78

* * *

— Глеб, спокойно, — предупредил Горевич, стоило нам войти в здание аэропорта.

Он чувствовал, что мне хотелось убивать. Даже раннее утро воняло тут песком и пылью, а потом к нему добавилась какофония из приторно-мускусных ароматов. Стас хмуро оглядывался по сторонам — отделаться от друга не вышло, хоть Горевичу и пришлось приложить все дипломатические корочки поверх харизмы, чтобы протащить его в закрытое государство. Я думал, начну убивать прямо в Питере в отделении посольства.

— Какого черта тут столько народу, если они никого к себе в страну не пускают? — рычал я, кидая хмурые взгляды по сторонам.

Нить тянула к Даше, и я еле держался, чтобы не броситься по ней пешком.

— Их же пускают, — отстраненно заметил Горевич. — Ага, а вот и наше сопровождение.

Я всмотрелся в толпу и сразу заметил мужика, вокруг которого каким-то образом образовалось аномальное пустое пространство. Он стоял, сложив руки в карманы белых брюк, обтекаемый народом, как Моисей в проливе, и смотрел на нас.

Горевич то ли вышел вперед, то ли изящно отгородил меня от «Моисея». Они пожали друг другу руки и тепло обнялись, обмениваясь несколькими фразами на арабском. Вокруг при этом все каким-то образом стихло, будто мы зашли под купол.

— Глеб, это мой брат — Аршад, — представил мне незнакомца. — Аршад, Глеб — муж пропавшей девушки.

Мужик окинул меня со Стасом суровым взглядом:

— Сожалею, что так вышло, — протянул мне руку.

Я молча ответил на его жест, изучая прямолинейно. Пожалуй, этот был первым, кто производил более тяжелое, но в то же время надежное впечатление. Он тоже прошил меня цепким взглядом, правильно понимая мое внимание:

— Даю вам слово Повелителя, что не имею отношения к вашей потере и сделаю все, чтобы вернуть вам вашу женщину. Пойдемте.

— Глеб сядет с тобой на переднее, — шагал рядом Горевич. — У него маяк.

Аршад кивнул и заговорил с ним на арабском. А я весь обратился в чувства — связь с Дашей тянула так, что временами становилось трудно дышать, но я все равно боялся не успеть. К счастью, никто не мешкал. Сразу у выхода стоял автомобиль Повелителя. Сам он сел за руль, я запрыгнул на переднее.

— Куда? — коротко спросил он, и я указал направление.

Мы двинулись не спеша. Я показывал, куда вели чувства, а джинн строил к ним маршрут. На заднем сиденье Горевич звонил Константину, тихо давая какие-то указания. Мы проехали через центр с головокружительными высотками, свернули в квартал низких домов и вскоре выехали на побережье.

Ощущение близости Даши усилилось. Наконец, проезжая по узкой мощенной белым камнем улочке, я почувствовал близость конечной точки:

— Тормози, — и толкнул двери, едва мы остановились.

— Здесь? — через несколько секунд подошел Аршад.

— Да. — Я шагнул к воротам, но на плечо легла широкая ладонь:

— Позволь я, это мои подданные.

Когда его место рядом со мной занял Горевич, Аршад уже звонил в ворота.

— Вы уверены, что Дашу никуда не утащат? — обратился я к веду. — Имею в виду ваши приемы с исчезновением…

— Мы перекрыли подобные возможности, — тихо сообщил мне Горевич. — Да и от Повелителя свои никуда не просочатся.

Но все равно было беспокойно. Я держался непонятным мне усилием, но когда ворота открылись, а за ними проступили бледные лица привратников, кинулся на них. Стало плевать, какими там дипломатическими реверансами будут расшаркиваться братья, мне нужна Даша!

Я ворвался в дом под звон какого-то подноса, что несла женщина мне навстречу, и кинулся вперед на лестницу. Двоих охранников раскидал легко — оба полетели в живописный фонтан в центре, а вот еще четверо вдруг показали себя во всей потусторонней красе, рискуя пожарной безопасностью. Долго раздумывать не пришлось — я только рванул ворот футболки, оборачиваясь в зверя чуть ли не в прыжке, и заревел так, что под потолком вздрогнула всем хрустальным каскадом люстра. Все стало в разы проще — толстая шкура медведя не столь чувствительна к жару огня, как джинны к когтям. Желающих перегородить дорогу медведю больше не нашлось, и я с разбегу разнес какую-то хлипкую дверь, за которую тащила едва ли не дрожащая от напряжения нить.

Даша лежала на большой кровати спиной к входу. То, что она даже не дернулась на грохот, который я тут учинил, выстудило кровь в жилах. Я направился к ней, впервые в жизни чувствуя парализующий страх. Хотя нет, я уже чувствовал его раньше, когда обнаружил тело матери в ванной.

Из глотки зверя вырвался отчаянный стон, и Даша вдруг подхватилась, усаживаясь и часто моргая на меня. И я почувствовал, как оживаю. Моя девочка, на расстоянии шага. Живая.

— Глеб, — улыбнулась она и поползла на четвереньках к краю, путаясь в том самом платье, в котором видел ее вчера. А я смотрел, совсем позабыв, что обернулся медведем, боясь шелохнуться и спугнуть, будто она снова была всего лишь призраком. Чертовы веды спутали все в мозгах. Да и бог с ними…