Глава 20

Не люблю дни своего рождения. И возраст тут совсем ни при чём. Я не страдаю из-за потерянного времени или нереализованных возможностей, меня не страшит перспектива взросления или старения, я не рвусь назад в свои двадцать, нет у меня этих загонов, что тревожит большинство тех, чей возраст тихо подходит к тридцати. А всё потому, что моя голова забита совсем иным - пронзительным чувством одиночества, от которого меня не спасает ни наличие мужа, который в этот день традиционно целует утром меня, шепнув классическое “С днём рождения”, ни наличие сына, который только разлепив глаза, несётся ко мне со своим кривобоким рисунком и глазами, полными любви, ни наличие родителей мужа, которых я уже почти десять лет считаю своей семьёй, и которые не пропустили ещё ни одного праздничного ужина в честь меня, ни наличие подруг, с которыми мы обязательно пойдём на выходных в ресторан и проведём несколько часов за бокалами вина и длинными разговорами за жизнь.

Моё “именинное” одиночество настолько плотно вписалось в мою мировоззренческую систему, что я уже просто не верю в то, что его можно чем-то вытравить. Нет, я не ною, я даже не страдаю… Но именно этот день в году я проживаю на автомате, по инерции готовлю ужин, пеку себе торт, принимаю поздравления, подарки, даже улыбаться научилась, хотя когда-то мне казалось, что этот праздник умер для меня навсегда.

 С чем у вас ассоциируется День рождения? Ну помимо традиционных пожеланий, тортов со свечками и горой подарков, которые в современном мире с успехом заменили конверты с деньгами. Когда-то для меня это был праздник детства, что-то милое и наивное, день, когда тебя все любят, когда самые близкие радуются вместе с тобой тому, что ты у них есть. Когда есть с кем разделить эти воспоминания, из года в год слушая одни и те же истории о том, какая погода стояла в этот день пять лет назад, десять, пятнадцать… сколько времени было на часах или же что сказала серьёзная врач-акушер, когда ты всё-таки соизволила появиться на свет. На самом деле наше рождение - это не только НАШЕ время, но и время тех, кто как-то был сопричастен к этому, тех, на чьих глазах ты рос, менялся, кто из года в год вместе с тобой проходил этот рубеж.

А теперь представьте, что однажды остаёшься с этим один на один, потому что нет больше соучастников этого твоего пути, и этот день только твой и ещё миллиона счастливчиков, родившихся сегодня, вот только между вами миллионы-миллиарды километров, и это сейчас совсем не про расстояние, а про то, что вы чужие и понять друг друга вам не суждено.

* * *

Утро, как ожидалось, началось с лёгкого поцелуя Славы и его негромкого:

-С днём рождения!

-Спасибо, дорогой, - вполне натурально улыбнулась я, внутренне содрогнувшись от воспоминаний о сегодняшней ночи.

-Чтобы у нас всех всё было хорошо, - пожелал муж, проведя ладонью по моему животу. - И чтобы нас стало чуточку, но больше, - заговорщицки подмигнул мне, а я вдруг напряглась при мысли, к чему был вчерашний приступ страсти.

Но продолжить разговор нам не дал Ванька, ворвавшийся на кухню с неизменным рисунком в руках.

-Маааам, - завопил ребёнок, врезаясь в мои ноги. Повезло, что Слава, всё ещё стоявший рядом, успел подхватить и меня, и ребёнка.

-Иван, аккуратно! - скомандовал отец сыну.

Мелкий немного скис, но вмиг переключился на меня, вспомнив о том, что его так взбудоражило с утра пораньше.

-Мамочка, с днём рождения! Ты самая красивая и добрая!

-Прям-таки самая? - заулыбалась, чувствуя, как внутри меня впервые за сегодня тронулся лёд.

-Да, - кивнул сын своей головёшкой, протягивая мне слегка помятый лист бумаги, над которым он вчера весь вечер усердно страдал. - Это тебе.

Слава хмыкнул, глядя на детский рисунок, и выпустив нас из своих рук, отправился в сторону холодильника. Я же пристально рассматривала детскую иллюстрацию, на которой в хаотичном порядке была изображена целая толпа человечков. Кривобоких, простеньких, но на мой взгляд -  самых прекрасных в этом мире.

