Глава 2. Это действительно не позор. А забавное стечение обстоятельств

— Что ты делаешь? — страдальчески прокричал мастер, — Марго, не позорь себя!

— Протестую, это не позор.

Проснулся Игорь от звонка будильника. И это было странно — потому что в силу многолетней привычки просыпался Игорь всегда за пару минут до того, как сработает будильник — биологически часы были настроены уже довольно точно. Но сегодня они дали сбой.

Он, не вставая, нашарил телефон и отключил сигнал. И несколько секунд лежал, окончательно просыпаясь. А потом резко сел. Повернул голову и посмотрел на пустую подушку справа.

Девушка.

Та, что назвалась Маргаритой. Та, которой удивительно шло это ненастоящее придуманное имя. С которой он вчера столкнулся в клубе, привез к себе и занимался сексом в этой самой постели. Где она?!

Игорь сел на кровати, сдернул висящие на спинке спортивные штаны, натянул их. И отправился… нет, не искать. Проверять.

Спустя пять минут он налил в чайник воды, включил его и достал из холодильника йогурт, чтобы согрелся. Заварил чай и отправился в душ. И там, под теплыми струями, подвел итоги.

Она просто исчезла. Из квартиры ничего не пропало — а Игорь сначала предположил самое худшее. Но все было на месте — документы, портмоне, ключи. Не было только ее. Даже волоса на подушке не осталось. Единственное, что напоминало о том, что она была здесь — полотенце, на котором остались красные и черные следы от косметики.

Может быть, так оно и к лучшему — рассуждал Игорь уже за завтраком. Пусть обстоятельства были странные, но секс-то получился отменный, прямо на пятерку. Можно было бы и повторить, но, видно, не судьба. Впрочем, некоторые вещи в твоей жизни должны оставаться единоразовыми акциями. События минувшего вечера и ночи — из этого числа. И на этой успокоительной мысли Игорь Золотов закончил завтрак и отправился на работу.

* * *

— Вы волшебник, Игорь Витальевич!

— Что вы, я только учусь. Можете одеваться.

Дама рассмеялась мелким дребезжащим смехом и принялась не спеша одеваться. А волшебник Игорь Витальевич сел за стол для заполнения истории болезни. Медицинскую бюрократию он не любил всеми фибрами души. Искренне не понимал, зачем этот формализм, он прекрасно все помнил и без этого. «Я посмотрю на тебя через десять лет», — парировал на его сетования отец. Который, впрочем, медицинскую бюрократию любил еще меньше. Но необходимости ее ведения это, увы, не отменяло.

— Когда вы меня хотите видеть в следующий раз, Игорь Витальевич? — раздался кокетливым тоном заданный вопрос. Пациентка, наконец, оделась и села с другой стороны стола. Пуговица в районе грудины так и осталось не застегнутой.

— Сейчас посмотрю, — Игорь отвернулся к экрану монитора. — Могу предложить пятницу, в четыре. Если нужен совсем вечер — то только семь в понедельник.

— Давайте в пятницу, — вздохнула дама. — До понедельника я без вас не выдержу.

— Хорошо, пятница, четыре, — нейтрально улыбнулся Игорь. — Не забывайте делать упражнения и будьте здоровы.

Дама, еще раз вздохнув во всю не застегнутую пуговку, покинула его кабинет. А Игорь встал к стене. Есть минут десять до следующего пациента. Волшебнику надо свои собственные руки и спину привести в порядок.

* * *

От вспышки острой боли потемнело в глазах, Рита согнулась, прижала руку к груди и застонала. Из подсобки выглянул Алексей Мамаев.

— Рита, Ритка, ты чего?!

Но она могла лишь стонать, баюкая руку, которую дергали вспышки горячей боли.

— Рита, скажи толком! — Леша пытался разогнуть ее, тронул руку — и Рита взвыла. Алексей испуганно отскочил. — Рита, ну что с тобой? — произнес почти жалобно. — Что болит, живот? Траванулась? Или месячные?

— Дурак… — сквозь сжатые зубы выдохнула Рита. Аккуратно выпрямилась — но не до конца — и опустилась на краешек стула. Привалилась виском к стене. Леша подошел и встал рядом.

— Обзываешься — значит, живая. Обезболивающего надо?

— Давай, — кивнула Рита. Здоровой рукой тронула лоб. Влажный, весь в испарине. Господи, да что же это такое?..

— Держи, — через пару минут перед носом появился стакан воды и большая мужская ладонь, на которой сиротливо терялись две маленькие белые таблетки. Их Рита закинула в рот, воду выпила всю. И снова привалилась к стене. Поднять голову она пока не могла.

— Ну, что у тебя скрутило? — поинтересовался начальник.

— Плечо, — вздохнула Рита. — Утром, когда на работу ехала, уже начало ныть. А сейчас «Сайгу» доставала, потянулась и…

— О-о-о… — протянул Мамаев. — Запомни, Рита, этот момент. Так подкрадывается старость! — Рита фыркнула, но Алексей продолжил. — Да-да, она такая, старость и немощь. Уж я-то знаю!

Рита, наконец, подняла взгляд на Мамаева. Он возвышался над ней скалой, сложив руки на могучей груди — и каждая была в бицепсе обхватом как Риткино бедро. Возраст выдавала лишь абсолютно седая голова.

— Ты прямо воплощение немощи, Алексей Владимирович.

