Глава 17

Меня не переставали волновать слова Ивана, что не Димка предатель на самом деле, а кто-то другой. Да разве такое возможно? Ведь все разыграно было четко по ноткам: сначала парень пытался втереться ко мне в доверие, раскрыл душу. Спровоцировал Степу, прекрасно осознавая, как тот отреагирует. Неудачное нападение собаки, а затем снова попытка втереться в доверие, показать, что он спаситель на самом деле! Опять же, вся охрана в доме Воина наверняка подчинялась Димке в равной степени, как и Григорию, так что организовать мое незаметное похищение для него не составило бы проблем. Даже, как мне кажется, Цезаря он приказал убить специально, чтобы отвести от себя подозрение – нагло и цинично.

Вот не верила я, и все тут. Просто он единственный, для кого мое похищение и дальнейшая смерть на руку. А охранник сам подтвердил, что старик задержался у руля, а значит…

– Да обгоняй ты уже! – внезапно воскликнул мужчина за рулем, отрывая меня от размышления.

Я замерла и ощутила, как мурашки побежали по коже от нехорошего предчувствия. И оно не подвело! Тот охранник фактически висел у нас на хвосте и, как я поняла, пытался теснить к обочине.

Стараясь не паниковать раньше времени, снова набрала номер Петренко и долго ждала, когда он возьмет трубку. Каждая секунда была на счету, а я сомневалась, что мой спаситель сумеет оторваться от преследующего охранника. Водитель словно понял, во что ввязался, и громко выругался, но не затормозил, чтобы высадить меня.

– Давай же, возьми трубку! – а вот теперь мне пришло время переживать.

Даже после третьего раз Петренко так и не поднял трубку, а больше я не помнила ни единого номера…

– Нам бы продержаться до населенного пункта, тут не далеко, – мужчина пытался отвлечь меня, пока я беспрерывно пыталась дозвониться до Ивана. – Ничего, лошадок у моей машины достаточно, оторвемся.

Уж не знаю, убеждал он меня или себя, однако водитель резко вырвался вперед, обогнав несколько впереди идущих машин. Нам крупно повезло, что сумели вовремя обогнать фуру, так как за ней уже образовалась очередь, на встречной полосе ехало много машин.

– Вроде оторвались, – отозвалась я с придыханием и нормально уселась на сидении.

Мне, наверно, не так было страшно за себя, как за незнакомого мужчину. Он ведь посторонний человек и, можно сказать, едва не поплатился за свою доброту.

Я все ждала, когда водитель высадит меня, лишь бы избавиться от возникшей на его пути проблемы, но мы все ехали и ехали, как вроде он не собирался бросать меня посреди дороги.

– Да ты не волнуйся так, – заговорил он и указал на табличку. – Скоро приедем.

Там было написано, что до населенного пункта осталось двадцать километров. Типа там и высадит меня? Что ж, спасибо хоть не на трассе, и то хорошо.

Я ничего не ответила, решила промолчать. Пока охранник нас не догнал, но, опять же, дело только времени, как скоро тот должен был обогнать фуру и сообразить, куда мы движемся.

– Так, вроде здесь безопасно, – мужчина размышлял вслух.

Мы затормозили около шиномонтажки. Я оглянулась, совершенно не понимая, что происходит. Вернее, догадывалась, что это и есть конечный маршрут, а дальше я должна добираться сама.

– Спасибо, что не оставили меня в беде и подбросили.

К сожалению, Ваня так и не перезвонил, хотя я набирала его номер беспрерывно. Мне пришлось отдать телефон обратно, перед этим рискнула еще раз попытать удачу – ничего. Горько улыбнулась на прощание и открыла дверь, как вдруг водитель заговорил:

– Ты пойми меня правильно, – он пытался оправдаться, – у меня жена, двое детей подростков и недавно еще дочка родилась. Я же понимаю, что ввязался не в банальную ссору…

– Да ладно, все в порядке.

По сути, я его прекрасно понимала. Смысл рисковать ради постороннего человека?

– Твой друг велел мне оставаться здесь с тобой, пока он не приедет, – мужчина указал на здание шиномонтажки, – но ты уж не сердись, а войди в мое положение. Можешь телефон оставить себе, думаю, тебе он сейчас важнее.