В центре листа, как и положено, располагалась я, непропорционально большая, размером со Славу, который был нарисован слева от меня, угловатый, острый и местами резкий. Справа был Ванька, с большой головой и “улыбкой до ушей”. А вот чуть дальше от фигурки сына значился ещё один человек, с чёрными волосами и легко обозначенной улыбкой. Меня буквально прошибло от понимания, кого ещё он мог поставить на одну линию с нашей семьёй. Дамира вырисовывали старательно, даже цвета фирменного спортивного костюма, в котором он обычно ходил на тренировках, были соблюдены. Но хуже всего, что над Дамиром значились ещё две фигурки - темноволосый “мальчик” и яркая “девочка” с фиолетовыми волосами.

Пальцы чуть сильнее сжались на рисунке, а Ванька привстал на носочках, чтобы дотянуться до своего художества.

-Мы все собрались поздравить тебя с праздником, - возбуждённо пояснил ребёнок. - Это ты, это я, это папа… а это….

-Я узнала, - поспешно перебила сына, при этом краснея и кидая испуганный взгляд в сторону Славы. Муж усердно продолжал что-то искать в холодильнике, переставляя посудины с салатами, которые я успела настрогать к сегодняшнему вечеру. - Очень здорово. Спасибо.

-Нет, подожди, - не унимался Вано. - Спорим, что ты не всех узнала? Я тебе сюрприз сделал! И пригласил…

-Кать, - перебил нас крайне вовремя Ларин. - Ты же торт вчера пекла?

-Не получился, - буркнула себе под нос, вспоминая о том, как справившись со своей истерикой, так и не смогла заставить себя заниматься выпечкой, отправив все коржи в мусорное ведро. - Пригорел.

Говорила я без особых эмоций, но Слава, наконец-то, захлопнул холодильник и во все глаза уставился на меня.

Ванька, почувствовавший напряжение между нами, притих и прижался к моему боку.

-Совсем, что ли, пригорел? - удивился муж.

-Совсем, - отрезала я. - Ванька, опаздываем, быстро умываться и одеваться.

-Но…

-В ванную. 

В то время, когда я возилась с ребёнком, Слава позавтракал и облачился в один из своих офисных костюмов.

А пока Ваня страдал на тему, какую игрушку ему взять в садик, я успела сделать пару глотков кофе и затолкнуть в себя половину бутерброда.

-Кать? - супруг материализовался на кухне как-то незаметно, присаживаясь рядом со мной на соседний стул. - Ты из-за торта, что ли, такая?

-Какая?

-Заведённая.

-Нормальная я.

-Я вчера честно думал, что мы успеем, - покаялся Слава. - У нас с тобой в последнее время как-то друг на друга времени не хватает.

-Быт. Сам же сказал, - безразлично пожала я плечами, проклиная себя за эту свою холодность и отрешённость. Но что-то решать и вникать в разговор у меня не было сил… только сегодня. Просто не сегодня.

-Катька, ну не начинай, пожалуйста, эти свои обиды, - поморщился Ларин, который всем сердцем ненавидел ругань не по делу. - Хочешь, я тебе сегодня после работы торт куплю?

 Перевела взгляд от кружки и пристально посмотрела на мужа, силясь понять, что я вообще должна ему на это сказать.

-Хочу, - выдавила, с размаху наступив на взбрыкнувшую гордость.

-Значит куплю, - тут же расслабился он, решив, что на этом конфликт решён. Потянулся ко мне и коснулся моих губ быстрым поцелуем, словно закрепляя мир между нами. - Так, всё, мы с Ванькой уехали.

Дверь за ними захлопнулась, а я ещё долго сидела на стуле и крутила в руках кружку с давно остывшим кофе.

* * *

День проходил сумбурно, заметно подкосив работоспособность нашего отдела. С самого утра к моему столу началось паломничество с цветами-шарами-открытками. В обед, который начался значительно раньше и окончился заметно позже, уплетали заказанные мною пироги и фрукты, провозглашая тосты имени меня. Было шумно и вполне воодушевляюще. Мне даже удалось расслабиться, принимая всё происходящее как данность.

