Глава 13

Мара

Проснулась я в кровати, заботливо укрытая одеялом. В ночной рубашке! Хотя я точно помню, что сидела за ноутом и пыталась дописать код, когда меня сморил сон. Значит, меня мало того, что усыпили, так ещё и переодели! А ночью мне снился Иван. Снилось, как он переодевает меня и укладывает в кровать. Как он ложится рядом и прижимает меня к себе. И целует… так нежно… так мягко… И так не хотелось просыпаться…

В дверь постучали.

— Мара, доброе утро! — и как узнали, что я проснулась⁈ В дверь вошёл один из парней-качков, которых я видела в спортзале. Он поставил поднос с завтраком на стол и начал расставлять блюда и посуду. Я удивлённо наблюдала за его действиями, а потом всё-таки не выдержала.

— Что, наказали и приставили обслуживать? — добавила в вопрос как можно больше язвительности.

— Нет, Мара, — спокойно ответил он, — ухаживать за волчицей, помогать и охранять её это всегда почётно и очень приятно. Меня, кстати, Ларом зовут.

— Спасибо, Лар, — ответила я примирительным тоном. От его спокойного достоинства, с которым он мне ответил, как-то стало неудобно от своего выпада.

— Спускайся гулять. Погода хорошая. — Он улыбнулся так, что захотелось подарить ему такую же улыбку. Но как только я улыбнулась и хотела ответить, как он скривился, словно от боли, извинился и быстро вышел из комнаты.

Подошла к столу и обомлела: такого изобилия я не видела. Хотя, а что я в жизни-то видела? И сплошь здоровая еда. Наверное. Я ж понятия не имею, что такое здоровое питание, здоровая еда. Знаю только, что фаст-фуд вреден. На этом мои познания и понятия о здоровой пище заканчиваются.

Плотно позавтракав, решила всё-таки послушать совета Лара и выйти на воздух. Полезла в шкаф. На отдельной полке лежали футболки. Это что, издевательство что ли⁈ Они все были либо девчоночье-розовые с цветочками и сердечками, либо умильно небесно-голубенькие! Только рюшечек не хватало! Никаких брюк или штанов не было!

Меня охватила злость. Я вытряхнула всю одежду на пол, нашла пару платьев длиною в пол, остальные выкинула в окно. Туда же отправила футболки, за исключением трёх более-менее подходящих. Да и ночнушки полупрозрачные тоже полетели в окно. Не хотите по-человечески — не надо! Ноэто я точно не надену!

Напялила одно из платьев, сверху — футболку, взяла очки и вышла из комнаты. Навстречу мне почти бежал Герман в сопровождении Макса и пары качков.

— Что случилось, Мара? — он остановился напротив и осматривал меня пытливым взглядом. Я пожала плечами и уже хотела обойти его, но услышала продолжение:

— Я увидел, как из окна летит одежда и подумал… — он остановился, продолжая рассматривать меня.

— Что ты подумал? Продолжай? Нет? Не хочешь? Тогда отвечу: я выкинула то, что мне не нравится и не подходит. И у меня ничего не осталось, представляешь? Мне совсем нечего надеть! Поделись своими рубашками и штанами, пожалуйста, а? Может у тебя лишние есть?

— Что? — Герман стоял и растерянно смотрел на меня. У Максимиллиана же лицо вытянулось, и он стал похож на грустного Пьеро.

— Неужели ты пожалеешь лишней рубашки со штанами для своей племянницы?

— Я не… Да мне не жалко… Но я не… не понимаю…

— Где твоя комната?

— Там… вот… да…

Я направилась в сторону его комнаты. Найду как-нибудь. Качки двинулись за мной.

— Эта? — спросила я у одного из них. Он кивнул.

Вошла в дверь и замерла. Комната была аскетично шикарна. И это была чисто мужская комната, без какого-либо намёка на присутствие женщины. А жаль. Можно было бы позлить его ещё больше и покопаться там. Но нет — так нет. Я открыла шкаф и начала перебирать его рубашки и футболки.

— Ты что делаешь? — Герман, видимо, пришёл в себя и влетел в свою спальню.

— Выбираю себе одежду, — спокойно ответила я, прикидывая рубашки, футболки и майки на себя.

— У тебя есть жених… Твой будущий муж… Он же…

— Он прислал какое-то барахло, которое невозможно носить! И ни одних брюк или джинсов! — я стала рассматривать отделение с джинсами и горько вздохнула: — Правда, и твои мне не подходят.

— У нас не принято носить брюки и… — начал Герман, но я перебила его:

— А вы что, в платьях ходите?

— Женщинам запрещено носить штаны и джинсы! — твёрдый тон показывал, что Герман пришёл в себя, но меня это не остановило.

— Да⁈ И что это за законы такие? — я сграбастала пару отобранных рубашек и футболок Германа и пошла к себе. Пока совсем не опомнился и не отобрал приобретённые с таким трудом ценности. Увидела едва сдерживаемый смех качков-охранников, подмигнула им и умчалась в свою комнату.

