Глава 7

Глава 7. Первый шаг

Номер Светы я помнила наизусть. Десять цифр моей убийцы засели в голове намертво, как рецепт бабушкиных блинов.

Я сидела на кухне, смотрела на свой сотовый и репетировала в голове каждое слово. Нельзя ошибиться. Нельзя выдать себя. Для неё я всё та же наивная Любка из Тамбова, которая с радостью поможет старой подруге. Лохушка.

Палец завис над экраном. Сердце колотилось, но не от волнения, от отвращения. Эта женщина будет гладить меня по волосам и шептать: «Не мучайся. Мы же не звери, всё сделаем быстро. Ты просто уснёшь». Эта женщина будет смотреть, как мой муж хладнокровно вводит яд в капельницу и ни словом, ни жестом не попытается его остановить.

Но сейчас она об этом ещё не знает. Сейчас она просто несчастная девчонка, которую бросил парень. Я, резко выдохнув, нажала “позвонить”.

Гудок. Второй, третий. Уже думала, что не ответит, как вдруг:

– Алло? – голос хриплый, будто спросонья, настороженный.

– Светка? Носкова? Это Люба! Василькова!

Пауза. Долгая, удивлённая.

– Любка?! – она аж взвизгнула. – Господи, Любка, это правда ты?!

– Я, я! – рассмеялась я, и смех вышел на удивление вполне натуральным, непринуждённым. – Слушай, мне тут Танька Морозова написала, говорит, ты тоже в Питере? Как так? Почему не позвонила?

– Танька? – Света явно растерялась. – Откуда она узнала? Неужели моя мать её матери рассказала? Вот же ж сплетницы… Господи, Люба, это так странно! Я тут буквально два дня как!

– И как устроилась? Как тебе город?

– Если честно, даже не знаю, за что хвататься, всё такое чужое, – её голос дрогнул. – Любка, я в такой заднице, ты не представляешь…

И она заплакала. Прямо в трубку, громко, некрасиво, с всхлипами и причитаниями. Я слушала и думала, что это будет куда проще, чем я себе представляла.

– Света, Светочка, тише, – я понизила голос до успокаивающего шёпота. – Что случилось? Рассказывай.

И она рассказала. Про жизнь в Москве, про парня, который всем её обеспечивал, про полгода отношений, обещаний, планов, а потом он вдруг переменил к ней своё отношение, и велел ей убираться из его квартиры. Она нигде толком не работала, и в итоге Света осталась ни с чем.

Интересно, отчего он так вдруг озлобился на неё? Может, видел её с кем-то другим? Я даже и не удивлюсь…Но “подруга”, конечно, об истиной причине умолчала, а я не стала спрашивать.

– Вернулась в Тамбов, а там… ну, ты сама знаешь. Решила попробовать в Питере. Сняла койку в хостеле на окраине, денег хватит на пару недель. А дальше и не знаю, если не найду работу, придётся вернуться к маме, – она шмыгнула носом. – Любка, я так рада тебя слышать. Ты не представляешь, как рада.

«Представляю, – подумала я. – Ещё как представляю».

– Слушай, – вместо этого сказала вслух, – приезжай сегодня вечером. Посидим, поговорим нормально. Заодно с женихом познакомлю.

– С женихом? – в голосе собеседницы мелькнуло любопытство. – Ты замуж выходишь?

– Через месяц. Приезжай, всё расскажу.

– Любка… – она снова всхлипнула, но уже иначе, с надеждой. – Спасибо. Правда, спасибо за понимание!

«Всегда пожалуйста, – подумала я, диктуя ей адрес. – Моё понимание обойдётся тебе очень дорого».

Кирилл вернулся около семи. Я как раз заканчивала готовить пасту с томатным соусом. Просто, вкусно, по-домашнему. Накрыла стол на троих, поставила свечи (чтобы добавить романтики), открыла вино.

– Это что за праздник? – он скинул пальто, принюхался. – Вкусно пахнет.

