Глава 13

Отойдя от первичного шока, оглянулась вокруг, ища хоть что-то, что могло бы мне помочь. Я не знаю, что хотела найти, но маниакально заглядывала в каждую тумбочку, шкаф, ящик, но все оказалось пустым, словно дом купили на днях уже с готовым ремонтом и мебелью в нем.

– Черт! – выкрикнула в сердцах и уселась на кровать.

К слову, даже на ней не было ничего, кроме матраса! Просто прекрасно.

Время для меня тянулось убийственно долго. Сколько прошло уже: двадцать минут или пара часов? Я в конечном итоге слонялась туда-сюда по просторной комнате и выла в голос. Старалась не паниковать раньше времени, чтобы не нагнетать ситуацию. Степа обязательно найдет меня и спасет.

– И почему я такая доверчивая? – спросила риторически, поражаясь самой себе.

Попалась на чересчур хитрый и прозрачный трюк. Почему, спрашивается, нельзя было послушать Юлю и остаться дома? Наплевать на родственничка, который так ужасно поступает со мной. Будто я не сестра ему вовсе. Последнюю мысль отмела, что за абсурд?

Однозначно, в сложившейся ситуации не обошлось без Юрки. Хотя… Вдруг он действительно попал в больницу, а бандиты, зная об этом, караулили меня около нее? Ох, Дашка… Снова пытаешься найти братцу оправдание.

Тяжело вздохнув, я постаралась прогнать прочь из мыслей жалость к Юре, хотя оказалось сложно. Видимо, такой я человек, если даже в такой ситуации старалась найти ему оправдание.

Сейчас, когда у меня оказалась уйма свободного времени, задумалась о прошлом. А ведь Юра всегда пререкался с матерью, ругался настолько громко, что все соседи наверняка дословно слышали, куда он ее посылал. Надолго уходил из дома, а возвращался, как правило, пьяный и нередко избитый. Со мной была та же история. Фактически, брат ненавидел меня и постоянно именно так и говорил: «Это все ты виновата!» или «Лучше бы ты не рождалась вовсе!»

Тогда мне казалось, что Юра просто ревнует, как старший ребенок к младшему, но блин… Ему и так доставалось все внимание и забота родительницы, в то время как я оказалась предоставлена сама себе. Да, с крышей над головой и сытой, но этого мало! Учитывая, что мать брату едва ли не попку целовала, несмотря на все его выходки. Неужели он и она считали, что именно из-за меня отец ушел от нас? Это же так глупо. Разводятся не с детьми, в конце-то концов!

Чувствуя, как на глаза наворачиваются горькие слезы, встала с кровати и подошла к окну. Отца я толком не помню, знаю лишь имя и его фамилию. Было время, когда хотела найти и задать волнующий вопрос, а потом струсила. Если мы с Юрой ему не были нужны столько лет, то и сейчас незачем ворошить прошлое. Ни к чему оно. Мама как-то проболталась, будто у него уже другая семья, дети… А мы не нужны, мы – чужие. А ведь это получается, что у меня есть и другие братья или сестры.

Мысль пришлось оборвать, за дверью послышался шорох, кто-то открывал замок. Боже, пожалуйста, пускай это будет Степа! Я была на грани нервного срыва из-за горьких воспоминаний и только теплые, родные объятия Черепа могли сейчас меня утешить.

– Сюда иди и без фокусов, – Гога подозвал меня к себе, но я не сдвинулась с места.

Что-то было не так, вид его обозленного лица испугал до чертиков и, если бы могла, попятилась бы, но деваться некуда. Чувствуя, как от паники подгибаются колени, оперлась поясницей о подоконник, лишь бы не свалиться на пол. Я не собиралась идти добровольно, ни за что! В итоге мужчина зарычал от досады и, подойдя, грубо схватил под локоть и выволок из комнаты. Он явно спешил, словно за нами гнались черти из ада. Это вселяло в меня надежду.

– Я же говорила, что Степа найдет меня! – воодушевленно воскликнула, когда Гога тащил меня вниз по лестнице.

