Глава 12

Мое утро началось… с косметики! Открыв глаза, постаралась ни о чем не думать – душевные терзания не приведут ни к чему хорошему, а мне, пожалуй, стоит успокоиться и перестать сиять, как начищенный самовар. По-видимому, стоит забить голову чем-нибудь грустным, чтобы не показывать медведю свою глупую, счастливую улыбку. Как бы ни было, а он меня вчера достаточно грубо бросил. Там, в кабинете. Хотя, чтобы он там не говорил, я все равно, снова и снова возвращаюсь в воспоминания о его хрипе, о его поцелуях, которые должны были быть резкими, даже болезненными, судя по его обозлённости и пылу, но, всегда… в последний миг он останавливался, и каждое его прикосновение становилось горячим и… осторожным.

Сегодня, принимая душ, дала себе обещание, если останусь здесь, добраться в выходной до города и купить себе какой-нибудь классный гель для душа, что-то с запахом цветов, возможно, лилий…

Мне захотелось сегодня использовать жидкую подводку для глаз и сделать стрелочки. Чуть больше тронуть тушью ресницы и нанести блеск на губы. Чуть больше, чем обычно. Через телефон залезла в сеть и нашла интересный способ плетения косы. В доме тепло, поэтому я отыскала в своем чемодане платье, которое до этого утра никогда бы не надела – длинное, в пол, в светло-зеленую с черным клетку, и с розовым ромбиком внутри каждой клетки. Подпоясалась широким шелковым поясом и оглядела результат в зеркале.

Пожалуй, что это не я. Что с тобой, Леся? Тебе плакать надо, а ты улыбаешься и наряжаешься! А, плевать! Наплакаться я еще успею. Все же права была Люся и надо будет ей сегодня обязательно позвонить!

Итак, сколько сейчас на часах? Восемь утра! Пора начинать свой второй рабочий день и на него у меня большие планы. Сегодня мы с малышкой Любочкой будем печь пирожки! Я подумывала о кексах или пончиках, о чем-то таком более девчачьем, но потом решила, что есть же еще ее братик Матвей и папа… Михаил.

- Леся! Леся! Ты сегодня та-а-акая красивая! – Любочка встретила меня такой же радостной улыбкой, какой с этого утра сияла я сама.

- Спасибо, золотце! А давай, мы и тебя нарядим?

В шкафчике принцессы обнаружилось миллион и одно платье – на любой вкус!

- А давай… давай мы устроим примерку?

- В смысле? – не поняла я.

- Как в фильмах показывают! Давай, - ребенок захлопал в ладошки и запрыгал на месте, - я буду примерять, а ты смотреть и оценивать!

-Но… - я еще раз с сомнением посмотрела на все это великолепие, - мы так пропустим завтрак.

- Ну, Леся… Лесечка, пожалуйста… Мне… никто со мной не хочет этого делать, а при папе я стесняюсь. Я ты… тебе… с тобой…

Скажите мне, дорогие мои, может ли хоть одно нормальное, я подчеркиваю, нормальное женское сердце спокойно выдержать слезы на огромных, искренних детских глазах, которые смотрят на тебя, как на бога, который сейчас может все, но не хочет. Мое не выдержало. Раз в меня так верят и доверяют…

- Ну… хорошо, - я сделала наигранно строгое лицо, - тогда мы попросим принести нам завтрак сюда. Как думаешь, Сора очень будет ругаться?

- Нет! – девчонка просияла. – Он делает все, что скажешь! Главное, чтобы понял! Но я объясню ему!

Не дав мне спросить, как именно она собирается это сделать, Любочка подлетела к белой тумбочке возле своей кровати и подняла трубку стационарного телефона. Набрав две цифры, она что-то сказала собеседнику на непонятном языке. Ровно как накануне делал ее брат.

- Все, - положив трубку, совсем как взрослая, заявила:

- Через пять минут все принесет! Давай! Давай, мы начнем!

- А ты говоришь по-японски? – не удержалась от вопроса пораженная таким образованием детей я.

- Ага. Папа сказал, мы должны с Матюшей. Леся, Леся, ну, садись, давай начинать!