– Подруга детства в гости придёт, – я вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Света, она только что приехала в Питер, ей сейчас плохо. Будь с ней мил, ладно?

– Подруга? – он поморщился. – Люб, я устал, как собака. Может, в другой раз?

– Она уже едет. И ей, правда, плохо, парень бросил, денег нет, живёт в хостеле. Не бросать же её одну в беде.

Кирилл вздохнул, но спорить не стал. Пошёл в душ, а я вернулась на кухню.

Стояла у плиты, помешивала соус и думала о том, какой странный поворот сделала моя жизнь. Я собираюсь скормить своего жениха женщине, которая меня убьёт. Или убила бы в той, другой жизни. Тогда она пришла сама и я по доброте душевной пустила её в свой дом, в свой бизнес, в свою жизнь.

Света приехала в восемь. Я открыла дверь и на секунду опешила: передо мной стояла шикарная молодая женщина в тёмном платье, белом пальто, на каблуках с аккуратным макияжем, с красиво уложенными волосами.

Только глаза выдавали её душевное состояние – красные, припухшие, с тенью отчаяния в глубине.

– Любка! – она бросилась мне на шею, обдав волной сладких духов. – Господи, сколько лет!

Я обняла её в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Эти руки будут гладить моего мужа. Эти губы будут шептать ему на ухо слова предательства. Этими глазами она будет смотреть, как я умираю.

– Проходи, проходи, – я отстранилась, улыбаясь. – Замёрзла небось?

– Не то слово! – Света зябко передёрнула плечами. – Питер – это что-то. После Москвы, как в морозилку попала.

Она прошла в коридор, огляделась. Квартирка маленькая, небогатая, но уютная. Я видела, как Света оценивает обстановку быстрым, цепким взглядом. Прикидывает, чего я стою.

– Мило, – сказала она наконец. – Очень мило.

– Спасибо. Это Кирилл, – я кивнула на жениха, который как раз вышел из ванной. – Мой будущий муж.

Кирилл подошёл, протянул руку:

– Приятно познакомиться. Люба много о вас рассказывала.

Враньё, конечно. Я ему ничего не рассказывала, только имя и что подруга детства, но Света расцвела, быть в центре внимания она явно любила.

– Взаимно! Любка, ты не говорила, что твой жених такой красавчик!

Она игриво толкнула меня локтем, и я заставила себя рассмеяться. А сама смотрела, как Кирилл оценивающе скользит взглядом по её фигуре, по сидящему, как влитое, платью, которое подчёркивало всё, что нужно: грудь третьего размера, тонкую талию, округлые бёдра.

Кобели, подобные Уварову, любят уязвимых. А красивых и уязвимых вдвойне.

За ужином Света рассказала свою историю. Я слушала, кивала, подливала вино и наблюдала.

– Представляете, – она картинно всплеснула руками, – полгода вместе! Он говорил, что любит, что мы поженимся. А потом просто… – её голос театрально дрогнул, – просто приказал мне собрать вещи и проваливать. Даже не объяснил толком, что стряслось.

– Козёл, – сочувственно сказала я.

– Ещё какой, – Света промокнула глаза салфеткой. – А я дура, бросила всё ради него и осталась ни с чем.

Кирилл слушал вполуха, ковыряя вилкой салат. Но я видела, как он искоса поглядывает на Свету. На её декольте, на её губы, на то, как она откидывает волосы с плеча. Оценка продолжается.

– Как он мог так низко с тобой поступить?! Ты же классная! Кирилл, Светка у нас всегда была умницей, – вставила я. – Экономист, между прочим!

– Да ладно тебе, – Света отмахнулась, но видно было, что ей приятно.

– Нет, правда! И в школе активисткой была. Помнишь, как ты конкурс красоты выиграла? В девятом классе?

– Было дело, – она улыбнулась, чуть приосанившись.

Кирилл приподнял левую бровь:

– Конкурс красоты?

