68

* * *

— Давай, открывай глаза, — легонько шлепали меня по щекам. — Молодец.

В лицо заглядывал незнакомый смуглый мужчина. Видимо, недолго я провалялась в обмороке — от яркого света хотелось жмуриться.

— Ну что? — тут же нарисовался Азиз.

— Ничего необычного, — в голосе незнакомца послышалось неодобрение, — нельзя было устраивать девушке такой стресс. Если она сама себя не может вылечить, мы вообще бессильны, а Повелителю вы подарите увядающий цветок.

— Не говори по-русски, — прошипел на него Азиз.

— Я на стороне заказчиков, Азиз, и девушка должна понимать, что происходит. Шанс, что ты ее восстановишь, мал. Снова. А бесчувственные куклы, может, сгодятся для кого-то другого, но не для Повелителя. У вас впервые был едва раскрывшийся бутон, но вы все испортили, — продолжал давить незнакомец.

— Она ни на что не годилась! — вскричал Азиз. — Даже кошку вылечить не смогла бы от нервного расстройства!

— Ты недооцениваешь душевные травмы, тебе кажется, что все можно вылечить деньгами и золотом, но это не так. Эта, — указали на меня, — не первая, сломанная тобой. Нужно менять тактику, что-то придумать, нанимать зверей, которые не будут привязываться…

— Придурок, — кровать спружинила от того, как резко поднялся Азиз, — думаешь, это так просто — найти разбросанные по миру осколки и соединить в картинку?! Знаешь, сколько времени я трачу на подбор деталей?! Их — миллионы! Думаешь, это так просто?! Но только две подходят друг к другу! Я собираю эти детали десятилетиями! С самого их рождения!

— Эти твои детали слишком притягиваются друг к другу, так, что портят края, — поднялся незнакомец следом. — Если ей не станет лучше, она не подойдет! У тебя — месяц.

Они вышли вместе, а я так и осталась лежать и пялиться в потолок. Если я не подойду, меня отпустят? Вряд ли. Скорее всего, продаст по уценке. И упоминание про «бесчувственных кукол» испугало. Что такого делали с такими, как я, что те становились бесчувственными?

Когда двери хлопнули, я вздрогнула и повернула голову. Азиз прошел мимо кровати и замер у окна темным силуэтом:

— Твой оборотень мертв. Только что позвонили.

Странно, но ничего не откликнулось в душе на его слова. То ли просто время замерло в этих последних секундах моей жизни, милосердно лишив чувств, то ли… он врал, чтобы я перестала таить надежды.

Мы встретились взглядами, и я уверенно отыграла полное бесчувствие, которым он остался удовлетворен.

— Не будешь есть — буду кормить внутривенно, — медленно подошел к кровати и склонился надо мной. — У тебя месяц, чтобы постараться забыть. Иначе забудешь по моей воле. Тебе ясно?

Я только моргнула. Когда он ушел, перевернулась на бок и закрыла глаза — я слишком вымоталась…

* * *

Казалось, я бродила по лесам вечность, но на самом деле лишь наворачивала круги вокруг брошенного дома. И теперь неизменно просыпалась на крыльце. Мне было спокойнее чувствовать пусть и остывшие, но знакомые запахи — дыма, дерева, множество запахов, выдуваемых ветром изнутри дома, среди которых легко угадывался нужный… а потом снова и снова бродила в округе в поисках медведя.

Не было ни голода, ни жажды, ни надежды… только усталость и тоска… Но я не могла по-другому, потому что не стало другого смысла, кроме как найти моего медведя. С ним будет спокойно — я точно знала. В нем был заключен какой-то смысл всего моего существования. Без него и жить с каждым днем становилось все тяжелее.

Однажды я решила не вставать. Просто открыла глаза… и закрыла снова…

* * *