Мамаев расхохотался. И присел на корточки рядом. Аккуратно похлопал Риту по колену.

— Как жить-то дальше будем, Маргарита Николаевна?

— В любви согласии, Лешенька, — вздохнула Рита. И повторила. — В любви и согласии.

— Ладно, сформулирую вопрос иначе. Как ты работать будешь с таким плечом?

— Не знаю, — снова вздохнула Рита. Веселого в ситуации было и в самом деле мало. Она вообще в первый раз оказалась в положении, когда здоровье настолько капитально ее подвело. Раньше у Риты ничего серьезнее простуды и не бывало.

— Не знаю… — передразнил ее Мамаев и встал. — Что тут думать — работать ты не можешь. Лечиться надо, вот что!

— Капитан очевидность, — буркнула Рита. Боль потихоньку уходила, но никуда пока не делась, рука ныла — уже не сильно, но стабильно.

— Слушай, мне тут одного доктора сватали. У меня ж возраст и поясница, — Рита хмыкнула, а Алексей продолжил. — Его за глаза зовут Голди. Руки, говорят, золотые, волшебник прямо. Самых скрюченных разгибает.

— Доктор какой специальности?

— Мануальщик. Ну или как там это правильно и по-умному называется, я забыл! — Мамаев выудил из кармана джинсов телефон. — Где-то тут у меня номерок был… Ща, погоди, — Алексей поднес аппарат к уху. — Добрый день. Мне бы к доктору Золотову на прием. А ближе нет? Очень надо, девушка, просто очень! Кто-то отменился? Ой, проверьте, пожалуйста! Давайте любое время, мы на все согласны. Рученька у девочки болит. Сколько девочке годков? Двадцать… — Ритка показала пятерню, а потом согнула три пальца. — Двадцать семь. Колосова Маргарита Николаевна. Ага, спасибо большое! — Алексей убрал телефон обратно. — Сегодня в восемь чудо-доктор тебя ждет. Клиника «Нобиле», адрес сама нагуглишь. А теперь — кыш домой.

Рита кивнула. И медленно встала, прислушиваясь к ощущениям. А потом подошла к Леше и положила голову ему на плечо. Вздохнула.

— Спасибо, мой самый лучший на свете шеф.

— Но-но, давай без соплей, — Мамаев аккуратно похлопал ее по попе. — Ты мне здоровая нужна, так что давай не сачкуй, слушай доктора и все такое!

— Да, капитан, так точно, капитан.

— Ну вот и молодец. Ты доехать-то сможешь? — обеспокоился вдруг Алексей. — Если руку прихватило-то, а? А то давай, подожди, я тебя отвезу, мне все равно в город надо.

— Доползу как-нибудь потихоньку, — успокоила шефа Рита. — Не механика же. Опять же, мне без машины потом как?

— Ну ладно, давай, только аккуратно и потихоньку, — Мамаев снова полез за телефоном. И Рита собиралась домой под очередной звонок начальника. — Миша, привет. Выйти сможешь сегодня? Да Марго у нас расхворалась. Руку прихватило. Отлично! Когда подъедешь? Ок, понял, я сам пока на ресепшне постою, тебя дождусь. До встречи.

* * *

Стрелковый клуб «Мишень», в котором Рита работала администратором, расположился в старом здании аэропорта, в двадцати километрах от городской черты. Рита ехала обратно в сторону города — ну как, ехала, медленно и печально тупила в крайнем правом ряду — как и обещала Мамаеву. Ехала, тупила и вяло удивлялась, откуда столько машин на дороге в середине дня. И куда всем надо. Скорее бы домой добраться, выпить еще обезболивающего, лечь в постель. Если получится — уснуть до вечера. А потом поехать к волшебнику на букву «Г». И надеяться, что он, в отличие от Гудвина, не обманщик.

Войдя в квартиру, Рита споткнулась о пакет. Точнее, о пакеты — их было два. Опустила взгляд и долго смотрела на два больших пакета, которые стояли у стены. Они были полны подарков Романа, в том, что ближе к стене, сверху брошена норковая шуба. Эти пакеты Рита собрала сегодня утром. Как много она успела сделать… за последние сутки. И вся цепь событий — начиная с сегодняшнего утра, как в режиме обратной перемотки — к ночи, потом вечер, потом еще, еще назад, пока цепь не оборвалась в Риткиной юности. Там, тогда все началась. Вот ей четырнадцать…

* * *

Ей четырнадцать, у нее миопия, астигматизм, сутулость. Она выше всех в классе — и мальчиков, и девочек. У нее уродливые очки с толстыми стеклами и вжатая в плечи голова — Рита стесняется своего роста и рано выросшей груди. А еще она влюблена. Разумеется, тайно и безответно.

Сейчас придумали слово «буллинг». Во времена Риткиной юности это называлось проще — травля. У Риты Колосовой были все шансы стать жертвой это травли. Но ее спасло то обстоятельство, что в школе работала бабушка — учительницей математики. И пусть она не вела уроков у их класса, но открыто третировать внучку училки не решились. Так, немного дразнили, но больше — игнорировали. В том числе и тот, по кому она страдала. Рома Забелин, красивый и наглый. Наглый, потому что папа был чиновником самого высшего ранга. А красивый — ну, в маму, наверное. Папка-то у него на свинью был похож. А у Ромочки — каштановые кудри и черные пронзительные глаза. А еще улыбка, от которой екает сердечко, и модная одежда, которую он умеет носить. А у Ритки — вещи с китайского рынка, а в элитную престижную гимназию ее взяли исключительно за бабушкины заслуги. Нет, Рита училась хорошо, она была умненькой девочкой, и учителя ее любили. Но ей-то хотелось, чтобы ее любил он — Рома Забелин. А Рома в лучшем случае отпускал в ее адрес обидные шутки. А обычно — не замечал, предпочитая других девочек — красиво и модно одетых, умеющих громко смеяться его шуткам и рассказам.

