Глава 20

Утром меня разбудила Светлана Игоревна. Она уже была одета и бодра. В отличие от меня: я еле шевелилась и еле двигалась после долгого лежания. Глядя на мои страдания, добрейшая женщина не выдержала и начала растирать руки, ноги и спину. Но потом, не слушая моих стенаний, заставила встать, вытолкала по лестнице наверх и привела в баню.

Вышла я оттуда намытая, распаренная и довольная. Целый день меня заставляли двигаться, есть и дремать. Двигаться, есть и дремать. И моё тело ожило. Яркое, но мягкое солнышко поднимало настроение, а осознание, что меня не нашли — радовало больше всего.

Но когда наступил вечер, и я снова спустилась в подвал и осталась одна, на меня нахлынули мысли: сколько ещё я смогу здесь оставаться, чтобы не навлечь беду на добрых людей? Что мне делать дальше? Хотя, на вопрос что делать дальше, ответ у меня был: действовать по плану.

Через день, когда я сидела под раскидистой липой и допивала компот после плотного обеда, я услышала звук подъезжающей машины. Я бросилась в дом, в подвал. Услышала, как сверху шуршит ковёр и елозит стол. Я забилась в самый дальний угол, подальше от крышки. А через какое-то время голос Германа и чей-то ещё очень знакомый. Слов было не разобрать, над головой долго скрипел пол. Потом всё затихло. Я уже хотела выйти из угла, когда снова послышался скрип пола над головой. Только он был мягкий, едва уловимый. И было ещё какое-то странное постукивание — как будто по полу цокали коготки. Я вжалась в своё укрытие. Кто-то внутри меня радостно заскулил, а я в ужасе зажмурилась. Раздался злой лай Джоя и визг Светланы Игоревны. Топот тяжёлых ног и звон разбитого стекла. Потом всё затихло.

Я старалась ни о чём не думать и надеяться, что ничего страшного не случилось и все живы. Страшно было до дрожи в коленках, поэтому я долго не могла шевельнуться и сидела в углу, спрятавшись за каким-то хламом, который обычно держат в подвале. Именно в тот момент я решила, что пора прощаться с этим гостеприимным домом и не навлекать на его хозяев неприятностей.

В подвале я просидела пока Светлана Игоревна не принесла мне ужин.

— Тебя снова искали, девочка, — сказала она, и пока я ела, рассказала: — Только уже не просто бандюки, а два богатых мужика. Они показали твою фотографию. Один из них сказал, что он твой дядя, а второй, страшный такой, что он твой муж.

Я так и застыла с ложкой у рта.

— Какой муж⁈ — выдавила я из себя, — я не замужем, студентка. Меня воспитывали в детдоме. Я родителей своих не знаю. Какой у меня может быть дядя⁈ Какой муж⁈

— Марина, не бойся, мы ничего не сказали…

— Но они пришли снова, да?

— Нет. Но где-то через полчаса в эту комнату как-то забрался огромной чёрный волк с рыжими подпалинами. Тёмушка сказал, что таких крупных он отрадясь не видел. Его услышал Джой, а я испугалась, когда прибежала на лай. Вслед за мной Тёма с ружьём…

На этих словах моё сердце замерло от испуга. Но почему-то от испуга за волка, а не за Тёмушку Светланы Игоревны. А сели б они его убили⁈ Бррр! Я с ума, наверное, сошла, жалея волка, а не своих спасителей. Но почему так ноет сердце и что-то жалобно скулит в голове⁈

— Волк испугался и выпрыгнул в окно. Пришлось стекло менять.

— Мне надо уходить, — произнесла я, откладывая ложку. Есть расхотелось.

— Да, наверное, — в её голосе я услышала скрытое облегчение и решила уже собираться, но услышала:

— Тёмушка съездил в город и купил тебе джинсы, футболку и куртку. Не обессудь — какие уж выбрал.

Да уж. То, что было на мне, было залито кровью и сожжено, чтоб следов не осталось.

— А теперь ложись и спи. Ночью-то ты куда пойдёшь?

Легко сказать, спи. Я ворочалась с боку на бок, мысли метались в хаосе. То я думала о том, как доехать до города, то о том, как я буду жить и что делать, когда уеду из страны, то о дяде, то об Иване. То о своих чувствах к волку, забравшемуся в дом. Как она сказала? Огромный чёрный волк с рыжими подпалинами? Про такого же Герман говорил, что это мой будущий муж. С чего это я его пожалела⁈ Пусть бы застрелил его. Может, искать бы перестали тогда. Но почему-то мысль об убийстве волка мне не понравилась.

Так я и металась мыслями, пока не задремала под утро.