Тот ничего не ответил, и я решила, что права! На лице расползлась победная улыбка, но мужчина быстро спустил меня с небес на землю:

– Ты дура или прикидываешься? – гаркнул он. – У нас проблемы посерьезнее твоего карманного песика.

Мы вышли на улицу, там нас дожидалась машина. Я думала, Гога сядет за руль, но он вместе со мной уселся на заднее сидении, словно страж.

– Не у нас, а у вас, – поправила похитителя без тени улыбки на лице, но в душе я ликовала. – Что мне до ваших проблем? Я заложник, мне бояться нечего.

– Нет, ну ты точно тронутая умом. Вроде ж не блондинка. Поехали, чего ты ждешь? – заорал он тому, кто сидел за рулем.

В зеркале заднего вида уловила взгляд молодого, светловолосого парнишки, он явно ухмыльнулся, завел двигатель. И… подмигнул мне? Или Гоге? Но мой похититель смотрел в другую сторону, пытался кому-то сейчас дозвониться.

– Как скажете, босс.

Даже его голос звучал с долей иронии или ехидства, я так и не поняла. Однако мужика рядом со мной это ни капельки не смутило. Казалось, он сейчас на своей «волне» весь в переживаниях. Ох, как же мне стало любопытно, чисто по-женски, что ж там за такие серьезные проблемы? Как гром среди ясного неба, не иначе.

– Ну, наконец-то! – спустя долгое время Гога дозвонился. – Что делать теперь, куда ее?

Я придвинулась максимально близко, уж очень хотелось услышать полностью весь разговор, но все равно не вышло – собеседник был сдержан и тих.

– Ага, понял. Буду ждать там.

Похититель облегченно выдохнул, а потом отдал команду водителю:

– Курс не меняем.

Я пыталась запомнить дорогу, но мы, будто специально, петляли переулками и подворотнями, о существовании которых мне было неизвестно ранее. В итоге водитель привез нас на пустырь перед действующей стройкой, вокруг гремела техника, молотки, очень удобное место. Хоть горло себе сорви – никто не услышит.

– Давай, шевелись! – Гога вышел первый и, мне не оставалась иного варианта, как пойти за ним.

Я все еще надеялась, что их со Строителем спугнул Степа, поэтому-то они всполошились. Водитель тоже вышел, но остался стоять около авто.

На участке, куда мы прибыли, строилось стразу пять домов, меня повели в первый, он был из всех практически готов, рабочие уже не шастали рядом.

– Посидишь пока тут со своим родственничком.

– Что ты имеешь… – я не договорила, ответ появился предо мной.

Юрка выглядел не лучшим образом: в порванной, окровавленной одежде, с финалом под глазом и ссадиной на щеке. Увидев меня, брат скривился, как от зубной боли, он явно не рад был моему присутствию.

– Выпусти меня, черт возьми, – застонал он, переводя взгляд с меня на Гогу. – Я же все вам рассказал! Можно сказать, отработал долг.

– Да кто тебя тут держит? На окнах нет решеток, дверь была не заперта, – возмутилась я, глядя в глаза брату, но все оказалось не так просто.

– Здесь датчики движения, – огорошил вдруг похититель, – Если вовремя не отключить кнопку, все взлетит на воздух, как только переступите черту, – с ухмылкой заявил Гога, повергая меня в шок. – Так что бежать бессмысленно, детка.

– Но… а если рабочие и… – чувствуя, как из-за страха стынет кровь в жилах, не смогла договорить свою мысль.

Да мы, блин, сейчас как на минном поле, одно неверное движение – и прощай жизнь… Такое положение дел уже совершенно не радовало.

– Никто сюда не сунется, можешь не переживать. Что ж, вы тут общайтесь, а я скоро вернусь.

Похититель ушел, оставляя нас с братом наедине. И мне действительно было о чем поговорить с… родственником!

По-хорошему, после всего сделанного, он уже давным-давно не должен был быть им, но я все еще продолжала верить в чудо. Ну почему? Что со мной не так?!