Года два она его любила смертельно сильно, внутренне обмирая, когда он проходил мимо. Вечерами, перед сном, лежа в постели, мечтала, представляла, как он вдруг признается ей в тайной любви. Как берет за руку. Как наклоняется к ней… Дальше Риткины фантазии не шли, она не могла представить, что там может быть дальше, за таким-то счастьем. Впрочем, про «наклоняется» — это была уже совсем махровая фантастика. Потому что Ромочка, конечно, подрос, как и положено мальчикам — чуть позже, чем девочкам. Но до Ритки так и не дорос, был ниже ее на пару сантиметров — ну так ей казалось. Хорошо уже, что несколько ребят из класса Риту все же переросли. Но им всем было далеко до Ромы Забелина!

К концу школы любовь слегка поутихла. Или просто Рита повзрослела и смирилась с неизбежным. Что никогда он не наклонится к ней с признанием в тайной любви. И отнюдь не потому, что он так и не перерос ее.

На выпускной Рита пришла в школьной юбке и белой рубашке. Из праздничного на ней были только новые итальянские колготки. Ей и в самом деле было все равно, что она выглядит как золушка среди одноклассниц в нарядных, длинных, в пол платьях. Получила аттестат, и потом они с родителями и бабушкой пошли праздновать окончание школы в Макдональдс, пока ее одноклассники — и Рома Забелин тоже — развлекались в ресторане. А у Ритки началась новая жизнь. И в самом деле новая.

Началась она с операции по коррекции зрения, которую ей разрешили сделать родители — после того, как Рита на радость всей семье поступила в ВУЗ на бюджет. А потом неподалеку от дома построили торгово-развлекательный центр, а в нем — открыли фитнес-клуб. Рита просто проходила мимо. И почему-то не прошла. А войдя один раз — втянулась. Были, конечно, и перекосы, и месяцы на гречке с куриной грудкой, и перетренированность, и баловства с протеиновыми коктейлями. Но менее чем через два года Рита преобразилась полностью. Фигура отточилась до идеальных параметров, исчезла сутулость, а вот грудь — грудь осталась. На лице прорезались скулы, заиграли глаза. В общем, состоялось классическое превращение из гадкого утенка в лебедя. Правда, сказка умалчивает о том, как потом жил прекрасный лебедь. И вспоминал ли он о том, что был когда-то гадким утенком. Рита вспоминала. Нет, не специально. Но сутулая «швабра Колосова» в астигматических очках где-то сидела внутри. Именно поэтому отношения Риты с противоположным полом не складывались. Точнее, складывалась, но не так. Внутреннюю неуверенность она прятала за чрезмерной общительностью. И прекрасно дружила с молодыми людьми. Но все свое с ними общение выстраивала по такой линии, чтобы избежать даже намека на романтику. А если такое все же случалось — позорно сбегала. Высокая, фигуристая, голубоглазая и черноволосая — в общем, с такими внешними данными, что можно сводить и сводить с ума противоположный пол — Рита Колосова упорно держалась в рамках френдзоны. Что-то то ли сгорело тогда, в подростковом возрасте, то ли неправильно сложилось — но все, что выходило за грани дружбы, Ритку пугало. Спасибо, Ромочка Забелин.

Он явился за своим «спасибо». Рита отчетливо помнила тот день — у них был корпоратив. В смысле, в их клубе какая-то фирма праздновала корпоратив. И вот вам здравствуйте — господин Забелин.

Она его узнала сразу. Обмерла и тут же себе запретила как-то выдавать волнение. Включила гостеприимную хозяйку, улыбалась, хлопотала, все рассказывала и показывала гостям. Именно за это ее и ценил Мамаев, который присмотрел Риту в фитнес-клубе — тогда он был владельцем этого клуба. Потом с фитнеса Леша переключился на стрельбище и предложил Рите работу в своем новом проекте. И не прогадал. Девушка «под Лару Крофт» — а у Риты и в самом деле наблюдалось отдаленное сходство с легендарной исполнительницей этой роли Анжелиной Джоли — которая в обтягивающей футболке и узких брюках расцветки «хаки» приветствовала гостей клуба, была очень выгодным имиджевым ходом. Именно Риткины фото украшали рекламные брошюрки и сайт клуба. А сама Маргарита против этого совершенно не возражала, это даже льстило. Во всем, что касалось внешности, она была уверена. Главное, чтобы в душу никто не лез.

А тут Ромочка. Чтоб ему. Рита уже почти уверилась, что он ее не узнал. Это, с одной стороны, ее обрадовало, а с другой… С другой что-то внутри хотело, чтобы он увидел, узнал, какой стала теперь «швабра Колосова». И это ее желание исполнилось.

— Рита? — раздалось за спиной. — Рита Колосова?

