Глава 12

Что-то часто я стала со своим сознанием расставаться. С чего бы? Действия каких-то лекарств? В этот раз приходила я в себя медленно. Откуда-то издалека доносился тихий разговор.

— Она нестабильна, Герман, — тихий журчащий голос Максимиллиана не спутаешь ни с каким.

— И оборота полного не происходит почему-то, — в голосе Германа слышалась тоска, — Ещё и отдать её надо этому новоявленному истинному.

— А может, он вовсе не её пара? Придумал, потому что девчонка маняще-притягательна. Если б он на ней метку не поставил, у тебя в стае началась бы повальная грызня.

— Она его пара, — усталость и сожаление сквозило в голосе Германа, — Ты же сам видел вязь на его груди: связка моего и твоего рода.

— Но у неё-то её нет…

— Такое бывает, когда что-то блокирует его зов. Она же постоянно зовёт его, а сама его зов не слышит.

Это про меня, что ли? И кого это я постоянно зову⁈

— Может, стоило отдать её ему сразу? Не ждать полнолуния? А? — Максимиллиан перешёл на шёпот.

— Чтоб она убила его? Или он прибил её от ревности? Он же на грани. А через неделю она примет новую жизнь, свыкнется, что она не человек. Эмоции улягутся… А после полнолуния и он успокоится.

Они замолчали. Мда-а-а… Весёлая перспектива меня ожидает.

— Не хочу я свою племяшку отдавать чужому зверю… — горестный вздох Германа почти разорвал моё сердце.

— Да и я бы побольше с внучкой поговорил, — мечтательно произнёс Максимиллиан, — я так ждал этого момента. А ты не уследил!

— Я не уследил⁈ — возмутился Герман.

Я пошевелилась и невольно застонала. Всё тело ломило. Боль проходила только, если я лежала и не двигалась.

— Не шевелись, девочка, — лицо Германа расплывалось, перед глазами порхали какие-то насекомые, — сейчас придёт Архип Фёдорович, сделает обезболивающий укол…

Увидев мой взгляд, в который я попыталась вложить всё нежелание, тут же быстро добавил:

— Если ты захочешь, конечно.

И я захотела. Потому что было отчаянно больно шевельнуть хоть пальцем на ноге. Боль прошла минут через пятнадцать после укола, и я попросила что-нибудь от аллергии. Архип Фёдорович внимательно изучил пятно, которое чесалось, но уже не так сильно. Из-за болеутоляющего, наверное.

— Видишь ли, деточка, — он немного смущённо кашлянул и начал протирать очки нервным движением, — это не аллергия.

Я с интересом уставилась на него. Что он собрался мне преподнести? От сочетания «Видишь ли» я скоро кидаться начну.

— Так проявляется знак истинной пары. Скоро у тебя на этом месте появится родовая вязь Роквейлов. И пятно перестанет чесаться.

И этот туда же! Может, я в дурдоме? Молча повернулась к нему спиной и закуталась в одеяло.

— Правильно, деточка, — промурлыкал Архип Фёдорович, — полежи, отдохни. День у тебя был трудный. Завтра будет новый день, и будет легче.

Услышала стук закрывающейся двери и вскочила. Подбежала, прислушалась к удаляющимся шагам, приоткрыла дверь и никого не увидела. Но это ничего не значит. Могут стоять камеры.

Камеры. Почему-то именно осознание, что за мной могут следить толкнуло меня к мыслям о побеге. Может, потому что, если ты семья, то за тобой не следят, а доверяют?

И тут я поняла, что брожу по комнате почти в голом виде, прикрываясь одеялом. Меня раздели? Мужики меня лапали без моего согласия⁈

Подбежала к шкафу и напялила на себя первое попавшееся платье. А потом увидела на кресле свой рюкзак. Бросилась к нему — ноутбук на месте. Отлично! И даже включился. А на столе лежал мой телефон. Разбитый. Рядом — коробочка с новым.

Как только я настроила и включила телефон сразу набрала номер Гелы.

— Мара! — услышала я крик Гелы, — ты почему телефон отключила? Что с тобой? Ты исчезла с вечеринки, а потом нас всех разогнали.

— Гела, — хотела ей всё рассказать, но потом подумала, что меня могут прослушивать и тихо сказала: — Прости. Мне предложили поработать недели две. С питанием и проживанием. В моей ситуации это ведь не плохой вариант, правда?

— То, что ты хотела? — уточнила Гела. Значит, поняла кодовое выражение.

— Почти. — Это означало, что я свяжусь по резервному каналу с ней.

Это была наша старая игра, когда мы втроём разыгрывали шпионов в чужой стране. У Харона привычка шифроваться в реальной жизни осталась, а мы с Гелой как-то стали беспечны. Но детская игра в этот раз помогла.

Решила отвлечься и занялась доделкой рабочих проектов. Деньги мне точно понадобятся. Увлеклась так, что отказалась спускаться ужинать. Тогда мне принесли вкусные горячие бутерброды с чаем. Ну вот и хорошо.