Что ж, спасибо и на этом. Больше не задерживая мужчину, вышла из машины и махнула ему на прощание. Тот буквально сорвался с места, так сильно хотел поскорее убраться, что даже оставил черные полосы на асфальте от шин!

Около здания стояла уютная лавочка, я уселась на нее, оглянулась по сторонам. В целом, расположение было выбрано прекрасно: слева – магазины, справа – дома. Место проходимое и оживленное, даже если бы охранник каким-то чудом меня здесь отыскал, то уж точно не смог бы затолкать незаметно в машину.

Я постоянно смотрела на время, но оно тянулось убийственно долго. Прошло жалких пять минут, а мне уже казалось, что целый час. Я сидела как на иголках, с паникой оборачивалась на каждое проезжающее авто и содрогалась, думая, что это – мой похититель.

Из шиномонтажки вышел мужчина и, подойдя прямиком ко мне, уточнил:

– Вы за машиной?

Темноволосый мужчина с выразительно зелеными глазами внимательно осмотрел меня и сощурился, словно пытаясь вспомнить, клиент я или нет.

– Нет, я, эм… жду друга.

Может, здесь нельзя сидеть? Вдруг место предназначено лишь для клиентов, чтобы пока им меняют колеса, они могли с комфортом разместиться на лавочке. Мужчина в грязной робе был здесь, похоже, рабочим. На вид я дала бы ему не более пятидесяти или, возможно, меньше. Сложно было судить из-за испачканного мазутом лица и глубоких морщин вокруг глаз.

Он неотрывно глядел на меня и явно что-то пытался вспомнить, хотя я же сказала, что не клиент. Мужчина вгонял меня в краску чересчур любопытным взглядом, поэтому пришлось отвернуться и прочистить горло.

– Если тут нельзя сидеть, я уйду, не проблема.

– Прости, – мужчина усмехнулся, – забавно получилось, ты очень похожа на мою давнюю знакомую, прямо одно лицо.

Он присел рядом и шумно вдохнул, будто вспоминал ту самую знакомую. Я подметила, как из здания выбежал ребенок, но мой собеседник махнул рукой, и парнишка скрылся в здании.

– Приучаете детей с юного возраста к суровой работе?

Мне хотелось хоть как-то разрядить обстановку, поэтому схватилась за сложившуюся ситуацию, как за спасительный круг. Да и Ваня все еще не перезвонил! Что ж такое… Воспользовалась моментом и позвонила ему, а в ответ снова длинные гудки без ответа.

– Сейчас каникулы, не оставлять же дома, чтобы по улицам шастал, а так у меня под присмотром. Заодно, как ты говоришь, пристрастится к машинам, знания лишними не будут.

– Повезло ему с отцом… – высказалась с грустью в голосе.

Я слегка завидовала ребенку, ему хотя бы уделяют внимание, а не бросают на произвол судьбы. Вон, обучают, чтобы в будущем уж точно не остался без профессии.

– Что, неужели так похожа на вашу знакомую, что до сих пор не отводите от меня взгляд? – мне надоело излишнее внимание, оно начинало изрядно бесить.

Мужчина ухмыльнулся, кивнул. У меня была догадка, что он мог знать мою маму, хотя мысль казалась полностью абсурдной. Да отсюда до нашего города примерно двести километров, разве такое реально?

– Света? – ткнула пальцем в небо, а он вдруг замер и лишь через секунду уточнил:

– Ты Даша?

М-да. Я лишь кивнула, поражаясь своей удаче за последние дни. Хотя… Иван же неспроста велел высадить именно тут, да? Он будто знал, что меня тут не обидят! А это значило, что мужчина предо мной…

– Надо же, – он перебил мою мысль, стер слезинку и горько улыбнулся.

Видела, что хотел обнять меня, но глянул на испачканную робу и махнул рукой.

– Ты меня, наверное, и не помнишь совсем, – подтвердил мужчина догадки.

У меня не возникло ответного желания обнять а, наоборот, захотелось отстраниться настолько далеко, насколько это возможно. Презрение к мужчине наверняка было слишком явным, так как он печально улыбнулся и кивнул головой. Видимо, мне следовало изначально выслушать его, а уж потом делать какие-то выводы, но… Почему у того маленького мальчика есть любящий, заботящийся о нем отец, а у меня, нет?! Несправедливо! Да, во мне кипела ярость, она буквально выворачивала душу наизнанку, что хотелось прямо сейчас спросить, почему же он не общался со мной?