Она обернулась. На нее своими черными глазами смотрела ее первая жгучая безответная любовь. И стал еще краше, надо признать очевидное. Из смазливого подростка превратился в шикарного и обаятельного молодого мужчину. И вопреки всему сердце екнуло — почти как тогда. Но Ритка взяла непослушную мышцу под контроль и широко улыбнулась.

— Да, это я, — и даже указала пальцем на бейдж на своей фирменной футболке.

Ромочка несколько секунд пялился на ее грудь. А потом поднял взгляд к лицу, нахально улыбнулся — а наглость никуда не делась, лишь смягчилась немного — и спросил:

— Ты меня не помнишь?

— Вы уже были у нас? У нас действует система скидок для постоянных клиентов, напомните вашу фамилию, — Ритка с деловым видом повернулась к компьютеру. Но сердце колотилось прямо в горле.

— Забелин. Роман Забелин.

Рита тихонько выдохнула и поняла, что дальше притворяться невозможно и неправильно.

— Рома-а-а-н, — она с широкой улыбкой снова к нему повернулась. — Какая неожиданная встреча! По-моему, — Ритка не смогла удержаться от шпильки. — Ты слегка подрос со времен школы.

Он запрокинул голову и заливисто расхохотался.

— Ну ты и язва!

— Простите, ради бога! — Ритка все так же демонстрировала дежурную улыбку. — Клиент всегда прав.

— Перестань, — отмахнулся Роман. — Слушай, но ты… если бы не бейдж — я бы тебя не узнал. Я на самом деле сомневался, думал ты — не ты. Ты… Ты шикарно выглядишь, просто вот… — и он развел руки, словно не находил слов.

— Спасибо, — церемонно склонила голову Рита. Она не позволяла себе расслабиться. Но его слова все же были приятны. Очень приятны.

— Нет, одним спасибо не отделаешься! — рассмеялся Роман. — Ну давай, не прячься там за стойкой, выйди, дай полюбоваться. Ну заодно и проверим — правда ли я вырос.

Рита не стала говорить, что полюбоваться сегодня у него уже были и время, и возможность. Клиент всегда прав. Вышла. Уперла руки в бедра и позволила на себя любоваться — не убудет с нее. Смотреть Рома умел — нагло, раздевающе. Не научись Ритка носить маску — обязательно бы покраснела. А так — лишь усмехнулась. Но все же оказалась не готова к тому, что произошло дальше.

Роман ее поцеловал. Коротко, крепко, в губы.

За такое следовало бы дать по морде. Ко всему прочему, тут еще и камеры. Но Рита настолько опешила… Никто никогда не вел себя так с ней. Но глазами получилось сверкнуть вполне грозно, хоть и запоздало.

— Не сердись, — Роман попыталась удержать ее за руку, но она резко освободилась и вернулась на свое место. Больше всего Ритку задело не такое наглое вторжение в ее личное пространство, а… собственная непонятная реакция на этот поцелуй. И дело даже не в камерах. А… она пока не понимала, в чем.

— Я не сержусь, — она старалась вернуть тот прежний ровный тон, но не получилось. — Но больше так не делай.

— Прости, я не смог сдержаться! Я сражен в самое сердце, — этот наглец и в самом деле прижал руку к груди.

— Я не кардиолог.

Он рассмеялся, но на этот раз мягко.

— Верю. Дай мне и моему сердцу шанс.

— О каком шансе ты говоришь?

— Поужинай завтра со мной. Любое место на твой выбор.

— Завтра я работаю до позднего вечера, — соврала Рита.

— Тогда любое место в любой твой свободный вечер, — Романа облокотился на стойку респешна и уставился на нее своими томными очами. — Дай мне шанс. Может быть, я хочу извиниться за все те нехорошие слова, которые говорил о тебе в школе.

Ритка лишь закатила глаза. Но через три дня действительно отправилась в какой-то модный пафосный ресторан — выбор Рита предоставила Роману. За собой она оставила право сразить его окончательно и наповал. И проделала это не без помощи черного брючного костюма с кружевным бюстье и черных шпилек. На них она возвышалась над Романом на полголовы, но его это не смутило.

— Когда ты снимешь каблуки, мы будем одного роста, — он открыл перед ней дверь «бентли» молочного цвета. Однако. Сражать будет не только она. Игра шла на равных.

— Я люблю носить каблуки, — парировала Рита, усаживаясь.

— Ну в постель же ты в каблуках не ляжешь, — последовал симметричный ответ. Ритка возмущенно фыркнула, пристегиваясь. — Да, ты права, — ухмыльнулся Роман, пристально глядя на нее. — В постели, собственно, какая разница: есть каблуки или нет…

Значит, играть будем совсем без правил, Ромочка? Ок, я согласна.

* * *

Игра действительно шла без правил, а осада — по всем фронтам. Алексей и Миша, ее начальник и сменщик, поспорили на бутылку коньяка минимум десятилетней выдержки. Умудренный жизненным опытом и тремя браками Алексей ставил на мужскую настырность. Мишка по молодости вверил судьбу коньяка женской неприступности. Оба с удовольствием и даже азартом наблюдали за ходом действий — визиты Ромки в клуб, присылаемые туда же шикарные букеты, частые телефонные звонки.

— Марго, ну цветы же хороши необыкновенно! — Мамаев, восхищенно цокая языком, крутит в руках букет.

