77
* * *
Я открыла глаза и снова зажмурилась. Болело все тело, сорванное горло драло, а голова кололась на части. Сколько я провалялась в забытье — не представляла. Наверное, долго, потому что за окном стемнело.
— Пей, — приказал ненавистный голос.
— Сдохни, ублюдок, — прохрипела.
Азиз сгреб мои волосы и вздернул голову. На его рожу было любо-дорого смотреть, пусть и при свете торшеров — глаза у урода теперь не было, половина физиономии замотана бинтами.
— Пей, я сказал, — сунул чашку под нос. — Ты мне за все заплатишь…
— А как же Повелитель? — скривилась я в усмешке.
Стало плевать. Эта «новая я» вообще ничего не боялась и кинулась бы на мужчину, если бы не останавливало какое-то призрачное чувство. Мне определенно что-то снилось…
— Ему не впервой — меньше отличий, — толкнул он меня на кровать, не добившись желаемого.
— Ты жалкий неудачник, Азиз, — усмехнулась, усаживаясь и подтягивая ноги к груди. — Только моральный импотент может поднять руку на женщину… а то, что сделал ты, низводит тебя ниже статуса трупного червя…
— Рот закрой, — метался он туда-сюда у моей кровати.
— Ты и уйти не можешь и сделать ничего — тоже. Твои заказчики будут очень недовольны, — веселилась я, кривясь от боли. Сердце прыгало в груди, дышать было тяжело, но я спустила ноги с кровати и с трудом выпрямилась. — Теперь хоть немного будешь похож на настоящего мужика.
— Я сказал, рот закрой! — подскочил он ко мне и ударил по лицу наотмашь. Я упала на кровать и отлетела обратно к спинке, но взгляда с него не спустила. Доставляло удовольствие усмехаться и бесить его еще больше. — Ты приползешь ко мне умолять дать тебе воды и залечить раны…
Я только молча смотрела ему в глаза, чувствуя, как стекает струйкой кровь из уголка губы и улыбалась все шире, видя растерянность в его взгляде. Наконец, Азиз не выдержал и вылетел из комнаты, а я растянулась на кровати, поджав под себя ноги. Боль пульсировала волнами, спину будто жгли огнем, но из окна дул прохладный ветер, остужая порывами мокрую кожу.
Я проваливалась несколько раз в беспокойный сон, прежде чем дверь тихо отворилась и внутрь скользнула женщина с тазиком. Осторожно осмотрелась в коридоре, закрыла двери на щелчок и поспешила ко мне. Что там она лепетала, я не понимала, но не нужно было знать язык, чтобы слышать сочувствие. Она промыла раны, обработала и положила таблетку на тумбочку:
— Боль пройти, — объяснила с сильным акцентом.
— Спасибо, — просипела я. И заплакала.
— Я — мать, мне он ничего не сделать, — отмахнулась она. — Совсем с ума от тебя сошел.
Странно было получать от матери этого изверга утешение. Но в жизни всякое бывало. Я больше не проронила ни звука, а женщина тихо покинула комнату. Боль вскоре стала стихать, и веки слипаться. Мне казалось, что я видела Глеба. Будто он стоял на крыльце в своем доме и звал. А потом чувствовала его рядом, и так отчаянно хотела, чтобы обнял… Только, кажется, впервые за все время я видела просто пустой сон.