В итоге я не выдержала накала эмоций и отсела подальше, фактически на край лавочки, мне сейчас нужна была поддержка, но явно не от этого, абсолютно чужого для меня человека!

– Понимаю, ты вправе обижаться. Но я не мог так больше, и Света прекрасно осознавала, что рано или поздно каждый из нас должен был пойти своей дорогой.

– Расскажите мне правду, я ведь ничего не знаю, даже имени вашего, – рискнула дать мужчине шанс.

– Можешь называть меня Русланом, – он глянул на меня и усмехнулся. – Да что тут рассказывать, мы совершили ошибку, хотя на тот момент нам казалось, что наш брак – это выход из положения. Понимаешь, Светка росла в семье профессоров и ее воспитывали в строгости, но она всегда умудрялась идти наперекор и устраивала бунт. Честно говоря, она мне никогда не нравилась именно как девушка, просто как друг. А вот мой брат сходил по ней с ума, постоянно помогал, в надежде, что рано или поздно ее сердце дрогнет. Но, так уж сложилось, что Светка полюбила плохого парня, буквально потеряла от него голову и перестала слушать всех вокруг. Родители на тот момент подыскали для дочери более подходящую, по их мнению, партию – будущего физика, академика, из приличной, богатой семьи. В общем, полную противоположность ее дурного женишка.

Я не знаю, что привлекало Свету, видимо, он давал ей ту свободу и выбор, которого она была лишена в детстве. Или подействовал жизненный закон, что хорошие девочки выбирают плохих парней.

Естественно, родители запретили ей всячески поддерживать связь с сыном сразу двух уголовников, пусть и бывших. И я, и Гришка пытались вправить Светке мозги, но тщетно. Она была словно привороженная, только и говорила что про Витьку, забросила учебу. Родители ей поставили ультиматум: или отказывается от будущего уголовника, или собирает вещи и уходит из дома.

Руслан замолчал, когда из шиномонтажки выбежал его сын и принес ему звонящий телефон.

– Па, он звонит и звонит… – виновато произнес ребенок, словно боялся, что сейчас его отругают.

– Все нормально, иди обратно, – Руслан взял смартфон из рук сына и сбросил вызов.

Мальчик глянул на меня с любопытством, мило улыбнулся, после чего поплелся назад в здание. У меня выдалась возможность обдумать слова моего… предполагаемого отца, пока тот разбирался со звонками. Значит, мама отказалась от родителей, потому что полюбила плохого мужчину. А потом что? Замуж вышла за брата Григория только потому, что он ее не любил? М-да… Теперь, по крайней мере, мне понятна дурная наследственность Юрки!

– Так, на чем я остановился? – Руслан отложил свой гаджет на лавочку, а я ему напомнила:

– Родители поставили ультиматум.

– Да. Светка даже вещи свои не забрала, ушла, в чем была одета. Она все еще поддерживала связь со мной и с Гришкой. Даже больше с ним, чем со мной, ведь брат потакал ей, хоть и не был в восторге от происходящего. Я постоянно грубил, пытался вразумить, но это оказалось бесполезным. Гриша на тот момент служил ей жилеткой, не более того.

Так худо-бедно прошло полгода. Витьку взяли за вооруженный грабеж и должны были посадить на семь лет строгача. А Света уже была беременна, она оказалась в затруднительном положении. Родители ее приняли обратно, но заставили сделать аборт. Естественно, она отказалась и снова очутилась на улице. Вот тут-то и возникла наша с ней ошибка. Вернее, в большей степени это моя ошибка. Понимаешь, она же не любила моего брата, больше использовала: тянула деньги на адвоката для Витьки, рыдала постоянно, что ее ребенок будет расти без отца, и ей самой жизни не будет. То есть, постепенно Света подводила все к тому, чтобы Гришка женился на ней, но при этом помогал отцу ее будущего ребенка и ей. А ведь он искренне хотел помочь, так как считал, что таким образом сумеет стать для нее героем. Мне противно было смотреть, как он из сильного, волевого мужчины превращается в половую тряпку, – Руслан брезгливо выплюнул слова, показывая, насколько ему не нравилось поведение моей матери.

– Поверить не могу, что вы говорите о ней именно так. Будто мама – монстр.

