотную к прутьям. — Завтра Маг решит, пригодна ли ты для его целей. Если да — начнется самое интересное. Если нет… — Он пожал плечами. — Корм для его питомцев тоже нужен.

Маг? Корм для питомцев? Я невольно посмотрела на свои чешуйчатые руки и сжала похолодевшие пальцы.

Он громко рассмеялся, видя мою реакцию, хлопнул ладонью по пруту прямо перед моим лицом и, насвистывая, направился к клетке рогатого.

И снова бросил ему лишь одну поилку с водой на пол. Я уже заметила эту странность: мне приносили еду, а ему только воду да лепешку раз в день. И никогда — мясо.

— Что, рогатый, злишься? — он ехидно хмыкнул, упираясь руками в бока. — Ничего, скоро будешь сговорчивым. А то в прошлый раз ты девку чуть не разорвал. Неблагодарная тварь.

Я украдкой взглянула на рогатого. Он не двигался, но в его позе появилась каменная, собранная напряженность, будто перед прыжком. Медные глаза, обычно отрешенные, теперь пристально и тяжело смотрели на мужчину, казалось, что в их глубине собиралась свирепая буря.

Мужик плюнул сквозь прутья, едва не попав в рогатого, и довольный, что тот не кинулся снова, усмехнулся и покатил свою тележку к выходу.

Я сидела, не в силах оторвать взгляд от неподвижной фигуры напротив. Чуть не разорвал. Эти слова эхом отдавались в моей голове. Страх, который я пыталась в себе задавить, снова поднял голову.

Сжала в руке свой паек. Лепешка и мясо. Голод уже стал моим спутником в этих стенах, и мысль отдать часть скудной пищи заставляла желудок сжиматься от протеста. Посмотрела на могучую фигуру рогатого, на впалые мышцы на торсе, проступавшие сквозь узор из чешуи. Рогатый был похож на загнанного зверя, чью ярость пытались сломить голодом. Казалось, они боялись его. Боялись настолько, что держали в полуголодном состоянии, пытаясь контролировать.

Если завтра я не стану кормом, то когда-нибудь точно выберусь отсюда и мне понадобится сила. И он был воплощением этой самой силы, даже изможденный. А мне одной будет не справиться. И Саша… Мысль о ней кольнула. Неизвестно, выжила ли. Может, ее, как и меня, засунули в такую же комнату напротив какого-нибудь другого несчастного? А может… резко оборвала себя, не смея додумать мысль до конца. Нет, лучше верить, что она жива. Я не хочу быть единственной выжившей из нас двоих. Пока выжившей.

Хм, так… еще рогатик отдал мне свою накидку.

Эта деталь полностью перевесила чашу весов, и я приняла решение.

Я отломила примерно половину лепешки и развернула промасленную бумагу. Запах мяса ударил в нос, и слюна предательски наполнила рот. Аккуратно положила мясо на лепешку, и, обернув бумагой, сделала плотный сверток. Потом глубоко вдохнула и выдохнула, решившись, я подползла к прутьям.

— Эй, — тихо позвала.

Он медленно перевел на меня взгляд. Медные глаза были тусклыми, но в их глубине вспыхнула искра настороженности.

Я просунула сверток между прутьев и перекинула его в клетку напротив. Сверток упал в солому прямо перед ним. Рогатый не шевелился, его взгляд скользнул с моего лица на лежащую у его ног еду, а затем снова вернулся ко мне.

— Ешь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он не двинулся с места, лишь удивленно приподнял густые, темные брови. Смотрел то на меня, то на сверток у своих ног, словно не веря происходящему. Видимо, доброта не была чем-то привычным в этих стенах.

Наконец, он медленно протянул руку. Его длинные, острые когти с неожиданной аккуратностью подцепили сверток. Он развернул его, посмотрел на мясо, и я увидела, как он сглотнул слюну, а затем его глаза снова встретились с моими. В них читался немой вопрос.

Я просто кивнула, подтверждая свое решение.

Тогда он, уже не медля, отправил мясо в рот. Мускулы на его челюстях напряженно работали. Он запил все водой из своей поилки и на мгновение замер, закрыв глаза, будто впервые за долгое время чувствуя небольшое насыщение.

Быстро управилась со своей половиной лепешки, я проглотила последний сухой кусок и запила водой. Почувствовав прилив решимости, снова впилась пальцами в холодные, шершавые прутья, привлекая его внимание. Он смотрел на меня настороженно.

Я ткнула пальцем себе в грудь.

— Меня зовут Милана.

Снова ткнула пальцем в себя, повторяя: Ми-ла-на.

Потом протянула руку и указала на него с вопросительным взглядом.

Его глаза сузились. Прошло несколько томительных секунд, в течение которых он, казалось, оценивал меня заново. Взвешивал. Решал, стоит ли отвечать.

Медленно, почти неуловимо, кивнул. Это был не тот ответ, которого я ждала, но думаю, неплохо для начала.