В глазах Юры я сейчас отчетливо видела неприязнь, будто перед ним стоит не младшая сестра, а монстр, испортивший всю его жизнь.

– Как же я тебя ненавижу…

Горький ком встал поперек горла, на глаза мгновенно навернулись слезы, но лишь на одну короткую долю секунду. Меня вдруг прорвало за все прошедшие годы. Наконец захотелось высказать все и спросить: что же конкретно я ему сделала? Ярость вскипела в жилах и понеслась по венам, словно выброс адреналина.

– Да как ты смеешь упрекать меня после всего, что натворил! – заорала и ткнула в него пальцем. – Это ты довел мать до смерти своими долгами. Она буквально боготворила тебя, носилась, как с писаной торбой. Юрочка то, Юрочка сё… Ох, Юрочка же сам не справится, ему надо помочь, – перекривляла я слова матери.

Поток накипевших слов лился сам по себе, плевать, причиню я ему боль или нет, пусть выслушает до конца. Сколько уже можно терпеть? Пора одной заносчивой особе спуститься с небес на землю и ответить за содеянные грехи.

– Как бы я ни старалась, чтобы ни делала, все время у мамы в приоритете стоял ты! У меня была прекрасная возможность пойти дальше учиться на стипендию, но нет… Как же так? Надо работать, деньги Юрочке сейчас ой как нужны. А образование… ой, подумаешь, кому оно сейчас нужно?! Считаешь, это справедливо? Получается, я много лет в ущерб себе пахала на тебя, а что получаю взамен? Упреки и новые проблемы с долгами! Вот сейчас, например, за что ты меня сдал Строителю? Ведь без тебя тут не обошлось, однозначно. А теперь еще и выясняется, что долг перед ним уже ты каким-то образом отработал. Как это понимать?

Все, я высказалась, на душе сразу же полегчало, показалось, что я сбросила тяжелый балласт, который тащила за собой очень много лет. Я надеялась увидеть хоть капельку раскаяния, но Юра после моей бурной речи поджал губы и стал еще злее, чем был до этого.

– Да как хочешь, так и понимай, – брезгливо выплюнул он.

По всей видимости, отвечал он с неохотой и лишь потому, что точно знал – я теперь не отстану. Да и мы, считай, заперты с ним в доме, долго избегать правды не выйдет.

– Знал бы, что ты стоишь целое состояние, уже б сам давным-давно тебя продал.

– Что? Что ты несешь?!

Боже, он сошел с ума. Либо бандиты слишком долго его били по голове, уже мозги набекрень. Юра нес ахинею, но, тем не менее, червячок недоверия шевельнулся внутри. Мне захотелось узнать наверняка, с чего вдруг у него появились такие мысли.

– Получается, ты рассказал свою бурную фантазию Строителю, и он поверил? – я рассмеялась и продолжила: – Прям как в тот раз, со стопкой несуществующих денег. Юра, прекращай пить, у тебя «белочка». Такими темпами ты нас обоих сведешь в могилу раньше положенного срока.

Брат ухмыльнулся и отрицательно качнул головой, словно знал больше, чем мне кажется. Он долго молчал, специально или нет, но в конечном итоге заговорил:

– А знаешь, почему мамка любила меня всегда больше, чем тебя?

Я понимала, что этим вопросом он хочет уколоть и унизить, показать свое превосходство предо мной. Как могла, старалась держать себя в руках и не предаваться унынию, тем более, что ответ-то мама мне поведала перед смертью. Тайны в этом больше нет.

– Потому, что ты похож на отца, – я пожала плечами.

Юрка заржал во все горло, сбивая меня с толку. Он долго хохотал, тем самым накаляя ситуацию до предела. Очень хотелось верить, что родственничек делает все это намеренно, лишь бы выгородить себя любимого и до последнего не признавать вину.

– Хрень это все. Хочешь знать настоящую правду? – Юра иронично выгнул бровь.