В общем, так и стартовало наше утро. С большого показа детских мод, под музыку на моем телефоне и блинчики с повидлом, которые принес на подносе удивленный Сора. Мужчина, с интересом посмотрел на меня и мой наряд, а потом и на ребенка, весело прыгающего в очередном платье и на ту кучу одежды, что уже была перемерена. Он что-то сказал, но Любочка шикнула на повара, топнула ножкой и тот несколько раз боязливо поклонившись и пятясь спиной назад, покинул комнату.

И только спустя час, ребенок вымотался настолько, что без чувств рухнул на кровать.

- Все! Я больше не могу! – пробурчала она что-то такое в подушку.

- А мне понравилось вот то, розовое, - поддержала я ее, - надевай и пойдем. У меня для тебя есть сюрприз!

- Какой?! – усталость у этого генератора энергии при слове «сюрприз», как рукой сняло.

- Мы сегодня пойдем печь пирожки!

- Правда?! Ура! Ты меня нау-у-учи-и-ишь?

- Научу, научу, только пойдем скорее, надо еще с Сорой договориться, чтобы кухню нам уступил.

- Ой, это я быстро! Не переживай! Сейчас!

Результатом ее переговоров стало присоединение Японии к России на кухне Медведевых. Оказывается, повар давно хотел освоить технику русской выпечки и как только услышал, что наша маленькая женская банда планирует вытворить, захлопал в ладоши не хуже самой юной хозяйки дома. А поскольку, кроме нас троих во дворце никого из Медведевых не было, это нам Сора проболтался, мы преспокойненько надели фартуки и приступили к готовке.

Приготовили сразу пять начинок: для пирожков с яйцом, с мясом, с капустой, с грибами и с картошкой. Разумеется, я использовала старинный рецепт моей мамы. Муку просеять, яйца взбить, добавить сливочного масла…

- Сора говорит, тесто очень красивое! – заявила малышка, когда мы, выпив уже по третьей чашке зеленого чая, дождались, чтобы тесто поднялось.

Я улыбнулась японцу и кивнула – это все, что смогла ему ответить. Но приятно было необыкновенно.

А потом мы лепили. Каждый по-своему. Я, как учила меня мама, японец – с учетом того, как надо, но с коррекцией на свой манер, он делал маленькие и очень аккуратные пирожки, при этом каждый из них был точной копией предыдущего. Малышка старалась подражать мне:

- Я хочу, чтобы папе очень-очень понравилось!

А перед отправкой в духовку, я обмазала каждый пирожок яйцом.

- Ууу, какие ароматы! – когда оставалось минут пять до готовности второй партии, к нам на кухню зашел Семен, водитель медведя.

- Сема! Угощайся! – малышка добродушно протянула работнику блюдо с еще горячей выпечкой, и тот сразу сцапал самый румяный пирожок, с грибами, если я правильно определила. – Ох, как вкусно! А я к вам, девчонки, - с полным ртом и жмурясь от удовольствия, сказал он, - по делу зашел. Ну как же вкусно-то! Михаил Максимович приказал вам обеим собираться, и я должен отвезти вас в порт.

- Ура-а-а! К папе на работу! – Любочка радостно завизжала и ловко спрыгнула с высокого кресла. И только в этот миг я, наконец, вернулась в реальность и с ужасом поняла, насколько сильно вся эта утренняя кутерьма отвлекла меня от суровой действительности. Я радовалась, счастливо улыбалась. До того момента, как осознала, что мне придется снова с ним встретиться!

- Девчонки, у вас двадцать минут. Ехать нам почти час, так что, давайте быстрее. Михаил Максимович не любит, когда опаздывают хоть на одну минуту!

- И пирожки отвезем! Отвезем! Отвезем! Отвезем!

Я на автомате сложила гостинцы в лукошко и одела малышку. Не помню даже, как влезла в зимние сапоги и накинула на себя пальто. И только в машине осознала – что Любу и гостинцы я собрала, а вот про себя забыла. Ни шапки, ни шарфа, а мы едем в порт! В каком-то туманном забытье смотрела на свое платье в ромбик, длинная юбка которого торчала из-под моего пальто. Хорошо, хоть не в тапочках поехала!