Глава 8

Мои уехали. А я заскучала. В первой половине дня ещё пыталась  что-то делать, даже смогла прибраться, припадая на больную ногу. Ей было лучше, гематома и отёк помаленьку спадали, а мне уже не нужно было изображать из себя кенгуру, прыгая по квартире. По-хорошему, можно было и без геройств, но в образовавшейся тишине субботнего дня мне вдруг стало невыносимо тоскливо, и я уже десять раз успела пожалеть, что не поехала со всеми на родительскую дачу. Сидела бы там сейчас в беседке и под пристальным контролем Славиной мамы нарезала бы ранетки для сушки.

Когда я планировала свой день тюленя, то всё представлялось мне иначе. Что я смогу развалиться на диване с книжкой или же свеженьким фильмом, и буду предаваться безделью. В принципе, мне и сейчас ничего не мешало это сделать, но вот всё желание куда-то выветрилось.

Я просидела дома несколько дней, благо, что в банке разрешили работать по удалёнке, для этого у меня всё было под рукой: и ноут с необходимыми программами, и телефон, а потом ещё и Света завезла нужные документы. Поэтому расслабиться мне так и не удалось, даже скорее наоборот, рабочий день теперь имел достаточно размытые границы, когда можно было начать решать вопросы ещё не встав с постели, а закончить - когда все в доме уже легли спать.

Вот поэтому я и обалдела, когда поймала себя на мысли, что совершенно не знаю, чем себя занять. Оставаться дома хорошо лишь тогда, когда у тебя нет такой возможности во всё остальное время. Я вот насиделась уже, вернее полуналежалась. А поскольку был выходной и работать было не нужно, то и в голове вдруг образовалось слишком много свободного места, куда хлынуло всё что только можно.

С чего-то начала переживать за Ваньку, и как он там почти два дня продержится без меня. Нелепые переживания, такие из серии… а вдруг.

Я вообще была паниковатой мамашкой, до “яжмать”, конечно, не дотягивала, но вот обострения порой случались. Особенно по мере того, как Ванька рос. Чем старше становился ребёнок, тем очевидней становилось, что сын не вписывается во всеобщие представления о том, каким он должен быть. Впечатлительный, обидчивый, ранимый, скрытный… Я-то старалась принимать его любым, а вот у Лариных была чёткая позиция, что мы делаем что-то не так. Иногда я сама думала о том, что не лишним было бы отвести мелкого к психологу. Но тут же становилось до безумия обидно за него, как если бы я предавала его этим, считая, что моего сына надо исправлять. Поэтому и хотелось, чтобы жизнь облегчили ему, а не нам, взрослым. Однажды вычитав в интернете, что к психологу нужно обращаться, когда вы понимаете, что не можете так больше жить, я критически присматривалась к Вано, а не плохо ли ему. Но несмотря на его непохожесть на других своих сверстников, деть выглядел вполне довольным. Как если бы его всё устраивало и ему просто нравилось быть себе на уме.

Мы родили его почти сразу же после окончания университета, и даже не по залёту. Выпустились, поженились, встали немного на ноги и решили, что можно и начать “плодиться”. Нам обоим хотелось быть молодыми родителями, чтобы понимать потребности ребёнка, иметь с ним общие интересы, чтобы вместе с ним путешествовать, открывать мир. Или же этого хотелось только мне, рано оставшейся без матери, а Слава лишь только поддержал меня в этом стремлении - никогда не задумывалась об этом. Да и муж повода никакого не давал, пока я сидела в декрете, он честно заботился о нас обоих, прикладывая все возможные усилия, чтобы у нас всё было. Да, поначалу было нелегко, особенно когда переехали из Подмосковья в саму столицу. Я не работала, съёмная квартира, маленький ребёнок.. Но никто ни разу не пожаловался, ибо оба понимали, что это был наш личный выбор.

Это уже потом, когда продали моё жильё в Одинцово, доставшееся мне от мамы, когда отдали Ваню в сад, когда я устроилась на работу, стало прям повеселее. Чем-чем, а мозгами мы с мужем были оба не обделены, и хорошее экономическое образование позволило уверенно шагать по карьерной лестнице. Потом отважились на ипотеку, купили машины… Появилось время для себя.

Ванька рос вместе с нами… И отчего-то всем окружающим оказалось легче любить его маленьким, чем уже подросшим. Потому что даже Слава в последнее время будто отдалился от сына, перестал брать его на встречи со своими приятелями, пытаться сдружить его с их детьми. И объяснение, которое я находила происходящему, мне не нравилось. Совсем маленькие дети относительно похожи между собой. Не говорю, что одинаковые, но если ребёнок развивается в соответствии с возрастом, то и особых “выпадений” нет. Но по мере того, как дети растут, утверждая себя в качестве маленьких личностей, с каждый днём приобретая всё новые и новые чёрточки, они всё больше дифференцируются, и вот тут-то, если ты белая ворона, становится очевидно, что твой ребёнок как-то ни разу не попадает под твои ожидания.