Я уже чувствовала, что она мне не придется по вкусу, но узнать ее обязана. От этих тайн с каждым годом становилось только хуже. Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– Говори.

Как же мне хотелось звучать увереннее, но голос предательски дрогнул, и Юрка еще шире ухмыльнулся, выпятил грудь, словно победитель.

– Я лишь отчасти похож на отца, любила она меня сильнее совсем по другой причине. Вот ты все спрашиваешь, почему так люто возненавидел тебя? Да потому, что ты и есть та причина, из-за которой отец бросил нас. Отчасти и мать виновата, но ты! Ты стала решающим фактором. Лучше б тебя не было, мать хотела сделать аборт, чтобы сохранить семью, но в больнице в последний момент передумала. Струсила. И что в итоге? Сама за трусость и поплатилась. За все в этой жизни надо платить. Вы обе мне обязаны за сломанную жизнь! – последние слова он фактически прорычал с досадой.

Я попятилась, отказываясь верить в то, что наговорил Юрка. Сердце болезненно сжалось в груди и забилось быстро-быстро, причиняя мне адскую боль. Он… он не серьезно, я никак не могла стать причиной распада семьи.

– Да что ты несешь? – спросила его со слезами на глазах.

Во мне что-то надорвалось внутри и уже нереально остановить горькие рыдания. Этого просто не может быть!

– Как ты можешь знать про аборт и все остальное? Да ты же специально провоцируешь меня, хочешь переложить чужую ответственность на мои плечи. Виноваты наши родители, найди отца и его кори, я-то тут причем? Он ведь себе завел любовницу.

– Могу, уж поверь. Все те долгие пять лет после твоего рождения я слышал много чего от родителей, когда они ругались каждый день. Что, уж поверь, во мне накопилось ненависти к тебе еще на несколько жизней вперед. И на гулящую мать. С чего вдруг я должен любить сестру, которая мне и не сестра вовсе, а?!

Последнее признание резануло острым клинком по израненной душе, показалось, что из легких только что вышибли весь воздух, я не могла нормально дышать. Нет, нет, нет! Бред… Что значит «не сестра»? Не зная, как реагировать на полученную информацию, просто молчала и недоверчиво глядела на Юру, пытаясь найти для себя хоть какой-то знак. Знак, что у него «белочка» или помутнение рассудка. Да, что угодно! Чувствуя, что попросту не устою на ватных ногах, подошла к дивану. Он еще был обернут защитной пленкой, я уселась на него и закрыла лицо руками. Хотела спрятаться от проблем и от слов, что жалили, как пчелы.

Хоть и пыталась отрицать сказанное, но факты и поступки мамы косвенно подтверждали каждое слово Юры. С этим никак не поспоришь! Это что же получается, она меня… нагуляла? Мне нужна была моральная передышка, но Юрка решил добить окончательно и продолжил говорить:

– Ага, сообразила, наконец? – сколько же было ехидства в его вопросе… – Ну, так вот, ты мне не сестра. Разве что по матери, но мне плевать. Вот именно потому, что из-за тебя ушел отец, мать и сдувала с меня пылинки, обожала меня, несмотря ни на что, и отдавала все свое тепло материнское тепло ребенку, рожденному в семье! И это я ее заставил пахать на меня, упрекал отцом и тем, что расскажу тебе правду. Ох, как она боялась, что ее кристальная репутация прилежной жены вдруг лопнет, словно надувной шарик.

Я чувствовала, как внутри образовывается черная дыра, и в нее утекает все мое детство и юность, надежды, мечты о крепкой, дружной семье. Что-то было не так в этой истории, пересказанной Юркой, но сейчас, когда эмоции бурлили внутри, а тело содрогалось от рыданий, я не могла толком понять, что именно. В ушах то и дело звенели удручающие слова: «Ты нагулянная, не любимая, не родная… Тебя ненавидели всю жизнь! Ты разрушила семью!» Я не выдержала накала эмоций и, зажав уши руками, закричала, пытаясь перебить эти ужасные мысли, что прочно засели в голове.