— Забери жене, — пожимает плечами Рита.

— У него на роже написано — бабник, — не отстает Михаил. — Зачем тебе кобель, заведи лучше собаку.

— Мне некогда с ней гулять, — по привычке парирует и напарнику Рита. Внутренне же в который раз изумляется, как быстро ее жизнь очень сильно переменилась.

Есть такая расхожая фраза — бойтесь мечтать, мечты сбываются. Ритке она всегда казалась красивой и лишенной практического смысла. Но в ее конкретном случае эта фраза оказалась стопроцентной правдой. Спустя чуть более, чем десять лет, ее мечта сбылась. Рита хотела, чтобы Ромка Забелин признался ей в тайной любви. Получите, Маргарита Николаевна, и можете не расписываться, на слово поверим.

Спустя пару месяцев Ромочкиных ухаживаний Рита с изумлением поняла, что он не намерен сдаваться. И накал внимания не сбавлял, хотя в активе у Ромы значилась пара мимолетных поцелуев — и все. Ритка же… Рита совсем в себе запуталась. Сначала она просто упивалась — надо быть честной, именно упивалась этими красивыми ухаживаниями. Так, с таким размахом, за ней никто не ухаживал. И это кружило голову, даже если эта самая голова считала себя очень здравомыслящей. Кроме того, был и некий элемент… наслаждения собственным превосходством, даже триумфом — так, наверное. Ты, Ромочка, в школе надо мной смеялся, а теперь возишь меня по ресторанам, шлешь дорогущие букеты и выпрашиваешь поцелуи. «Есть в мире справедливость!», — уверилась Рита Колосова. И на этой мысли зашла в тупик. Что делать дальше с этой справедливостью, а, главное, с Ромой, она не представляла. Развивать отношения дальше, в том направлении, куда их упорно тащил Роман — так что-то внутри противилось такому повороту событий. Все прекратить — не хотела, да и не представляла — как? Все слишком далеко зашло.

Именно в этот момент Рома предложил ей совместную поездку с целью отдыха. На Мальдивы — ни больше, ни меньше. Для Риты что Мальдивы, что Марс — были понятия одного масштаба доступности. Поэтому сначала она опешила. А потом взяла — и согласилась. Потому что Ритке в голову пришла гениальная идея о том, что если Роме дать то, чего он так хочет — то все как-то само собой прояснится. Ну, может быть, он получит, чего добивался — и тихо свалит в закат. И это Риту вполне бы устроило. Самолюбие свое она уже натешила, да и с девственностью расставаться давно пора, а тут все просто одно к одному складывается. И она согласилась.

Ошиблась Рита фатально.

На тропическом острове, в бунгало, под шелест пальмовых листьев и плеск океана девственности она таки лишилась. А потом лежала и слушала сбивчивый Ромкин шепот. А он гладил ее грудь и пытался прийти в себя.

— Ритка… — он терся щекой о ее плечо. — Так ты что… ты меня все это время… ждала? Еще со школы?

Теперь опешила Рита.

— В каком… смысле? — ей очень хотелось убрать его руку. Ибо думать она мешала.

— Ну… — Рома негромко хохотнул. Он, похоже, все же пришел в себя — сжал грудь и довольно вздохнул. — Ты же по мне сохла в школе.

— Мгм? — бессодержательно отозвалась Рита. Она не ждала такого поворота разговора. Да и вообще, теоретически, потеря невинности — это событие, которое надо прожить и пережить. А не думать после него, что бы поумнее сказать.

— Да ладно, не отпирайся, это все знали.

А она-то думала, что это был такой секрет секретный и тайна тайная. А оно вон чего. Впрочем, это сейчас Риту совершенно не взволновало. В конце концов, это было десять лет назад, и той влюбленной некрасивой девочки больше нет. Нет. Так себе Ритка сказала. Поэтому демонстративно зевнула и равнодушно ответила:

— Наверное, было дело. Я не помню.

— Вруша… — Роман прижал ее к себе и обнял. — Сохла, сохла… и дождалась…. Девочка моя…

Ритке это заявление показалось, мягко говоря, преждевременным, но она не стала Рому разубеждать. Тем более, у них намечалась вторая серия. Может быть, во второй раз будет приятно. Первый раз было ожидаемо больно, но Рита большая девочка и умеет терпеть боль. Поэтому она не стала спорить, а с готовностью Рому поцеловала. И это стало первым звеном в цепи фатальных ошибок.

В результате которой, спустя наделю после возвращения с Мальдив, Рита обнаружила себя в очередном роскошном ресторане, в окружении квартета скрипачей, с Романом, стоящим у ее стула на одном колене с коробочкой в руке. В коробочке — кольцо. А Ритке кажется, что это все не с ней происходит, что это картинка из кино, не более. Скрипки что-то пронзительно играют, Рома улыбается ей, но глаза его кажутся ей пустыми, какими-то блестящим и стеклянным, как кольцо в коробочке. Хотя кольцо-то — явно не со стеклом. И Рома что-то говорит, но из-за скрипок не слышно — что. Впрочем, и так понятно — что. Непонятно, что делать. А другие посетители ресторана, которые уже почти все обернулись в их сторону, начинают аплодировать. И что, вот что прикажете делать в такой ситуации?!

Рита неловко и неуверенно кивнула, но этого оказалось достаточно. И вот уже кольцо на ее пальце, а Рома целует ее.