Конечно же, рубашки и футболки Германа меня не спасут. Они мне были сильно велики и годились только вместо ночных рубашек. Да и то, сползали с плеч.

А погода действительно стояла хорошая по Питерским меркам. Поэтому я оставила ноутбук и решила всё-таки погулять, а заодно обследовать местность.

— Доброе утро, Мара! — послышался голос от двери, и я увидела тренера, который приставал ко мне на последнем занятии.

— Вы что, все здесь⁈ — я ощутила, как реально зачесались руки и захотелось каждому влепить как минимум оплеуху.

— Ну, почти, — он смутился и опустил глаза.

— Хочешь поужинать со мной и покувыркаться? Ты же обещал, что я не пожалею? — я не могла уже остановиться, злость и обида выливались в едкие слова и провокации. Я подошла к нему и уже хотела взять его за руку, но он шарахнулся от меня как от чумной.

— Прости меня, Мара, — он отошёл от меня подальше, — я не знал, что у тебя уже есть истинный.

— И что? Что это меняет? — я наступала на него, а он пятился, стараясь держать дистанцию.

— Нельзя прикасаться к чужой собственности…

— Собственности⁈ — я даже взвизгнула от возмущения, — я что — вещь что ли⁈

— Когда у волка появляется истинная, она становится его собственностью и…

— Мара! — я услышала резкий оклик Германа, отвлеклась, а этот лже-тренер успел исчезнуть.

— Мара, прекрати издеваться над моими людьми. Они и так шарахаются от тебя, боясь лишний раз вызвать твоё раздражение.

— Тонкая душевная организация, да?

— Нет. Таков закон.

— Какой закон?

— Волчица принадлежит той стае, в которой она родилась. Стая за неё отвечает, заботится о ней, охраняет. Потому что самочек рождается крайне мало. А когда она обретает истинную пару, она уже принадлежит своей паре. Или мужу, если по человеческим законам. И он её оберегает и отвечает за неё. И уже никто не смеет прикасаться к его женщине.

— Но я же ещё ничья жена? Почему я не могу пообниматься или заняться сексом с другим мужчиной? — я продолжала задавать дурацкие вопросы, чтобы позлить дядю.

— Ну, вообще-то по праву волка, ты уже принадлежишь ему. Поэтому он заботится о тебе, покупает одежду. Но ситуация не совсем простая. Видишь ли…

— Опять это ваше «видишь ли»! — я резко развернулась и опешила, увидев огромного чёрного с белым волка, бродившего около дома и внимательно следящего за мной с Германом.

— Они… эти волки… они что, спокойно бродят по территории⁈

— Да. Территория огорожена и посторонних здесь нет. Ты тоже можешь бродить здесь и в человеческом, и в волчьем обличье и ничего не бояться. Тебя никто не тронет.

— А это кто? — спросила я, указывая на чёрного волка.

— А это, кстати, твоя пара, — я увидела, как волк пристально посмотрел на меня и направился в нашу сторону.

— Я не хочу за него замуж! Он не моя пара! Я не чья-то собственность! Я сама по себе! Отпусти меня, Герман! Я не хочу жить ни в какой стае! Я — человек! Не волк, не оборотень! Верни меня в нормальную жизнь!

Герман обнял меня, попытался погладить по голове, но слёзы душили меня, и я молотила кулаками по его мускулистой груди, не чувствуя боли в руке. А он прижимал меня к себе и успокаивающе гладил по голове.

— Ну, это пройдёт. Ты примешь свою природу, Ирван, как истинный, поможет тебе успокоиться и тебе будет легче. Рядом с парой всегда легче.

Слёзы ещё текли по щекам, а мои силы уже почти иссякли. Герман вытирал платком мои слёзы и продолжал успокаивать. Или внушать?

— Истинная пара — это не наказание. Это — счастье. Ты это поймёшь. Многие ждут этого столетиями.

— То есть, — новая волна неконтролируемой злости и непонятной обиды окатила меня, — то есть, кому-то везёт, и они наслаждаются жизнью столетиями, а меня сразу в собственность и в клетку⁈

— Да почему в клетку-то⁈

— Ненавижу!

Я вырвалась из его рук, и побежала обратно в свою комнату. Закрыла дверь на замок и включила ноутбук. Не хотите по-хорошему меня отпускать, значит, займёмся обретением свободы самостоятельно!

Минут десять я сидела, тупо уставившись в монитор ноутбука, и не понимала, что мне делать. Из ступора меня вывел стук в дверь.

— Что надо? — грубо, но может хоть так все отстанут от меня.

— Мара, тебе просили передать, — услышала я голос Лара и приоткрыла дверь.

Он протягивал мне карту.

— Это просил передать… эээ… твой жених, — он смотрел в пол, — сказал, что ты можешь покупать всё, что хочешь и тратить сколько хочешь. Ограничений нет.

Тут же захотелось поиздеваться над незадачливым женихом. Я взяла карту и спросила:

— Какой адрес доставки здесь?

