Глава 8

Влажная дорожка на моей шее горела, распространяя тепло по всему телу. Сладковатый, терпкий запах дурманил, вызывая странные ощущения.

Я слышала, как он тяжело дышит рядом, но больше ничего не предпринимает. Эта выжидательная пауза была невыносимой. Что он замышляет? Или… наслаждается моментом?

Зажмурилась еще сильнее, молясь о том, чтобы это поскорее закончилось, превратившись в дурной сон, от которого я вот-вот проснусь в своей постели.

Я вздрогнула, когда почувствовала прикосновение. Его губы, обжигающе горячие и на удивление мягкие, коснулись моего плеча. Легко, почти невесомо. Предварительная ласка перед убийством? Медленно, преодолевая свой страх, я открыла глаза.

Его лицо было совсем рядом, он сидел на коленях и внимательно наблюдал. И его глаза… они изменились. Желтый огонь в них притушился, уступив место осознанному, хоть и дикому, интересу. В них не было прежнего безумия.

Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, прикоснулся пальцами к моей щеке. Грубая кожа его подушечек была неожиданно нежной.

— Не… бойся… — голос сорвался на хриплый шепот, слова давались с трудом, но в них была уверенность.

Я немного расслабилась, мышцы спины разжались, выпуская накопленное напряжение. Он пришел в себя.

Дыхание рогатого стало ровнее. Его руки, скользнули по моим бокам, и, легко приподняв, усадили меня на бедра, мои колени оказались по обе стороны от его талии, ступни уперлись в пол за его спиной. Он притянул меня ближе к своей груди и принюхался к волосам.

Во мне не было сил для сопротивления, только непонимание и тлеющая искра какого-то абсурдного любопытства.

— Что ты делаешь? — прошептала я неуверенно.

Он уже спустился к шее и на мгновение замер.

— Следую зову, — прорычал он в ответ, — чувствуешь?

И прежде, чем я успела что-то понять или сказать, он коснулся носом моей щеки, глубоко вдохнул и со стоном поцеловал меня в губы.

Губы рогатого были грубоваты, но движение их было уверенным и, как ни странно, умелым. От этого поцелуя по моему телу пробежала странная, сладкая и предательская волна, заставляя невольно выгнуться навстречу. В животе защемило от давно забытого чувства. Жара, который разливался из самого центра, выжигая остатки страха и логики.

Я издала тихий стон от изумления, вырвавшийся помимо моей воли. Вцепившись в его предплечья, я отстранилась, прервав поцелуй. В его зрачках снова вспыхнула искра дикости, смешанная с решимостью.

Его хватка стала крепче, и я почувствовала бешеный стук его сердца. Одна рука осталась на моей спине, прижимая меня к горячей, покрытой местами чешуей груди. А другая… другая не спеша, будто давая мне время осознать и принять, скользнула вниз.

Его большая ладонь коснулась моего бедра поверх грубой ткани серого платья. Я вздрогнула, пытаясь отстраниться, но его рука держала крепко, утверждая свое право на прикосновение.

Он снова поцеловал меня, глубже, настойчивее. И я ответила с пугающей, стыдной готовностью, требуя большего. Это болезненное возбуждение, казалось, было неправильным.

Хотя… почему бы и нет? Этот маг отнял у меня все: прошлое, будущее, человеческий облик. Я устала бояться, хотелось забыться и ощутить тепло по отношению к себе. Цивилизация, стыд, условности — все это осталось там, за стенами, в мире, который для нас был недоступен…

А в этом сладком падении была своя, извращенная свобода.

Мои руки, державшие его за предплечья, преодолевая невидимый барьер стыда, коснулись горячей груди. Я ощутила под пальцами твердые как камень, мускулы, напряженные от сдерживаемой силы, гладкие участки кожи, и шероховатую, переливающуюся текстуру чешуи.

Контраст был ошеломляющим. Он был ужасающим и притягательным одновременно, как сама бездна. И я добровольно шагнула в нее.

Он почувствовал мою ответную дрожь, мое нерешительное, почти вопросительное прикосновение, из его груди вырвался низкий, одобрительный гул. Он был больше похож на мурлыканье огромного кота, чем на рык, и эта неожиданная вибрация вызвала новую волну тепла по всему телу.

Его рука сжала мое бедро чуть сильнее. А затем ладонь, приподняв платье, поползла выше. Каждый сантиметр пути был подобен языку пламени, зажигающему все нервные окончания. Мое сердце билось с такой бешеной частотой, что в ушах стоял гул. Разум отключился, утонув в море противоречивых, оглушительных ощущений. Я перестала думать. Перестала анализировать. Существовал только жар его кожи под моими ладонями, влажность его поцелуя, и навязчивый, животный зов, который заглушал все остальное.