Приплыли, блин.

* * *

На следующий же день Риту повезли знакомиться с мамой. И Ритка маме не понравилась. А саму Риту этот факт даже не огорчил — она все еще пребывала в состоянии полнейшего отупения от быстроты и неожиданности свершившихся событий.

Мамино недовольство длилось недолго. То ли единственный и горячо любимый сын быстро и доходчиво объяснил маме, что ей делать со своим недовольством, то ли мама была достаточно умной для того, чтобы понять это самостоятельно — но Рита быстро превратилась «в нашу дорогую Риточку». И грядущий брак стал уже практически свершившимся фактом. Начали обсуждать даты, место проведения торжества и направления свадебного путешествия. На Риту посыпались подарки, уже не букеты и прочие милые пустяковины, а настоящие, дорогие — ювелирные украшения, шубка, дизайнерские сумки и шелковые платки за баснословные деньги.

Сказка. Просто какая-то волшебная сказка. В которой Рита не могла найти отведенную ей роль.

Роман даже хотел подарить ей новую машину, но тут Рита уперлась. Ее купленная на собственные деньги старенькая «мазда» служила ей верой и правдой, и Рита держалась за нее, как за последний якорь прежней жизни. «После свадьбы подаришь новую машину», — отшучивалась она.

Но машину ей не подарили. Потому что свадьбы не случилось.

* * *

Все снова походило на кино. По крайней мере, Рита была уверена, что такие ситуации бывают только в фильмах — придуманные сценаристами и снятые оператором. Но уж никак не в реальной жизни.

Рома вернулся из недельной командировки. Позвонил, сказал, что соскучился, позвал в ночной клуб — давно хотел ее познакомить с самыми близкими друзьями, у одного из них как раз сегодня день рождения. Но у Ритки, как назло — очередной корпоратив. Их стрелковый клуб стал весьма популярным местом для таких мероприятий — на радость Алексею, потому что это приносило хорошие деньги. А вот Ритке — дополнительная нагрузка, ведь сопровождение таких мероприятий всегда ложилась на нее. Во-первых, она лицо клуба, во-вторых, в отличие от Миши, она умеет ладить с людьми. В общем, вечер у Ритки был рабочий — плотно и допоздна. Рома поохал, они договорились о встрече на завтра.

А Алексей Владимирович взял — и явил царскую милость. Точнее, он бился аки лев за коньяк. Спор между Алексеем и Михаилом считался пока незавершенным, окончательной и финальной точкой должна была стать свадьба. Поэтому Мамаев по привычке лоббировал свои интересы. И великодушно отпустил Ритку к жениху — помиловаться после разлуки, как он это называл. А сам остался принимать и обслуживать корпоратив.

Да уж, намиловались они с Ромой… Но обо всем по порядку.

Рита не стала перезванивать Роману, решила сделать сюрприз. Заскочила домой, навела парадный внешний вид — Ромке нравилось, когда она выглядела ярко, хотя сама Рита предпочитала пользоваться декоративной косметикой по минимуму и не носить вычурных вещей. Но сегодня она будет знакомиться с друзьями Романа, место встречи — ночной клуб, который принадлежит как раз одному из них. Поэтому — боевой раскрас, подаренная Ромой одежда — и вперед!

В этом клубе они уже были, и Риту здесь знали. И проводили, так сказать, в кулуары — место приватной вечеринки владельца клуба и его гостей.

А там…

А там как в дурном кино. Хотя почему — дурном? Может, и ничего кино — если смотреть как на кино. А Ритка стояла, открыв рот.

Больше всего ее поразило даже не то, что она застала своего жениха со спущенными штанами на какой-то девице в распахнутой на груди блузке. А то, что это все происходило не, скажем, в его квартире, в приватной обстановке. А в помещении, в котором было с десяток, если не больше, человек. Но все они были заняты своими делами — кто-то такими же, как и Рома — диваны у стен позволяли это, кто-то пил за столом и о чем-то пьяно спорил. А она стояла и смотрела. А потом ее заметили. Рома вскочил, и она почему-то сразу обратила внимание, что штаны у него расстегнуты и оттуда торчит то, что и должно в таких обстоятельствах торчать. И этот кусок темно-розовой плоти на фоне черных брюк вдруг вызвал такое омерзение, что до тошноты. И сдернул с нее оцепенение. Рита развернулась и…

И потом — провал. Как и куда она шла, что делала — Рита не помнила. Следующее отчетливое воспоминание — она сидит за стойкой бара и пьет водку. Шот за шотом. Где этот бар, в том же клубе или в каком-то другом — она не представляла. Пила. Водка казалась водой. Водой, которая не утоляла жгучую колкую сухость внутри.

Вот эта публичность жалила больнее всего. Словно он хотел специально показать — не только ей, всем, всем! — как мало она для него значит. Унизить при всех, насмехнуться, оскорбить. Рита провела рукой перед лицом. Ей казалось, что у нее на переносице снова появились уродливые очки с толстыми астигматическими стеклами. Бармен воспринял этот ее жест иначе и поставил перед ней очередной шот с водкой. Рита замахнула его, умыкнула пару ломтиков лайма у пьющей по соседству текилу парочки. Они покосились на нее, но ничего не сказали. А Рита встала, отвернулась от бара. И увидела его.