— Я пришлю тебе на телефон, — ответил Лар, всё также не поднимая глаз.

Поблагодарила и захлопнула дверь у него перед носом. Ну что ж! Что хочу и сколько хочу? Разориться он, значит, не боится!

Я заказала кучу всякого барахла и всякой мелочи. Среди них, кстати, и то, что мне понадобится для побега. Не забыла я и про технику. И про линзы разных цветов. И всё это с пометкой срочно.

Так увлеклась, что, когда меня позвали обедать, испытала почти физическую боль от того, что меня оторвали от такого интересного дела. Заказала ещё мороженого с лимонадом и чипсов. Оборотни не любят нездоровую еду, а я — люблю!

Но на обед спустится соблаговолила. Именно так: гордо прошла мимо камер и Лара, продефилировала к своему месту за столом, села и повязала салфетку на шею. Дядя с дедом настороженно наблюдали за мной. Вот и хорошо — пусть понервничают, а я буду наслаждаться едой.

Запах у супа был необыкновенный! Я хоть и не любила первые блюда и никогда их не брала в столовой, но тут не удержалась и с удовольствием принялась поглощать ароматную вкуснятину.

— Расскажи-ка дядя, — произнесла я, облизывая ложку. От моего елейного тона Макс выронил свою, а Герман так дёрнул рукой, что остатки супа выплеснулись на стол. А что это они такие дёрганые, а?

— Расскажи-ка, дядя, — снова начала я, — чем оборотни отличаются от людей. Кроме того, что умеют превращаться в волков.

— Ну, все оборотни намного сильнее и быстрее в человеческой ипостаси. Ты же видела наших мужчин.

— Да-да, — кивнула я, с аппетитом пережёвывая ароматное мясо. И с чего вдруг мне оно так нравится? — И это всё?

— Нет, ну оборотни могут внушать и заставлять людей что-то делать.

— А почему они слушаются тебя?

— Я — Альфа, их вожак. Самый сильный и физически и по ментальному воздействию.

— А есть кто-то сильнее тебя?

— Да. Например, твоя пара. А ещё — древнейшие волки. Но они обычно редко вмешиваются в наши дела.

— А что-такое ментальное воздействие? Тоже самое, что внушение?

— Скорее разновидность, — Герман заметно расслабился. Рассказывал и внимательно наблюдал за мной, — ментальным воздействием можно что-то внушить, а можно ударить.

— Ударить? — я нацелилась на салатик, стоявший рядом со мной, — это как?

— Ну, примерно так, как ты сделала это с Тишей и этим вашим… неугомонным мажором, — Герман поморщился и отложил вилку.

— А чем тебе наш обаятельный Семён не понравился? Его все девчонки очень любят.

— Надеюсь, ты не из их числа, — шумно выдохнув, сказал Герман.

— А что? — мне нужно было переключить Германа на другую тему, и я продолжила издевательским тоном: — он перетрахал всех. И меня тоже. Мне понравилось. Почему я не могу с ним встретиться?

Герман треснул кулаком по столу, но тут вмешался Максимиллиан:

— Потому что ты скоро выходишь замуж. Ты же не ветреная девочка?

Ладно. Оставим пока дядю в покое и займёмся вампирами.

— Дедулечка, — тут уж и Макса покоробило, — а расскажи про вампиров? Как вы живёте? Я думала, вы кровью питаетесь. А тут я вижу, что ты запросто человечью… Ой, простите, — волчью еду потребляешь?

— Ты права, — Макс залпом осушил бокал с тёмно-малиновой жидкостью, — наша основная еда — кровь. Но мы пьём донорскую. А еда… Это для удовольствия и для общения.

— А кто сильнее: вампир или оборотень?

— У каждого свои способности. На оборотней гипноз не действует, только на людей. Вампиры слабее оборотней, но двигаются быстрее и мерцают.

— Мерцают? Это как? — я уже принялась за компот, который придвинула к себе, отказавшись от кофе и чая. Сладкое напоминание о вкусе детства.

— Очень быстро двигаются, — пояснил Максимиллиан, — а высшие вампиры умеют перемещаться в другие места.

— В какие? В любые?

— Нет, только в те, где были когда-то. Нужен ориентир, чтобы правильно материализоваться.

— А ты — высший?

— Да, я — высший вампир, — гордо произнёс Макс и приосанился за столом.

— А я кто? — в столовой повисла тишина, и две пары глаз уставились на меня с непониманием.

— Кто я? — и уточнила: — вампир или оборотень.

— Оборотень! — гордо сказал Герман, всё наследуется по отцу!

— А глаза? Почему у меня глаза как у вампира?

— Ну, — Максимиллиан пожал плечами, — в тебе течёт кровь вампиров, так сказать.

— Спасибо за обед! — Сказала я и уже почти вышла из столовой, когда услышала:

— Сегодня ужинаем обязательно вместе. У нас будет гостья.

Гостья? Уже интереснее. Ну, посмотрим. Кивнула в знак согласия и вышла.