Даже сквозь свой громкий крик и зажатые уши я слышала, как смеется Юра, как потешается надо мной и ликует в сию минуту. Но как же так? Ведь мне казалось, мать хоть капельку да любила меня, особенно перед смертью мы с ней стали близки. Неужели ее под конец мучили лишь угрызения совести? А квартира? Зачем переписала на меня, если уж я ей была настолько противна? И почему тогда отец ушел лишь спустя пять лет, а не сразу? Нет, что-то все равно не сходилось, а я никак не могла сложить воедино кусочки картинки. Одно понимала прекрасно: Юра перековеркал ситуацию под себя, надумал обид и цинично мстил, считая, будто все вокруг ему должны. Опять же, как он говорил, угрожал матери, что расскажет мне правду, чего же она боялась на самом деле?

Спустя некоторое время слезы иссякли, а на душе образовалась пустота, которую сейчас мог заполнить только один человек. Как же мне хотелось поскорее увидеть Степу и крепко обнять его, почувствовать, что в этом мире я еще нужна хоть кому-то!

Противный внутренний голосок уже начинал нашептывать, будто бы Череп не придет, не станет ввязываться. Гнала прочь от себя дурные мысли, он найдет, обязательно. Главное верить и не опускать руки, всполошился ведь Строитель с его людьми из-за чего-то, значит, процесс запущен.

Юрка больше ничего не говорил, но я чувствовала его ликующий взгляд на себе. Его взор побежденного буквально прожигал мне спину и потихоньку испепелял.

Я обернулась к нему, заметила ликование на лице, надо же, радуется победе, находясь в доме, откуда уже нет выхода… И тут вдруг меня осенило. Широко улыбнулась, сбивая брата с толку. Он сощурился, почувствовал подвох.

– А знаешь, даже хорошо, что ты мне рассказал правду, – высказалась уверенным, спокойным тоном, от этого Юрке стало не по себе. – Теперь я вдвойне спокойна.

Улыбка вдруг увяла, да и его расслабленная поза сменилась: он больше не опирался плечом о косяк, выпрямился и не знал, куда деть руки, в итоге скрестил их на груди.

– Да ну? – не поверил, съехидничал, но глаза выдавали его с лихвой – забегали, как трусливые зайчики!

– Сам подумай, – нарочно создавала паузы, накаляя обстановку до предела. – Ты уже, считай, ходячий труп, а я – нет.

Вот теперь моя совесть полностью чиста, можно было без зазрения совести послать брата лесом и не переживать, что предаю родную кровь! Да, он все еще остается мне братом по матери, но не по отцу, а это куда важнее. Подумать только, мать все те годы пахала на него как проклятая из-за шантажа и еще меня в это втягивала, немыслимо.

– С чего это? – голос Юрки дрогнул, видимо, он стал понимать, куда клоню.

– Если я стою кучу денег, значит, рано или поздно Строитель вернет меня родному отцу и дальше, как в самых слезливых фильмах – счастливое воссоединение. А ты? Кому нужен сирота-пьяница, зависимый игрок и, фактически, бомж?

Юра тяжело сглотнул, он не хотел верить в правду и поэтому всеми силами старался подавить мою веру:

– Ха! – рассмеялся, но больше было похоже было на истеричный хохот. – Да ты такая же покойница, как и я. Где гарантия, что спустя двадцать с лишним лет, твой папаша захочет отвалить за внезапно свалившуюся из ниоткуда дочь кучу бабла? Тем более, безо всякой гарантии, что ты на самом деле его чадо. Это еще надо доказать, а такие люди, как он, очень недоверчивы ко всему. Я лишь продал ценную инфу Строителю, так что ты губу-то не раскатывай.

– Сделать тест ДНК для богатого человека – раз плюнуть. Сутки, а то и меньше. Откуда ты вообще знаешь о моем настоящем отце? Может, у тебя «белочка», а, Юр? Просто хотел отмазаться от Строителя и выиграть немного времени, так ведь?