– Школьный, – Света скромно потупилась. – Ерунда.

– Не ерунда, – возразила я. – Там полшколы участвовало. А победила Света.

Я видела, как Уваров с ещё большим интересом на неё посмотрел: красивая, уязвимая, к тому же экономист, – это уже не просто несчастная подружка жены. Это потенциал.

После ужина мы переместились на диван, включили какой-то фильм. Света, раскрасневшаяся от вина, описывала жизнь в столице, о своих злоключениях, о планах, точнее, об их отсутствии.

– Не знаю, что делать, – призналась она. – Работу найти без прописки и достаточно большого опыта, сами понимаете, очень сложно.

– Понимаю, – кивнула я.

В голове мелькнуло воспоминание, как я сама с последней сотней в кармане и чугунной сковородой в сумке брожу по улицам неприветливого Питера. Тогда меня спас Ашот. Просто так.

Светлана же ничего не делала просто так. Но об этом я узнала слишком поздно.

– Слушай, а ведь уже поздно. Куда ты поедешь на ночь глядя? Оставайся у нас, – поглядев в тёмное окно, предложила я.

– Да что ты, неудобно…

– Удобно, удобно. У нас есть надувной матрас, положим на кухне. Места хватит.

Света посмотрела на меня глазами, полными благодарности. Такими же глазами она смотрела на меня в той жизни, когда я взяла её бухгалтером: «Любка, ты моё спасение!»

– Спасибо, – прошептала она. – Правда, спасибо. Я не забуду.

«Не забудешь, – подумала я. – На всю жизнь запомнишь».

Ночью я лежала рядом с Кириллом и смотрела в потолок.

Женишок давно спал, а я всё вертелась, мысли не давали покоя.

Вот она, наживка. Красивая, уязвимая, с экономическим образованием. Нужно, чтобы Уваров на неё клюнул, изменил мне и ради неё бросил.

Но торопиться нельзя. Не стоит быть навязчивой. Если я буду слишком настойчиво толкать их друг к другу, возможен эффект отторжения. Нужно действовать тоньше. Создавать ситуации. Оставлять их вдвоём якобы случайно. Пусть он сам решит, что это его идея. Его выбор. Его охота.

А я буду чуть направлять и наблюдать. И ждать.

«Та дверь, что осталась за твоей спиной, всё ещё приоткрыта», – всплыло в сознании предостережение Ашота.

Я помнила эти слова, поэтому и буду пытаться торопиться не спеша, чтобы ничего не испортить.

Утром встала раньше всех. Взялась за завтрак: глазунья, тосты, кофе. Света проснулась чуть позже, сдула матрас, щебеча о том, что впервые за долгое время выспалась, и пошла умываться.

– Мне пора в ларёк, – сказала я, надевая куртку. – Лиза одна не справится. А вы пока позавтракайте, не торопитесь.

– Ты весь день там будешь? – спросил Кирилл, зевая.

– До вечера точно, – я повернулась к “подруге”, сделав задумчиво лицо, – Света, слушай, а давай Кирилл тебе покажет центр? Погуляете, кофе попьёте с тирамису.

– Да мне неудобно… – начала она.

– Ерунда! Кирилл, ты же не против?

Он пожал плечами:

– До вечера я свободен.

Я вышла в коридор, поманила его за собой. Достала из кармана несколько купюр, сунула ему в руку.

– Вот, на расходы, – шепнула я. – Своди её куда-нибудь, в кафе там, или… не знаю. Ей сейчас плохо, пусть хоть развеется.

– Люб, это лишнее…

– Не лишнее. Она моя подруга.

Он посмотрел на меня то ли с удивлением, то ли с чем-то ещё. Но деньги взял.

– Ладно. Как скажешь.

Я быстро, привычно поцеловала его в щёку и вышла за дверь. На лестнице остановилась, прислонилась к изрисованной, пыльной стене, закрыла глаза.

Первый шаг сделан. Всего лишь первый шаг.