Я, наверное, тоже была такой же… Со своей концепцией воспитания, исходя из которой по наивности своей полагала, что смогу вырастить “клёвого пацана”. Моё детство выпало на конец девяностых, когда денег не то что не было, их в принципе не предвиделось, поэтому я ходила вечно в чьих-то обносках, пожертвованных нам кем-то из маминых коллег или приятелей. И когда растёшь в подобных условиях, ты думаешь, что у твоих детей всё обязательно будет иначе, и одеваться они будут модно, и игрушки у них будут лучшие… Уже в свои двадцать с хвостиком я была уверена, что для новорождённого Ивана мы со Славой сможем открыть все двери.  Но вот что делать с тем, что твоему ребёнку вдруг это самое “всё” оказывается не надо? Ни стильные вещички, которые молодая мамашка урвала на одной из распродаж, ни половина тех игрушек, что папа с горящими глазами скупал в детских магазинах. А что надо - не понятно… Вот на всех сайтах и в книгах пишут: любите своих детей, хвалите, принимайте. Так я же люблю, и принимаю, и хвалю… А всё равно что-то не то.

Ребёнок раз за разом подкидывал нам какие-то загадки, от которых мы с Лариным напару вставали в тупик. Возьмём, к примеру, последнюю историю с шахматами. Кстати, я так и не рассказала ничего про это Славе, но вот Ваньку выспросила от души. Но разве тот толком что пояснит? Играем. Нравится. Точка.

И в пределе получалось… что нашего сына прекрасно понимал только один человек.

Открытие было неприятным, если не сказать болезненным. И разобраться с этим был только один-единственный вариант.

Удобно расположившись в гостиной с ноутом на коленях, я залезла на сайт спортивного комплекса, выискивая расписание нужного мне человека. Не нашла, в графе Бероев всё ещё значилось «в отпуске». Приуныла, а потом подумала, что в прошлый раз же он на работе нашёлся. Быстрый звонок администратору, и (да!) Дамир Рустамович нашёлся - сегодня в центре, у него тренировка. Довольная я скинула звонок, а потом зависла, судорожно соображая, что это вообще мне даёт? А главное, на кой мне вообще нужна была эта информация?

И немного приуныв, пошла на кухню, заняться чем-нибудь полезным. В итоге уже через час передо мной на столе обнаружился горячий пирог с вишней, а я сидела на стуле и потирала ноющую ногу.

Пирог будто бы подталкивал меня к действиям, и я пару раз томно вздохнула, запрещая себе даже думать в ненужном направлении.

Вызвонила Женьку и немного попеняла ей, что мне скучно. Подруга посочувствовала, но приезжать отказалась, намекая на то, что если она и сегодняшний вечер проведёт вне дома, то муж с ней точно разведётся. Вот она, врачебная участь в современных реалиях.

Остальные подруги так же были при деле, и мы с пирогом опять оказались наедине. Сложила голову на стол и долго разглядывала его подрумяненный бок, будто ведя с ним переговоры.

-С террористами переговоров не ведут, - заметила я.

Пирог ожидаемо не ответил.

Ближе к обозначенному времени я сдалась и поплелась одеваться, попутно закинув в себя пару таблеток обезболивающего.

Муки совести я успокаивала тем, что еду с благородной целью, узнать нечто важное о собственном ребёнке. Узнать, понять и… если надо, попросить совета. Да, и неплохо было бы попросить прощения.

Натянула свободные светлые брюки и лёгкую белую рубашку, волосы уже привычно собрала в хвост. Подвисла на очках. Зрение у меня было средней паршивости, поэтому всё время приходилось ходить либо в очках, либо в линзах. Очки прибавляли какой-никакой солидности, а вот линзы… В линзах мне опять было вечные мои восемнадцать. Решила пойти на компромисс и после линз натянула на нос солнцезащитные очки, хотя на самом деле в хмурой Москве это было абсолютно бессмысленной вещью.

Над обувью пришлось пострадать. В силу своего роста обычно я бегала на каблуках или же платформе, но вот ноющая боль в ноге намекала на то, что это вообще не мой вариант.

Пришлось остановиться на мокасинах, они как раз были чуть свободными.

До спортивного комплекса ехала на такси, судорожно сжимая специальный контейнер с пирогом, стоящий у меня на коленках, и борясь с чувством безрассудства совершаемого мною поступка.

Несусветная глупость. Это единственная характеристика, приходившая мне в голову, когда я думала о том, что творю. Глупости. Глу-по-сти ты творишь.