Я не понимала, верить в это или нет. Получалось, если слова Руслана правдивы, то я совершенно не знала свою родительницу! Она нацепила маску и тщательно скрывала все свои истинные эмоции. А ведь мама чересчур сильно любила Юрку, не потому ли, что он был копией отца? Что-то совпадало с реальность, что-то с тем, о чем мне успел рассказать Григорий. Неужели все это, действительно, правда?

Мне стало не по себе до мурашек по коже, ведь я ее дочь а, значит, могу стать такой же – холодной и циничной? Чувствуя, как от паники леденеют руки, попыталась успокоиться. Нет, я совершенно не такая!

– У вас был фиктивный брак, правильно? Вы хотели спасти брата, но в итоге он отвернулся от вас, посчитал предателем? – догадалась я.

– Да. По сути, своим поступком я и сделал из него того, кем он стал сейчас. Жестким и беспринципным авторитетом. Мне казалось, что я поступаю правильно, по справедливости, но все пошло кувырком уже после рождения Юрки. Свете я пообещал, что оплачу адвоката и приложу максимум усилий, чтобы Витьке или скостили срок, или выпустили сразу из зала суда. А она в ответ прекращает любые контакты с Гришей, оставляет его в покое, живет со мной столько, сколько потребуется. К сожалению, добиться оправдания для Витьки не вышло, но ему дали лишь два года в итоге. Мне пришлось и дальше изображать любящего мужа и заботливого отца, хотя мальчика полюбить у меня не вышло. Я же думал, женишок выйдет и заберет свою любимую с ребенком, но Светка ему уже не была нужна, он нашел себе там какую-то богатую мадам по переписке и свинтил к ней. Признался, что мутил со Светой лишь из-за возможных перспектив от богатых родителей, а потом, когда понял, что сможет с ее помощью выйти, напел красивых песен, и дело в шляпе.

Несмотря на все это, Светка продолжала слепо любить Витьку, отказывалась верить в его предательство и ждала. Из года в год… Если бы она смирилась и попыталась привыкнуть ко мне, как к мужу, может, все сложилось бы иначе. Ведь я за семь лет успел прикипеть к ней всей душой, уже и разводиться не хотел. Одно плохо – Юру, как ни пытался, принять не смог. Ну, видел я, что тот копия уголовника, как внешне, так и по поведению. Я пытался его воспитывать, ругать, но Света постоянно попрекала меня, твердила, что он не мой сын, вставала на его защиту и чересчур баловала. Логично, конечно, только все это негативно отражалось на пацане. Так понимаю, ничего путного из него и не выросло? Ты уж прости, за последние десять лет я кардинально изменил свою жизнь и переехал в этот маленький городок, ведь там меня уже ничего не держало.

Я стерла скатившуюся слезинку и собиралась с силами, чтобы задать волнующий меня вопрос. Руслан будто специально избегал его, рассказал лишь события до моего рождения. Мне показалось, что ему незачем врать, мужчина был искренен. Получалось, что я, действительно, нежеланный ребенок! Не от того отца, к сожалению…

– Юрка стал неуправляемым после вашего развода. Сейчас он алкоголик и игроман. Сначала мать работала на трех работах, лишь бы покрыть его долги, а потом заставила и меня. Лишь перед смертью она, видимо, осознала свою неправоту и попросила у меня прощения. А братец… Все время считал меня виновной, что лишила его в детстве отца и в итоге, после смерти матери продолжал мстить, удваивая суммы выплат по кредитам.

– Что?! – воскликнул Руслан и бесцеремонно подвинулся ко мне.

Я не дала ему договорить, ну очень хотелось, наконец, услышать правду:

– Вас ничего здесь не держало, потому что я не ваша дочь, да?

– Понимаешь… – мужчина тяжело вздохнул, ему сложно было ответь на такой, казалось бы, элементарный вопрос. – Да, ты не моя дочка. К сожалению, у нас со Светой на тот момент давно уже не было близости.

– Именно поэтому вы ушли? – не сдержалась и задала очередной вопрос, не давая Руслану возможности продолжить. – Не захотели терпеть еще одного чужого ребенка? Вынуждали сделать маму аборт? – прокричала со слезами на глазах.