Я видела, как перекосилось его лицо после слов о «белочке». Мне стало глубоко плевать на его чувства, я хотела услышать больше правды и хоть как-то развлечься, пока тянется время. Теперь игра пошла по моим правилам, и Юрка это осознал, поджал губы, давая понять, что больше не скажет ни слова.

– Ну, ты молчи, а я буду говорить дальше, – мне еще было много, что сказать ему. – Даже если отбросить безумный вариант с богатым отцом, у меня есть мужчина, который в лепешку расшибется, но найдет и освободит. Опять же, ты в пролете. Если Череп узнает, что я здесь по твоей непосредственной наводке… Не завидую. Сам захочешь ступить на мину и облегчить себе смерть?

Я была уверена на все сто процентов, что именно Степа найдет меня первым. В отца верила с трудом. Как ни крути, но кое в чем Юрка абсолютно прав. Если бы ко мне кто-то пришел спустя двадцать три года и сказал, будто у меня есть взрослая дочь, о существовании которой я не знала, и за нее надо еще заплатить… Ну, нет, не поверила бы. А богачи они те еще скряги, лишнюю копейку не потратят! Так что Череп и Петренко пока для меня оставались в приоритете.

Увидев широкую ухмылку на лице Юрки, решила договорить, пока он снова ни начал сеять вокруг зерно неуверенности:

– У Степы, в отличие от тебя, есть моральные ценности, и он не оставит меня в беде, уж поверь. Так что вариант «девушек много, зачем спасать конкретно эту» можешь засунуть себе в одно место. И, кстати, не находишь странным то, что меня вдруг впопыхах перевезли сюда? Явно что-то пошло не по плану Строителя. Вот и гадай, кто зашевелился: мой отец или любимый мужчина. Или оба, как вариант.

Последнее звучало, скорее, как абсурд, но для братца и так сойдет. С каждым последующим словом я будто забивала очередной гвоздь в гроб Юры. Он уже стал мрачнее тучи и, клянусь, едва мог устоять на ногах. Но держался, боялся показать предо мною слабость.

Как забавно получилось, хотел унизить меня, а в итоге сам себе вырыл яму. В общем-то, Юра даже сделал мне одолжение, рассказав правду, ведь теперь ни о какой семье и речи идти не могло. Да, мы по-прежнему родственники, формально.

– Ликуешь? – злобно заговорил он. – Ну, радуйся и знай, что это из-за меня ты осталась необразованной дурехой, вынужденной пахать с утра до ночи. Я с превеликим удовольствием каждый раз вешал на тебя долг и специально втирал о семье и родной крови, знал, на какую мозоль следовало давить. А ты велась, представляешь! Раз уж маман втихаря отписала тебе хату, зараза, то именно ты должна была содержать меня дальше. И, уж поверь, каждый мой последующий долг все еще будет на тебе. Не думай, что так просто сумеешь соскочить. Из-за тебя у меня не было отца и нормальной жизни, он даже знать обо мне ничего не хотел! А уж когда появились свои дети, так и вовсе отрекся.

Ярость на слова Юрки захлестнула меня с головой, перед глазами встала красная пелена, и мне хотелось задушить его собственными руками! Нет, ну, подумать только! Ты посмотри, какой обиженный, будто ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

– Ты себя слышишь? – заорала на него и встала с дивана, подошла поближе. – Причем тут я, ведь твой отец отказался от тебя? Включи последнюю извилину, если ты ее еще не пропил, и сложи, наконец, дважды два! Причина, как раз таки, в тебе, дорогой мой. Может, это ты был ужасным сыном еще тогда, именно поэтому он отказался о тебя, а потом попросту постыдился показывать братьям или сестрам сына-алкаша!

Юрка отшатнулся от моих слов, как от звонкой пощечины, но тем и лучше. Я говорила именно то, что думала, и плевать. Нет уж, не позволю перебрасывать чужую вину на свои хрупкие плечи. Хватит и того, что много лет считала себя виновной, хотя не была ею на самом деле.