Только в чай, видимо, что-то подмешали, потому что мне жутко захотелось спать, а телефон показывал только-только десять вечера.

Иван

И зачем я согласился с Германом⁈ Зачем я согласился оставить мою девочку у него⁈ Нужно было настоять на праве волка забрать свою истинную пару!

Но там, в лесу, когда я наконец-то учуял её и обнаружил, что её гонят, как на охоте, мой зверь взбесился и разорвал бы на куски всех, кто участвовал в погоне. Когда же я понял, что она не человек, а оборотень, который не смог полностью обернуться, мой волк почти потерял рассудок. Он сбил её с ног и закрыл своим телом, не подпуская никого близко. И если бы она не обняла так нежно моего волка и доверчиво не уткнулась бы носом мне в шею, то я не смог бы остановиться и устроил бы кровавую бойню.

Мне понадобилось время, чтобы вернуться в человека. Спасибо Герману, который отпустил своих ребят и терпеливо ждал, пока я укрощу своего зверя. А мой волк рвал и метался, требуя забрать свою самку. Я подхватил Мару на руки и понёс к дому Германа. Его помощники накинули на неё и на меня накидки. Мне было всё равно, но я не мог допустить, чтобы чужие глазели на мою женщину. Тем более они ещё и вечеринку устроили.

Я бережно опустил её на кровать, надел рубашку, принесённую Германом, и разрешил их врачу осмотреть и поставить капельницу. Теперь можно было и поговорить.

Когда я оделся в принесённую мне одежду, мы расселись по креслам и молча уставились друг на друга. К нам присоединился ещё и главный вампир по Северо-западу — Максимиллиан Тенеро.

— Что ты делаешь на моей земле без моего приглашения? — Герман был зол.

— Хочу забрать свою пару, — я прорычал в ответ, еле сдерживая своего волка.

— Чем докажешь, что она твоя пара? Я что-то не заметил на ней твоей вязи, — Герман, похоже, тоже еле удерживал своего зверя. А ему-то что за дело до этой девчонки⁈ Или тоже глаз на неё положил?

— Потому что я поставил метку только вчера. А нашёл её не так давно. Да и у меня вязь проступила только-только, хотя…

— Ты слышал зов?

Я кивнул.

— Сколько времени у тебя осталось?

— Полтора, максимум два месяца, — бросил я и откинулся на спинку кресла. Раз Герман согласился, что она моя пара, значит, он её мне отдаст. Это закон.

— Ирван, — мне не понравился тон, с которым Герман начал говорить, и я насторожился, — у нас проблемы с этой девочкой.

— Она не просто оборотень, — в разговор вклинился Максимиллиан, — она на четверть вампир. И вампирская сущность в ней проявилась достаточно ярко.

Так вот откуда такой цвет глаз! И вот почему я завис, пытаясь воздействовать на неё!

— И что?

— Посмотри на вязь. Она — моя племянница, и двоюродная внучка Максимиллиана. Потеряшка, которую мы искали почти двадцать один год.

— То есть, — зверь приготовился атаковать, я еле удерживал его, — вы не отдадите мне мою женщину⁈

— Отдадим, отдадим, — быстро заговорил Максимиллиан, — только позже. Через неделю полнолуние, вот и заберёшь девочку. А пока мы расскажем ей, кто она такая, покажем ей нашу жизнь.

У меня начался неконтролируемый оборот. Мне. Не отдают. Мою. Волчицу!

— Посмотри на себя! — Герман тоже начал превращаться в волка, — Ты почти не контролируешь зверя. А перед полнолунием будет только хуже. Ты только навредишь ей.

— Да и девочка не контролирует себя. Оборот не получается, а сейчас ещё неконтролируемые выбросы воздействия начнутся. Мы за это время постараемся ей всё показать и рассказать. В полнолуние проведём обряд, а потом напряжение спадёт, и вы уже сможете договариваться.

Звучало логично. Зверь пришёл в норму и стал слушаться приказов. А может, это этот вампир внушением занимается втихую⁈ Но на нас же их гипноз не действует. Или что-то изменилось?

— Я на тебя не воздействую никак, — Максимиллиан даже попятился от меня. Видимо, понял о чём я думаю, — Мы просто хотим тебе помочь.

— Ну хорошо. Допустим.

Возможно, они и правы. Мне важно не угробить и не сломать мою Мару, да и своему зверю не дать выйти из-под контроля. А моя девочка может выбесить с полуслова — полувзгляда. И они как стая, которой она пренадлежит, имеют право заступаться за неё и выдвигать условия.

— Только за ней будет присматривать моя сестра. И за вами, — я угрюмо посмотрел на них, Герман закивал, соглашаясь, — а то у вас женщин я совсем не увидел.

— Да, это беда большинства стай.

— Она приедет через два дня. Позже я пришлю одежду для Мары. И ещё, — я взглянул на Германа, — я хочу услышать полную историю Марины.