57

— А тебе слабо добиться моего согласия, а не поставить перед фактом? — понесло меня. — Сделать так, чтобы я рада была за тебя выскочить, а не смириться с принудиловкой?! Что с тобой? Молодой богатый мужик, умный и привлекательный, но при этом ты не находишь ничего лучше, кроме как объявить меня своей, как какой-то питекантроп?!.

Глаза Медведя сверкнули в спустившихся сумерках, он сдвинул брови, вбуравливаясь в меня жутким взглядом, и в моем горле вдруг задрожал возмущенный рык — видимо, эта росомаха решилась оказать мне поддержку. Наконец! Очень вовремя эта тварь встала на мою сторону.

— …А если подумать — зачем ты так делаешь? Ради себя любимого? Природа так обязала? Самку нужно загнать в логово и приказать ей там жить долго и счастливо?

— Хорошо, — опасно оскалился он. — И сколько же ты мне даешь времени?

Прозвучало неуверенно, хотя он и старался изо всех сил это скрыть.

— Я должна быть уверена, что если между нами ничего не выйдет, ты меня отпустишь, — сложила руки на груди.

— И как мне тебе это гарантировать? — злился он.

— Просто дай слово, — пожала я плечами. — Если не сдержишь, значит, нам тем более нечего делать друг с другом. Думаю, тебя ложь тоже не устроила бы, если бы речь шла обо мне.

Глеб молча стискивал зубы, отчего его скулы зло подрагивали.

— И? — процедил, наконец. — Сколько ты мне даешь времени?

Если бы я знала.

— Месяц, — пожала плечами. — Достаточно?

— Хорошо, теперь мы можем напиться?

— Насколько я поняла, ты — нет, — улыбнулась довольно и откинулась на сиденье.

* * *

Я надавил на педаль, едва не превысив скорость уже на парковке. Выбесила, маленькая дрянь! И эта росомаха еще! Чертова гадкая бесстрашная бестия! С ней эта ведьма становилась совсем безбашенной! Хотя…

…то, что она объявилась лишь к концу переговоров, значило, что Даша ее подавляет! Вернее, ее зверь всего лишь следует за хозяйкой на поводке. То, чему оборотные учатся чуть ли не всю жизнь, ведьма освоила за несколько дней?

Руль жалобно скрипел под пальцами, но это все, что я себе позволил. Даша смотрела то в окно, то поглядывала на меня. Потихоньку, когда гнев схлынул, я даже немного начал ее понимать. Но лишь немного. Если думать о самом крайнем — а если вынудит меня ее оставить? Как мы будем жить, не отказавшись друг от друга. Она об этом подумала?

Я глянул на нее и еле заметно покачал головой, стискивая зубы — нет. Она хочет по-человечески.

— Так ты мне дашь слово, Глеб?

— Я взвешиваю «за» и «против», — огрызнулся. — Вернее, думаю о том, о чем не думаешь ты.

— Хорошо, — сделала вид, что это ее ничуть не заботит. — Долго будешь взвешивать?

— Давай поедим сначала?

— Давай.

Я выбрал ресторан без оглушительного фасада, помня, как напугал ее торговый центр непривычно высокого уровня. Не хотелось видеть ее смущение и чувствовать напряжение весь вечер.

— Ух ты, — улыбнулась она перед входом на едва ли не пожарную лестницу. — А тут точно можно напиться?

— Пьяных тут спускают на лифте — все предусмотрено. Лезь давай.

— Может, сначала ты?

— Так я не смогу любоваться твоей… фигурой. Лезь, Даша, мне остались считанные недели с тобой — дай насмотреться.

Она рассмеялась и взялась за перила:

— Почему ты так в себя не веришь?

— Может, потому что никогда еще моя жизнь не зависела от твоего «да»?

— Ну почему сразу жизнь? — Ее бедра аппетитно покачивались перед глазами, нарушая связь моего слуха с мозгами. Я едва ли улавливал, что она там лепечет. — Думаю, мы сможем остаться друзьями…

— Не сможем, Даша, — рывком прижал ее к себе, и девушка взвизгнула. — После того, что с тобой уже было у меня за городом, а еще того, что будет, друзьями не остаются.

— Ну, тебе видней, — высвободилась ведьма и гордо зашагала вверх, а я только усмехнулся ей вслед.