Я уже серьёзно подумывала о том, чтобы попросить водителя повернуть обратно, когда автомобиль затормозил у знакомого здания. Делать было нечего, и я вышла из машины, осторожно ступая на травмированную ногу. От нервов она, казалось, заныла ещё сильнее, хотя выпитых мной таблеток должно было хватить на подольше.

Ощущала себя красной шапочкой, идущей в логово серого волка, ещё и пирог этот дурацкий, который я нервно прижимала к себе.

Судя по часам, тренировка в Ванькиной группе уже должна была завершиться, и я, опасаясь, что приехала зря, старательно поковыляла в сторону входа.

На ресепшене сидела незнакомая мне девушка, я нацепила на своё лицо самую безвинную улыбку, на которую в принципе была способна.

-Здравствуйте, а Дамир Рустамович в центре?

-А вы по какому вопросу? - с любопытством подняли на меня голову.

-Мой сын у него занимается, хотела проконсультироваться, - не то что бы соврала я, но перед Ванькой сделалось стыдно, ведь вроде как им прикрываюсь. Наступив своей совести на горло, я в очередной раз убедила себя в том, что приехала сюда исключительно в интересах мелкого.

-Он в зале, порядок наводил, - отозвалась администратор, - я могу ему позвонить, чтобы вышел.

-Спасибо, я знаю, где это, - улыбнулась я ещё шире, изобразив крайнюю степень дурости, и очень живенько похромала прямо по коридору, притворяясь ещё и глухой, ибо мне вдогонку попытались объяснить, что вообще-то не положено. Тоже мне, режимный объект нашли!

Однако, вся моя наглость выветрилась ровно на подходах к нужному спортивному залу. Застыв истуканом у самой двери, я пару раз порывалась развернуться и уйти. Второй вариант был повеселее - подсунуть контейнер с пирогом под дверь, а потом быстренько куда-нибудь ретироваться. Зато эмоциональное состояние прям соответствовало ситуации - сесть на пол и разреветься. Капееец… Наверное, это ПМС. Банальное такое бабское ПМС, от которого некоторых просто пореветь тянет, а остальные становятся злыми как собаки, кого-то же тянет на глупости. У меня же всё и сразу.

И разозлившись на саму себя и весь тот бред, что творился в моей голове, толкнула дверь в зал.

Он стоял у стены, облокотившись на неё, и вертел что-то в руках, увлечённо разговаривая с длинноволосой девицей, которую я часто видела за стойкой ресепшена. Память услужливо подкинула - Лиза. Лицо тренера мне было не разглядеть, а вот девушка напротив него флиртовала, и очень даже активно, то и дело поправляя свои выбившиеся пряди, хлопая длинными ресницами и с каждой новой репликой касаясь плеча Дамира, будто убирая невидимые ворсинки.

Я всё-таки застыла, ещё и рот открыла, наблюдая за этой парочкой. Внутри что-то… заклокотало. Неуместное такое и до ужаса неправильное, но отделаться от чего я была просто не в состоянии. Так и стояла в стороне, несчастно наблюдая за тем, как Лиза раз за разом касается его. Откуда-то родилось чувство, что меня предали, хотя если меня пытать будут, я не смогу признаться с чего это вдруг. Просто… просто стало очень горько, и именно это ощущение немного отрезвило, приведя в какое-никакое сознание. Резко развернулась и опять нога… Нет, в этот раз я её не подвернула, но опёрлась достаточно чувствительно… Сдавленный «ох» вырвался сам собой.  

На меня обратили внимание, это я уже почувствовала затылком, как две пары глаз упёрлись в мою непрошенную фигуру.

-Здравств… - начал тренер ребёнка, но я уже успела выскользнуть в коридор.

Наверное, я бы побежала. Боюсь даже представить, как мой побег выглядел бы в чужих глазах. Скорее всего, меня окончательно бы окрестили «женщиной не в себе». А так… всего лишь очень активно поковыляла в сторону выхода, поэтому Дамир догнал меня почти мгновенно.

-Катя, постойте! - сказано было с лёгким беспокойством в голосе.

Остатки разумности подсказали, что надо всё же остановиться - будет какой-никакой шанс спасти своё лицо. Пока я медлила, прежде чем обернуться, парень сам обогнал меня и встал прямо передо мной. Улыбнулся. Правда, осторожно так, словно боясь спугнуть.

-Здравствуйте, - проблеяла я себе под нос. Потом уже чуть более уверенно добавила, поднимая свой взгляд на него. - Дамир Рустамович.