Руслана мой вопрос застал врасплох: он ахнул и широко раскрыл глаза, словно не понимал, что произошло. В его омутах плескался неподдельный ужас, словно мужчину только что обвинили в самом тяжком грехе, которого он не совершал на самом деле.

– Это… она тебе так сказала?

– Ну, – стыдливо опустила глаза и решила не лукавить: – Если честно, мама совсем ничего не рассказывала. Лишь что отец предатель, бросил в самый трудный момент ради любовницы, а для нас пожалел даже алиментов.

– Вот как, – сухо прокомментировал мои слова Руслан.

Я глянула на него и поняла, что мать и тут соврала. Мне даже стало немного жалко мужчину, он хотел помочь брату, а в итоге застрял в браке с… меркантильной дамой, любящей сильно сгущать краски и врать.

– Может, она имела в виду не вас, а своего первого… как же его назвать, любовника?

– Может быть. Пойми, Даша, я не собирался бросать тебя на произвол судьбы. Когда узнал, от кого Света беременна, то попросту озверел. У нас был уговор, пусть и много лет назад, а она снова полезла к брату якобы за помощью, да еще и переспала с ним. Не знаю, что ей понадобилось, с Гришей мы не поддерживали связь, а сама она не призналась. Пыталась убедить меня, словно это мой брат виновен, якобы изнасиловал ее, но… Как я мог верить после всего, что уже знал? Даже если и было так, Света сама стала заложником собственной лжи.

Я не собирался ее бросать беременную и уж тем более не заставлял делать аборт, ведь ты мне не чужая, хоть и не дочь. Это ей не нужен был еще один ребенок, Света все еще грезила тем, что Витька вернется за ней и сыном. Поэтому пошла в больницу, а я фактически вытащил ее из кресла, наорал и кое-как вправил мозги. Знаешь, – Руслан посмотрел на меня и мило улыбнулся, – ты была тихой и милой малышкой, совсем не похожей на Юрку в том же возрасте. В основном именно мне приходилось нянчиться с тобой, Света больше уделяла внимание сыну, считая, что тому не достается теперь ее любви. Наверное, я бы и не ушел именно из-за тебя, но ситуация сложилась патовая. Мне повстречалась другая женщина, когда тебе исполнилось три годика, долго держался, сопротивлялся, но… от судьбы не уйдешь.

– Понимаю, – горечь была слишком различима в моем голосе.

Все же, Руслан подтвердил, что я не была желанным ребенком для матери, так что стоило ли удивляться всю жизнь ее холодности ко мне? Бесспорно, обидно слышать, что и он меня бросил ради другой, но его понять тоже можно. Удивительно, как сумел еще прожить столько лет с нелюбимой женщиной и не спиться, например!

– Извини, Дашенька, но твоя мать была той еще эгоисткой. Видишь ли, когда мы разводились, я просил отдать тебя мне, а она уперлась рогом и все тут. А суд, понятное дело, предпочел оставить детей с матерью, какой бы она ни была. В итоге я оставил ей свою квартиру, приличную сумму денег, по сути, отдал почти все, думая, что таким образом ты хотя бы не будешь нуждаться ни в чем. Я хотел общаться с тобой и дальше, только из-за этого не уезжал из города, все ждал, но Света уверяла, будто ты уже забыла, кто я такой и не нуждаешься в общении. Просила не травмировать ребенка редкими встречами, не давать тебе ложных иллюзий, ведь у меня теперь другая семья. Мне тогда казалось, что в ее словах есть доля истины, потому спустя время продал все и переехал. К слову, алименты платил исправно, это не сложно проверить. Другой вопрос, куда она тратила деньги? Неужели все спускала на Юрку?

Я горько заплакала, не в силах сдержать плескающиеся внутри эмоции. Руслан обнял меня и погладил по спине, стараясь успокоить. Честно, плевать на деньги и то, куда мать их тратила. Больше всего обидно, что она лишила меня счастливого детства и, возможно, любящих родителей. Конечно, сложно судить, полюбила бы меня его новая жена, но сам Руслан, действительно, мог дать мне то, в чем я нуждалась всю свою сознательную жизнь.

– Почему же она не сказала Григорию, что у него есть дочь? Или вы? – прорыдала, выплескивая весь негатив наружу.

Я желала справедливости для той маленькой девочки Даши, хотя и прекрасно понимала, что уже ничего не переиграешь. Вероятно, так было нужно.