Он возвышался над толпой как бог — над простыми смертными. В мигающем свете стробоскопов его волосы блестели как золото, а лицо… лицо было бесстрастным. Как и положено бессмертному богу. И она пошла к нему.

А потом — провал.

Следующее более-менее яркое воспоминание — как ей протягивают полотенца.

— Хочешь секса — изволь смыть с себя все.

Секса? Она хочет секса?! Не-е-ет, она хочет реванша! И полотенце перешло из рук в руки. Дальше — снова провал, а вот потом — самое яркое, самое четкое, самое…удивительное воспоминание.

Здесь есть только мы. Ты и я.

И она вдруг почувствовала это. Что ничего нет, вообще ничего. И только он и она. Только его большое, горячее и красивое тело. Негромкий голос и уверенные руки. И больше провалов уже не было, и Рита помнила все.

Как касался. У него какие-то совершенно необыкновенные, особенные руки. И он касался ими — касался везде, шея, плечи, грудь, живот, между бедер — касался как-то просто и одновременно особо. И от этих касаний Рита вдруг перестал себя чувствовать… кем-то. Она стала чем-то, чем-то, предназначенным исключительно для того, чтобы испытывать удовольствие. И она это удовольствие испытала.

Когда он вошел в нее — гораздо более крупный, чем Роман, и одновременно — идеальный для нее, Рита это поняла вдруг четко. Что сейчас, скоро, это случится. И это случилось.

Спустя три месяца после утраты невинности Рита Колосова вдруг испытала оргазм. С совершенно незнакомым мужчиной.

После он обнял ее, прижал одной рукой ее спиной к своей груди. И молча дышал ей в основание шеи. Уже спокойно, размеренно.

А у Ритки до сих пор сердце трепыхалось, никак не желая перейти на нормальный ритм. Да как же это… Да что же это…

— Во второй раз я буду сверху! — ей просто смертельно необходимо было что-то сказать, чтобы выйти из этого состояния блаженного «я-больше-ничего-не-хочу-и не-соображаю».

За спиной хмыкнули. Большая ладонь скользнула по бедру и обхватила ягодицу.

— Тогда третий раз — анал.

— Иди ты в жопу!

— Я именно это и сказал.

— Я не занимаюсь анальным сексом!

— А я не бываю снизу.

На этом их абсурдный диалог — особенно абсурдный для незнакомых людей, которые буквально только что бурно занимались сексом — застопорился. А спустя некоторое время Рита поняла, что любящий быть сверху мужчина спит.

Надо уходить. Но стоило шевельнуться, как его рука на ее бедре напряглась. Нет, надо дождаться, когда он заснет покрепче — потому что уходить при нем Ритка теперь просто не могла. Только когда он заснет. Просто подождать. Подождать. Подождать…

На этой спасительной мысли Рита и уснула.

Проснулась она будто от толчка. Долго не могла понять, где она. Потом вспомнила. Ужаснулась, облилась холодным потом. И только после принялась анализировать ситуацию. Сколько времени — непонятно. На бедре уже не чувствуется тяжесть руки. Но дыхание за спиной — тихое и размеренное — в ночном беззвучии слышно отчетливо.

Рита осторожно повернулась. Он лежал спиной к ней и мирно спал.

Надо уходить. Она аккуратно встала. Так, одежда ее где?! А, в ванной. Рита бесшумно прошла по ламинату, раза три обернувшись. Спит.

Одежду она сгребла в охапку и принялась спешно натягивать — не глядя и как попало, лишь бы быстрее. Потом в прихожую, в темноте, наощупь, достала шубу, схватила сумочку и сапоги — и босиком выскочила на лестничную площадку. С каждой секундой перспектива встретиться лицом к лицу с хозяином квартиры казалась Рите все более и более пугающей. То, что она натворила, теперь ужасало Риту. Повеситься на шею незнакомому мужчине, напроситься к нему домой и лечь с ним в постель… Боже, кто бы ей сказал еще вчера, что она на такое способна?! Никакие поступки Ромы не оправдывали этого ее морального падения. Так думала Рита, спустившись на два пролета — как была, босая, и только там, между этажами рискнула остановиться — чтобы обуться и застегнуть то, что не успела застегнуть там. В той квартире, где она морально пала так низко, что ниже просто некуда.

* * *

На самом деле — думала Рита уже дома, сидя за столом и ожидая, когда остынет чай — хуже и ниже все же есть куда. Вот если бы она не проснулась… Точнее, если бы она проснулась позже хозяина квартиры… Рита прижала ладони к запылавшим щекам. Она смутно помнила, что стонала ночью. Громко. Так, как не стонала никогда. Ко всему прочему еще и это.

И вот если бы после всего этого ей бы пришлось смотреть ему в лицо… Отчетливо запомнившееся ей лицо с очень ровными и правильными, слегка даже графичными, почти всюду прямыми чертами — ровный тонкий нос, четкая линия бровей и сдержанно поджатые губы. И тело у него просто… Щеки еще сильнее вспыхнули. В общем, это огромное везение — что она успела проснуться раньше. Возможно, счет шел уже на минуты, потому что когда Рита все же включила телефон и посмотрела на время — было уже начало седьмого. Возможно, она успела уйти незамеченной буквально в последние минуты — ведь день будний, и не исключено, что хозяин квартиры встает рано. Но теперь… теперь можно радоваться хотя бы тому, что ее позор останется только с ней. А сама с собой Ритка рано или поздно договорится. А вот если бы ей пришлось разговаривать с тем, перед которым она показала себя с такой стороны… Нет, все же ей повезло — что она смогла уйти раньше!