Примерно в это же время пришло уведомление о зачислении приличной суммы денег на мою карту с сообщением: “Люблю тебя”. И в этом был весь Слава с его практичностью и прямолинейностью. Но это были плохие, неправильные мысли, мне вообще в этой ситуации было грех жаловаться. Муж тебя любит/хочет/внимание проявляет, нужное подчеркнуть, и плевать, что не в той форме, в которой тебе бы хотелось. А тебе вот всё не так и не этак. Неблагодарная ты, неблагодарная.

Светка, стоявшая в этот момент за моей спиной и прекрасно видевшая экран моего сотового, многозначительно хмыкнула.

-Балует, - заключила она. - На что потратишь?

-Не знаю, - пожала плечами. - Отложу, наверное, пока. Потом, когда отдыхать поедем, потратим.

-Скучная ты, Катька, - цыкнула Брагина. - Презент кому сделали? Тебе. Следовательно и потратить их надо на себя.

-Разберусь, - не очень приветливо пообещала ей, на что приятельница закатила глаза, но развивать дальше тему не стала.

После работы помчалась бегом домой, Слава сам забирал Ваню из садика, пока я пыталась дотащить от машины до квартиры гору подарков от коллег. Сын сегодня опять пропускал тренировку, и от этого становилось грустно, потому что мысли о Дамире всё ещё продолжали терзать меня. Но помимо уже привычного чувства вины, до меня дошло, что я очень по нему скучаю: по серьёзному взгляду тёмных глаз, по плавности его речи, по той непередаваемой атмосфере, что я ощущала рядом с ним. Свалив дома все пакеты на стол, провела пальцами по основанию кисти, куда он в прошлый раз поцеловал меня. Только от одного этого воспоминания кожу начинало жечь и сердце ускоряло свой бег. Ну почему всё так?!

Но думать об этом было некогда, семейный ужин начинался через час. Сначала приехали мои мужчины, Слава вручил мне букет белых роз и водрузил на стол коробку с огромным тортом из какой-то модной кондитерской. Я выразительно изогнула бровь, на что он самодовольно улыбнулся, отправился переодеваться и устанавливать стол в гостиной. Можно было и на кухне, конечно, сесть, но в понимании Лариных любой праздник был сосредоточением традиций.

Вот и сам Слава вырос таким, с мешаниной в голове из новаторских идей и советских традиций, вложенных ему родителями.

В очередной раз одёрнула себя, понимая, что ни к чему хорошему моё недовольство не приведёт.

Пока ставила горячее в духовку, краем глаза поглядывала на торт. Он был большой и красивый, с лаконичным минимализмом в украшении. Но никакого счастья или аппетита он у меня не вызывал, лишь привкус горечи на языке.

Ванька всё это время крутился поблизости, иногда печально вздыхая.

-Ты чего? - поинтересовалась я у детёныша.

-На тренировку хочу.

Моё сердце пропустило один удар, и я оторвала взгляд от разделочной доски, на которой нарезала закуски.

-На следующей неделе пойдёшь обязательно.

-А в субботу?

-А в субботу вы с папой на даче.

Вано сморщился и скис окончательно.

-А если Дамир решит…

-Дамир Рустамович, - поправила его, надеясь, что ребёнок не начнёт распространяться при остальных членах семьи, с кем его мать шляется в свободное время.

-Дамир Русалович, - крайне невесело согласился со мной сын. - А если он решит, что я ходить не хочу?

-А ты хочешь?

Ванька запнулся и посмотрел на меня своими бездонными глазами.

-На тренировки не очень. У меня не получается. А к Дамиру Русаловичу - да.

Теперь была моя очередь вздыхать.

-Вань, может нам в другое место стоит попробовать пойти? Ну там, на шахматы?

-НЕТ! - непривычно резко воскликнул детёныш. Его лицо выражало в этот момент обиду и непонимание, словно я только одним своим предложением предала его и… Дамира. - НЕТ! - повторил он и рассерженно топнул ногой.

-Тсссс, - примиряюще потянула я. - Нет так нет. Тогда я просто позвоню твоему тренеру и скажу, что на этой неделе мы продолжаем халявить, а со следующей снова в бой. Да?

Отвечать мой заяц ничего не стал и, печально шмыгнув носом, вышел из кухни. Хотела последовать за ним, но в дверь позвонили.