– Я как-то и не думал об этом, прости, – виновато пробормотал мужчина со вздохом. – А почему не сказала Света, даже не знаю. Мне страшно представить, какие были долги у Юрки, и сколько она тратила на него. Ведь я оставил приличную сумму в валюте, к тому же платил двойные алименты. По факту, ты для нее была золотым ключиком, надави Света на Гришку тобой, и он платил бы всю жизнь как миленький.

Мне вдруг вспомнился один телефонный разговор, я тогда раньше вернулась домой и случайно услышала несколько фраз, показавшиеся странными:

– Да, я готова сделать тест, – утверждала мама в трубку. – Знаю, что братья, но ничего не поделаешь… – ей что-то ответили, после чего она гневно воскликнула: – Мне все равно, поверит или нет, тест покажет неопровержимое родство, и ты ничего не сможешь с этим поделать, ему придется платить по счетам рано или поздно. Именно она прямая наследница, а не твоя пигалица.

На этом разговор закончился, я случайно задела вазу, мама мгновенно повесила трубку. Замяла эту тему, сказав, что просто помогала своей знакомой получить наследство. И я поверила, ведь знала, что мама у меня с боевым характером, могла убедить кого угодно и в чем угодно.

Это было примерно в тот период, когда она уже не могла работать, а долги брата с каждым днем увеличивались. Кажется, после того разговора она стала ко мне добрее и снисходительнее. Неужели только потому, что я была ее билетом в счастливую жизнь Юрки?!

Только понять не могу, сделала ли она в конечном итоге тот тест или нет? И что означало «а не твоя пигалица»? Интересно…

– А Юра знал, что вы ему не родной отец?

Где-то была нестыковка, и я чувствовала, что вот-вот ее разгадаю. Не зря же братец стал молчать, будто знал, что информация рано или поздно спасет ему жизнь.

– Знал, конечно. Но, насколько мне известно, о его настоящем отце Света ему не рассказывала, по крайней мере, при мне. А что?

– Да понять не могу… – я задумалась на секунду и продолжила: – Брат проиграл не так давно в покер огромную сумму, повесил этот долг на меня. Потом, когда мой молодой человек уладил вопрос, и бандиты стали трясти именно Юрку, вдруг каким-то чудом всплывает, что я дочка Воина, и братец сдаст меня Строителю. Странно, не находите?

Руслан хмыкнул, потер небритый подбородок, как если бы всерьез задумался над моими словами. У меня в этот момент в голову лезли лишь самые невероятные варианты – словно Юрка сын Строителя, и они вдвоем решили свергнуть Воина, подговорив при этом его охранников. Интересно, насколько мои выводы абсурдны на самом деле? Ведь не так давно я считала, что меня похитил Дима…

– Зная Свету, могу предположить, что она должна была перед смертью обезопасить сына от долговой ямы.

– Да, но у нас была лишь квартира, а мать переписала перед смертью ее на меня, так что…

– Девочка моя, – Руслан перебил и отрицательно качнул головой, – квартира и так была твоей, я об этом специально позаботился. Тут два варианта: либо она написала письмо, которое Юрка нашел лишь сейчас со всеми подробностями, либо Света еще при жизни разыскала Витьку и, опять-таки, поведала ему тайну своей жизни. А тот уже потом нашел сынка, и, таким образом, ты стала разменной монетой в их игре.

У меня уже голова шла кругом от непонятных тайн матери и, чем дальше выясняла, тем становилось все больше не по себе. Сложилось ощущение, будто она всю жизнь отыгрывалась на мне за то, что Руслан вынудил ее оставить нежеланного ребенка.

– Мать хотела сделать тест ДНК, я слышала, как она говорила с кем-то по телефону незадолго до смерти, но сделала ли, непонятно. Еще сказала что-то вроде «наследница она, а не твоя пигалица». Есть соображения?

Руслан сощурился, он явно не понял, о чем идет речь. Да и, вроде как, с братом он давно не общался, поэтому не мог точно знать, была ли в жизни Григория другая женщина или нет.

– Ты не волнуйся, Гришка мне весь телефон оборвал, думаю, скоро уже будет здесь. Разберемся, что к чему. Я тебя в обиду не дам. Не в этот раз! – Заверил Руслан и крепко прижал меня к своему плечу.