Ритка сама себе усмехнулась и принялась пить чай. Ну вот, начинаем искать плюсы. А, значит, живем. И она задумчиво покосилась на телефон. А потом взяла его в руки, разблокировала экран. В мессенджере последний открытый чат — с Алексеем, Рита отчиталась ему, что добралась домой. А чуть ниже — двадцать восемь непрочитанных сообщений от Романа. И двенадцать непринятых звонков от него же. И рано или поздно на них придется ответить. Хотя бы для того, чтобы вернуть подарки. Но не сегодня.

И как же все-таки хорошо, что Рита не согласилась поменять машину. А то как бы ей было сегодня к кудеснику доктору Золотову добираться?

* * *

— Вы немножко пораньше приехали! — дружелюбно щебетала девушка-администратор. — Придется подождать, у Игоря Витальевича еще прием другого пациента идет.

— Ничего страшного, я подожду, — кивнула Рита. Она и в самом деле приехала раньше. Потому что дома было невыносимо. Уснуть она так и не смогла, несмотря на то, что спала сегодня ночью мало. Плечо ныло, и обезболивающее не действовало. И периодически вибрировал на беззвуке телефон, терзаемый Романом. У него еще достанет ума приехать. В общем, Рита решила, что лучше тут, в «Нобиле» подождать. У них тут симпатично, светло и даже уютно.

— Присаживайтесь, вон там у нас диваны, журналы, можно посидеть, почитать. Кабинет Игоря Витальевича второй по коридору налево.

— Спасибо, — поблагодарила Рита, прошла и устроилась на диванчике у стены. Читать журналы не хотелось. Хотелось, чтобы доктор уже быстрее освободился и сотворил чудо.

Через пару минут сидеть Ритке надоело, и она встала. И пошла в направлении того кабинета, куда ей минут через семь предстоит войти. На кабинете красовалась подтверждающая табличка: «Остеопат Золотов Игорь Витальевич». Ну, давай уже, быстрее освобождайся, Игорь Витальевич, очень достала эта противная ноющая боль.

Словно в ответ на Риткины мысли из-за двери раздался стон. Такой стон, что Рита невольно шагнула назад. Чем они там занимаются?! Раздался еще один стон, и Рита оглянулась, словно не веря тому, что слышит такие звуки в медицинской клинике. Из кабинета напротив как раз вышел огромный мужчина с закатанными до локтя рукавами белого халата. Он подмигнул Ритке.

— Да-да, у Игоря Витальевича еще и не такие звуки можно услышать из кабинета, — врач ухмыльнулся. — В основном, конечно, стонут. Но иногда и кричат.

— Кричат? — у Ритки округлели глаза.

— Это редко, — добросердечно успокоил ее собеседник. — А вообще, вы не бойтесь, Игорь Витальевич — он очень нежный. И руки у него прямо вот… волшебные.

— А вы откуда знаете? — подозрительно заинтересовалась Рита, ошарашенная этим внезапным панегириком. Опять же, когда один здоровенный дядя говорит про другого «нежный» — это…

— Он мне тазобедренный сустав в чувство приводил, — не дали додумать мысль Ритке. — Никто не мог помочь, а он раз — и… Ну, не раз, конечно. Но за две недели на ноги меня поставил.

— Вы тоже стонали? — улыбнулась Рита. А он забавный — этот большой небритый доктор.

— Нет, что вы, я — кремень! — тот в ответ тоже широко улыбнулся. — Но в отдельные моменты матерился — отрицать не стану.

Рита рассмеялась.

— До-о-о-кто-о-ор Ле-е-епеше-е-ев, — раздалось от стойки администратора звонкое. — Вас ждут.

— Бегу, Инночка, бегу! — доктор Лепешев кивнул Ритке на прощание и пошел по коридору, на ходу еще выше подворачивая рукава халата.

Едва фигура в белом халате скрылась за поворотом, за дверью послышались голоса, и Рита отошла в сторону. Из кабинета выплыла румяная дама в не до конца застегнутой блузке на объемистом бюсте. Почему-то недобро зыркнула на Риту и с придыханием пропела в проем двери: «До послезавтра, Игорь Витальевич!», после чего демонстративно закрыла дверь и подефелировала к стойке администратора.

«Ну и ладно, — подумала Рита. — Подожду немного. Наверное, ему надо продышаться после такой страстной мадамы. А, может, сам пригласит». Однако, когда спустя пару минут приглашения не последовало, сама нажала на ручку двери.

— Можно?

— Да-да, проходите.

У окна, спиной к двери, стоял мужчина. Почти такой же большой, как весельчак доктор Лепешев, только не седой. И, в отличие от Лепешева, он был одет не в белый халат, а в темно-бирюзовый костюм из рубашки с короткими рукавами и свободных штанов. На ногах у него были слайдеры, под которыми обнаружились носочки веселенького голубенького, какого-то детского цвета. Эти носки на весьма немаленьких ступнях почему-то развеселили Риту. А потом доктор Золотов обернулся, и веселиться Ритке резко расхотелось.

Стоя от нее примерно в трех метрах, на нее смотрел мужчина, с которым она провела сегодняшнюю ночь.