Ольга Николаевна и Виталий Игоревич были как всегда пунктуальны. Расцеловав нас со Славой и Ваней, “мама” отправилась инспектировать кухню, а свёкр, вручив мне букет дачных цветов, устроился вместе со Славой в гостиной. Сын остался вместе с ними, уткнувшись в планшет. Я курсировала между комнатами, накрывая на стол.

-Кать, а почему торт покупной? - нахмурилась Ольга Николаевна, верившая в то, что на семейных праздниках не место покупным блюдам.

-Свой сгорел, - пожала я плечами. “Маму” новость не обрадовала, но силы воли воздержаться от комментариев ей хватило.

Дальше вечер шёл по намеченному сценарию, пара тостов за меня, за мужа, за Ваню, за родителей и не чокаясь за тех, кого с нами уже нет. Мне вручили ещё один конверт с деньгами, сумма была менее внушительная, чем перевёл мне Слава, но я искренне была благодарна.

-Вань, а как твои тренировки? - поинтересовался Виталий Игоревич, когда я уже подала горячее.

-Хорошо, - безразлично буркнул сын, обречённо глядя на полную тарелку еды, которую ему наложила бабушка.

-А успехи как твои?

-Никак, - ответил вместо сына мой муж. - Пап, да и какие там успехи могут быть? У них там детский сад, не спортивная школа. Мы вот его осенью отдадим на каратэ, к настоящему тренеру. Я уже нашёл. Да, Ванька? Пойдёшь на каратэ?

Ваня замер. В принципе, я тоже, даже глаза округлила, не веря в услышанное. Славин вопрос скорее носил риторический характер и не требовал от ребёнка конкретного ответа, поэтому муж в том же темпе продолжал рассказывать что-то своему отцу, когда Ванька выкрикнул уже знакомое мне:

-НЕТ. Не пойду.

Ларин недовольно сдвинул брови и настоятельно велел детёнышу:

-Иван, не сейчас.

На Ванькиных глазах тут же выступили слёзы, и он, резко подскочив на ноги, вылетел из комнаты. За столом повисла давящая тишина и отчего-то все уставились на меня. Я сглотнула, а потом не сдержалась уже сама:

-Научись его слушать! - сквозь зубы процедила я, откидывая салфетку с колен в сторону и следуя за сыном.

* * *

Была поздняя ночь. Ваня уже давно спал в своей постели, успокоенный моими заверениями, что никуда его не переведут от Дамира Рустамовича, если сын не захочет сам. Ребёнок долго ворочался в кровати, пока я боролась со своим ощущением тупиковости. Получалось, что полностью разорвать общение с Дамиром я не могла, Ваня бы не простил, и видеться дальше, не чувствуя к нему ничего, я не могла. Мы словно шли по сжимающейся пружине, которая всё сильнее и сильнее притягивала нас друг к другу. И всё внутри меня буквально замирало и трепыхало от того… что могло ждать нас дальше. Замирало, а потом взрывалось от возмущения, что так нельзя, не то что допускать, но и думать. А ещё где-то рядом витало предчувствие неминуемой катастрофы. И я вдруг поняла, что несмотря ни на что, я сама рано или поздно сделаю шаг в эту бездну.

-Кать, я устал от ваших с Ваней истерик, - выдал Слава, когда я, окончив уборку в доме, пришла в нашу спальню. Говорил он не громко, но с чувством. И я пожалела, что его родители остались ночевать у нас, потому что вариант сбежать в гостиную на диван отпал сам собой.

-Значит, ты устал от нас, - безрадостно заметила я.

-Не выдумывай! Но вы с ним как дети малые!

-Он и есть маленький ребёнок! - повысила голос, но тут же спохватилась, что Ольга Николаевна и Виталий Игоревич нас услышат.

-А ты?!

-А я…

А я вдруг растерялась, понимая, что не имею ни малейшего понятия, а что именно представляю из себя или чего мне хочется. Одно осознавала, что мне плохо, плохо как никогда, я задыхаюсь, в этой комнате, в этом доме, в этой жизни.

-Что с тобой происходит? Ты в последнее время сама не своя, вся колючая... Токсичная.

-Ну так прекрати это! - вырвалось у меня само собой.