-Здравствуйте, Екатерина… Алексеевна, - пауза будто бы вышла специальной, с намёком на то, что он готов играть по моим правилам. Хотя, казалось бы, какие там правила? Помолчала, он тоже, но у нас всё равно это получалось как-то по-разному. Моё молчание иступлённо-отрешённое, я на него и смотреть-то боялась напрямую, находя безопасную точку где-то на уровне шеи. Зато вот его взгляд снова проскользил по мне. И опять без пошлостей, но с какой-то теплотой… и чем-то ещё, чему я так и не смогла подобрать определение.

-Как ваша нога? - он попытался взять нить разговора в свои руки. Но для меня этот вопрос сейчас совсем о другом. До меня со всей необратимостью дошло, какой же кретинкой я была, раз с больной ногой припёрлась в спортивный комплекс неизвестно зачем!

Злость на себя хорошенько обдала по нервам, как ушат холодной воды в знойной бане.

-Извините, я не хотела вам помешать, - протараторила я, наконец-то вздёрнув голову кверху. - Хотела вас поблагодарить за помощь и извиниться за свою резкость. Это вам…

С психу сунула ему в руки пирог, и пока обалдевший Дамир ловил контейнер, я предприняла ещё одну попытку уйти, но меня остановила мужская рука, поймавшая моё запястье. Не больно, но крайне настойчиво.   

Я резко развернулась. И всё. Что говорить и делать дальше - не знала. Ну не бить же его было в попытке вырваться? И вроде как я уже остановилась, а всё равно стало неловко, сердце  так и билось, готовое в тот же миг вырваться из груди.

Дамир тоже не облегчал мне задачу, всматриваясь и хмуря брови, а мягкая улыбка всё ещё теплилась на его губах, но от неё больше веяло недоумением, чем хоть каким-то оптимизмом. Виновато опустила глаза, и его пальцы соскользнули с моего запястья. 

-Извините, но я не могу его принять, - произнёс негромко, но твёрдо.

И прежде чем до меня дошёл истинный смысл его слов, злосчастный контейнер вновь лёг мне в руки, а я лишь рефлекторно сжала его. Правда, в голове это укладывалось плохо. Взгляд невольно выхватил какие-то мелочи, например, что пирог у меня чуть подкрошился сбоку, а запёкшаяся вишня выглядела подгорелой, и вообще он был какой-то корявый, мой пирог… и убогий, вместе со мной и всеми моими поступками. И стало обидно до ужаса. Как в замедленной съёмке, я отвела глаза от контейнера и подняла голову выше.

Мне бы разозлиться, ну или на крайний случай обидеться, а мне вот… сделалось как-то горько. Как если бы это сейчас не злополучную выпечку отвергли, а меня.

-Понятно, - выдохнула, выдерживая мхатовскую паузу. А потом нечленораздельной скороговоркой меня уже понесло куда-то. -Большенебудузабиратьвашевремя.

Главное было сейчас не разреветься. Предприняла ещё одну попытку уйти, но Дамир опять не дал мне этого сделать, вставая у меня на пути.

-Катя, подождите, вы не поняли…

-Да нет, поняла, - пожала плечами. - Вам не нужен мой дурацкий пирог. Поэтому мы с ним пойдём…

-Да нет же! - он неожиданно повысил голос, буквально на какую-то йоту, но я уловила - Вы не так всё поняли… Я не хотел вас обидеть.

Лучше б он этого не говорил, одно дело переживать унижение внутри себя, другое дело - переживать его при свидетелях.

-У вас замечательно  вышло.

-Катя… Екатерина Алексеевна, - кажется, он занервничал, а мне вдруг от этого стало пусть и немного, но приятно. - Я не могу принять ваш пирог, потому что он в благодарность…

-Так, - оторопело кивнула головой, теряясь от его слов. Что за бред?

-За что вы меня благодарите?

-За то, что помогли мне… с ногой? - уточнила, будто бы сама была не уверена в собственных словах.

-Вот, - согласился Дамир. - Вы благодарите за то, что я помог вам… Но в той ситуации это было… нормально. По-человечески нормально, понимаете? За такое не благодарят.

Мой мозг медленно переваривал полученную информацию. И вывод напрашивался совершенно неутешительный. Он помогал не мне - а попавшей в беду недотёпе, которая даже на ногах устоять не может.

Наверное, всё это легко читалось в моих глазах, потому что парень напротив меня совершенно непривычно выругался, и вроде бы даже без матов, но достаточно эмоционально.

-Да блин! - прошипел он. А потом сделал неожиданный выпад руками вперёд, пытаясь перехватить пирог у меня. -В моей голове это звучало как-то иначе! А давайте мы с вами так чай с пирогом попьём? Без всяких благодарностей. Просто так? Потому что у вас есть пирог… А у меня чай. Травяной. Без всяких благодарностей. А лишь потому… что мы это можем?