Славины зрачки расширились от удивления, и я тоже обалдела, впадая в ступор от того, что вообще несу.

Муж покачал головой.

-Так, стоп. Сейчас договоримся. Давай спать, с утра решим всё.

Я молча согласилась, схватив свою сорочку и отправившись в ванную. Когда вернулась в спальню, Слава уже лежал в постели, уткнувшись в телефон, я юркнула под одеяло, зарывшись с головой и борясь с ещё одной истерикой, подкатывающей к горлу и так сильно похожей на ту, что вчерашней ночью творилась со мной.

* * *

На утро стало чуточку легче. Мы со Славой сделали вид, что вчерашнего разговора не было, а присутствие его родителей заставило изобразить хоть какую-то живость на наших лицах.

Сегодня Ваня оставался дома с бабушкой и дедушкой, у них были планы погулять с ребёнком по Москве, а мне оставалось лишь молиться о том, чтобы тот случайно не ляпнул лишнего.

Мы с мужем разъехались по офисам. Рабочий день тянулся как никогда долго. Списалась со своими девочками на тему, всё ли сегодня в силе. Вечером нас ждало празднование моего дня рождения в ресторане: все меня заверили, что пребывают в полной боевой готовности.

До ужаса хотелось написать Дамиру, но даже я понимала, что это крайне хреновая идея. Поэтому мне оставалось только мечтать о том, что он сделает это сам, хоть и знала, что не напишет.

Ближе к вечеру неожиданно навалилась срочная работа, поэтому из офиса я выехала позже. Дома к тому моменту уже никого не было: Слава вместе с сыном и родителями уехали за город на все выходные.

Впервые за очень долгое время я почувствовала себя немножечко, но свободной. За что тут же укорилась тем, что это, как минимум, неправильно по отношению к Ване.

В ресторан собиралась бегом, особого желания наряжаться не было. Маленькое чёрное платье, родимые шпильки и браслет на щиколотку. Даже не знаю зачем, но вдруг захотелось как-то развеселить себя. Лёгкий макияж, линзы вместо очков, волосы волной уложила на одно плечо. Выглядело серьёзно и неожиданно по-взрослому. Из-за чего стало неимоверно грустно, как если бы во всём этом я потеряла саму себя. Ещё пару лет назад Слава бы гордился такой мной.

Такси высадило меня у знакомого ресторана, в нашей компании сложилось встречать все праздники именно здесь. Всего нас было пятеро: я, моя верная и надёжная Женька, её старшая сестра Лиза, моя одногруппница Наташка и неизвестно каким путём попавшая к нам в своё время Олеся.

-Ну, за твои вечные восемнадцать, - торжественно объявила Леська на правах самой старшей, послышался звон бокалов, и мы выпили.

С девчонками было хорошо, беззаботно и ненапряжно. Сначала поздравляли меня, несли всякий бред, а потом сами же от него хохотали. Делились последними новостями, не забывая и общих знакомых.

-Представляете, Лидка с Максом разводятся! - объявила Наташка новость про наших общих приятелей.

-Да ты что! - чуть ли не хором выдали мы. - А из-за чего?

-Он ей изменил, - с видом знатока предположила Леська.

Натали отрицательно покачала головой.

-Бери выше. Не он ей. Она.

-Не может быть! - чуть не в голос ужаснулись мы с Лизой, а Женя в этот момент как-то неоднозначно покосилась на меня. А может быть выпившей мне это лишь показалось.

-Может, - цыкнула на нас Наташа. - Завела себе любовника помоложе и шпили-вили с ним за спиной у Макса. Тот в командировку, а Лида к этому своему. Спалилась абсолютно на какой-то ерунде. Ну Макс сразу же взбрыкнул - развод и девичья фамилия.

-Какой кошмар! - ужаснулась Лиза. Она была замужем уже больше десяти лет, а также матерью троих детей, поэтому за семейные ценности радела всей душой. - Как так можно!

-Пффф, - фыркнула Леся. - Можно ещё и не так. Дура, что спалилась, раз от мужа уходить не планировала. А всё остальное уже дело личной меры распущенности.

-То есть, по-твоему, главное - не спалиться? - уточнила Женя.

-Как вариант.  

-То есть ты за измены? - всё никак не могла взять в голову Лиза.

-Нет, я не за измены. Я за то, чтобы все были счастливы, - парировала Олеся.

-Вряд ли Максим счастлив в этой ситуации, - слабо откликнулась я, до этого просто слушая их перепалку.

-Откуда нам знать, - вмешалась Наташа, которая неожиданно поддержала Олесю. - Кто знает, может оно всё к лучшему?

Спорили долго, с чувством, толком и расстановкой. Я больше отмалчивалась, паникуя от каждого нового довода, причём без разницы, в чью пользу. 

-Девочки, ну о чём спорим? - примирительно заметила та, с кого начался весь этот сыр-бор. - В итоге каждый решает сам для себя.

-Изменять или не изменять? - уточнила Женя.

-Нет, то, что ему надо в этой жизни, - вместо Наташи пояснила Леся. - Каждый сам выбирает тот тип отношений, который ему по душе. Хочет женщина себе мужика, у которого хер в штанах двадцать четыре на семь стоит - пожалуйста. Хочется ей ванили с единорогами и кустом помидор - пожалуйста.

-Почему с помидорами? - не поняла я.

-А чтобы  было чему завядать.

-Ну а разве нельзя соединить это всё? - удивилась Лиза. - Ведь вся интимность, она, в первую очередь, в голове. И не говори мне, что мужчины тоже только тем, что между ног, думают. Для многих чувства тоже многое значат.

-Ох, Лизон, просто не всем повезло так с мужем как тебе, Женьке или вон… Катьке нашей. И тут, увы и ах, вывод напрашивается сам собой: что ни одна напряжённая ширинка не спасёт нас от истинного одиночества.

Я побледнела, а потом и вовсе поняла, что не выдержу и секунды этого разговора. Извинившись перед всеми, я вышла из зала и вместо туалета потопала в сторону балкона. Мне необходим был воздух.

Вернулась минут через пятнадцать, на душе всё ещё было тошно, но и совладать с собой я уже могла.

Слава Богу, тему успели сменить, я улыбалась чужим шуткам и в нужных местах кивала головой. А потом мне принесли очередной торт, такой же ровный и идеальный, как и тот, что принёс вчера домой Слава. И я подумала, что с радостью променяла бы все торты этого мира на свой кособокий вишнёвый пирог со сгущёнкой прямо из пачки.

Расходились по домам чуть пошатываясь на ногах, выпито было много, Наташка пыталась подбить нас на караоке, но как-то у всех не срослось, поэтому они с Лесей вдвоём пошли догуливать мой день рождения в неизвестном направлении, за Лизой и Женей приехали мужья. Меня предложили подвезти, но я мягко отказалась, соврав, что уже вызвала такси.

На прощание Женя поймала меня за руку и спросила.

-Катюш, всё впорядке?

На что я неоднозначно помотала головой.

-Но обязательно будет, - из последних сил заверила я её.

-Звони, - велела подруга, заключив меня в спонтанные объятия.

И вот, все разъехались, а я осталась одна стоять на пороге ресторана.

Стало резко холодно, и я закуталась в палантин, который прихватила с собой из дома. Покрутив головой по сторонам, я двинулась вдоль дороги, зачем-то свернув налево.

Мысли путались. Слишком много для меня одной. Обиды на мужа. Презрение к самой себе. И острое, всепоглощающее чувство одиночества…

Знала же, что не прощу себя… При любом из раскладов. Знала и всё равно продолжала идти.

На часах было уже сильно за полночь, но в этот пятничный вечер Москва и не думала спать. В центре было полно народу, все куда-то двигались, шумели, мимо пролетали автомобили. И я до последнего надеялась, что за это время успею встретить хоть одного знакомого, который схватит меня за руку и скажет: “Катя, езжай домой”. Но то ли все мои знакомые уже давно сидели по домам, то ли я была просто такая… невезучая.

Немного посидела на лавочке, смотря на тёмное небо, на котором давно не было видно звёзд. А потом сорвалась, будто рухнув в бездну, и вызвала такси, которое, как назло, приехало практически тут же.

Водитель был неразговорчив, а меня так и подмывало спросить его о том, изменяет ли он жене. Отчего-то мне этой ночью казалось, что изменяют все. Кроме Жени, Лизы… я же в этот ряд уже не вписывалась.

Двор встретил темнотой.

-Хотите подожду, пока до подъезда дойдёте, - предложил водитель.

-Спасибо, не надо, - отказалась я. Не хотелось, чтобы кто-то даже отдалённо был свидетелем моего падения.

До подъезда я добежала быстро, несмотря на каблуки. А уже у самой двери я замерла, понимая, что абсолютно не помню нужной квартиры, хотя он же называл. Понимала и расхохоталась, правда, хохот очень быстро перешёл в слёзы. А может быть, оно всё было и к лучшему? И это просто знак судьбы.

Но у судьбы было своё мнение на сей счёт, и как только я решила, что пора разворачиваться и ехать домой, подъездная дверь отворилась и из неё вывалилась пьяная парочка. Они настолько были увлечены собой, что даже не заметили, как я за их спинами прошмыгнула в дверной проём.

Около знакомой двери меня пробрало. Только сейчас осознала, что на дворе было два часа ночи… и дальше могло быть всё что угодно. Его могло не оказаться дома, или же дома, но не один… И это "не один" пугало меня больше всего.

Замерла возле двери, обрисовывая контур кнопки звонка и искренне негодуя на себя за то, что не   могу повернуть обратно. А потом… потом мой палец сорвался и я позвонила в дверь, забыв как дышать.

Сначала было тихо. И я без конкретных эмоций решила, что дома никого нет. Но потом раздалось еле слышное чертыхание и дверь резко открылась, чуть не зацепив меня, я только и успела, что отскочить в сторону.

-Я вас прибью, - пообещал Дамир неизвестно кому, но увидев меня, тут же замолчал, даже рот до конца не закрыл, одним словом - обалдел.

Выглядел он так себе. Под глазами пролегли тёмные круги, а сам весь был какой-то помятый и взлохмаченный. Но главным оказалась - борода. Даже не щетина, мы не виделись меньше недели, а я уже рисковала его не узнать при случайной встрече на улице.

-Катя? - не веря самому себе, спросил он.

-Привет, - попыталась улыбнуться, но вышло криво.

Так мы и стояли друг напротив друга, не имея ни малейшего понятия, что нам делать. Первым отмер он.

-Заходи, - непривычно твёрдо велел он мне, отодвигаясь в сторону. Дважды мне повторять не надо было, и я протиснулась мимо него. В квартире было темно и тихо, и лишь со стороны комнат доносился слабый шум телевизора.

Бероев захлопнул дверь. И до меня наконец-то дошло, что обратного пути нет.

-Кать, всё в порядке? Что-то случилось?

Голос его чуть ли не звенел от напряжения, а я стояла к нему спиной и краем глаза рассматривала нас в отражении зеркала. Зарёванная я с потёками туши и переполошенный он, пытающийся быть сильным, но самообладание явно давало сбой.

Несмелое касание к моему плечу, и я поворачиваюсь, роняя свою сумочку нам под ноги.

-Можно тебя попросить? - собственный голос казался чужим и незнакомым.

-Всё что угодно.

-Не спрашивай меня ни о чём… пожалуйста.

Его рваный вздох и такой же выдох со свистом через нос.

Мой робкий шаг вперёд и то, что я хотела сделать очень давно - мои руки на его лице. Кончиками пальцев по щеке, вдоль скулы, к губам. Оставалось только удивляться тому, насколько родными воспринимались черты его лица. Борода была колючей, но мне даже нравилось - она делала Дамира реальным, доказывая, что всё это не моя фантазия, не глюк и не игра больного сознания.

Дамир извернулся и вдруг коснулся губами моего запястья.

-Кать…

-Ты обещал, что сделаешь всё что угодно. Поэтому не надо, не говори ничего.

-Но я должен, - мягко заметил он, приближаясь ко мне вплотную и утыкаясь своим лбом в мой. Его дыхание на моём лице. - Ты уверена?

-Нет, - прошептала я, и он пропустил вдох. - Но это не важно… Пожалуйста, не отталкивай меня. Я сегодня с этим не справлюсь.

Он замер, а я сама преодолела последний сантиметр между нами, целуя его губы.