Часть 45. Яна

Яна

Открыв глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Напротив тумбочка без одной ручки, покрытый толстым слоем пыли телевизор. Из прорехи между цветастыми занавесками струился солнечный свет.

Незнакомое одеяло в полоску, узкая жёсткая кровать. Кто-то щекотно, но приятно сопел в затылок…

Тяжесть мужской ладони на бедре окончательно привела в чувство.

Набиев! Дом Виктора! Толик!

Подскочив будто ужаленная, села на край кровати.

Сколько сейчас времени? Неужели поспала работу?

Бегло взглянула на часы: начало седьмого. Слава Богу.

— И сколько там? — не открывая глаз, хрипло спросил Ян.

— Пора уже. Мне… домой надо, переодеться… — торопливо пригладила растрепанные волосы, пытаясь рассмотреть своё отражение в мутном экране телевизора.

Господи, Набиев. Мы спали вместе, а я этого даже не помнила! Даже как вырубилась вчера не помнила!

— Ну давай ещё пять минут полежим, и пойдём, — сонно пробурчал он.

— Какие ещё пять минут? Нет, нет, я и так уже опаздываю!

Он нехотя поднялся и сел рядом. На левой щеке помятый отпечаток подушки. Несколько раз моргнув, взъерошил пятернёй шевелюру и положил голову мне на плечо. Его волосы приятно щекотали шею, хотелось забить на всё, и сидеть вот так целый день, не шевелясь.

Бросила взгляд на его руки: костяшки пальцев украшали подсохшие корочки запёкшейся крови.

Какой же он ещё мальчишка. Горячий, бесстрашный, бросается на амбразуру не думая о последствиях. А поступки настоящего мужчины.

Слабо представляла себе Тимура в этой ситуации. Тот бы несомненно предложил вызвать милицию и предоставить разбираться им. И был бы прав, конечно. Но вот эта непоколебимая уверенность Яна, его мужской стержень в таком ещё столь юном теле, всё это подкупало и восхищало. Как за каменной стеной — это именно про него.

Тимур… кажется, что он был вообще в какой-то другой жизни.

— Всё, просыпайся, мне пора, — мягко освободила плечо и поднялась с кровати. — У тебя, между прочим, урок в восемь начинается.

— А можно я прогуляю? — озорно улыбнулся он, и сладко потянулся.

— Нет, нельзя!

— А то что? Двойку поставите?

— В четверти. А лучше сразу за год, — поддержала шутку я, и сама удивилась, как просто всё стало. Ушла эта скованность и зажатость, и страх ушёл, что делаю что-то не так. Это моя жизнь, почему кто-то должен диктовать мне её правила?

Совсем скоро ему восемнадцать и он будет иметь право встречаться с кем угодно! Ну а то, что я его учитель… так это не вечно. Какой-то один учебный год, он выпустится, и всё — не будет больше этих дурацких условностей! И пусть только попробует кто-то посмотреть косо! В конце концов я никого не убила и не обокрала, обкраду только себя, если не позволю себе попытаться быть счастливой.

Взглянула на него, такого сонного, с запутанными волосами, и вдруг поняла, что, наверное, это и есть любовь. Всё то, что творится внутри иначе не назовёшь. Да, всё произошло быстро, но разве чтобы полюбить обязательно должны пройти годы?

Вот такая странная, может, неправильная, запретная и совершенно нелогичная любовь.

Вдруг поперёк радужных фантазий пробежала чёрная кошка. Вообще-то он ещё не признавался мне в глубоких чувствах и не факт, что испытывает то же самое. То, что заступился за меня и разделался с Толиком — ещё ни о чём не говорит. Может, он человек такой — обострённое чувство справедливости, захотел поиграть в супермена…

Нет, я видела его глаза! У него есть ко мне чувства. Есть!

Ян поднялся и, подойдя ближе, заключил в объятия. Молча, без слов. Прижал крепко-крепко.

— Ну ладно, пойдём, я тебя провожу, — бодро произнёс он, легко коснувшись губ.

— Может, не надо вместе, вдруг кто-то увидит… — засомневалась я.

— Да кто тут увидит? В этом районе никто из наших не тусуется. Тем более в такое время.

— А не из ваших? Просто кто-то из школы может жить где-то рядом.

— Ну хорошо, дойдём до остановки и потом в разные стороны, — подумав, предложил он, и я согласилась.

Выйдя за руку в коридор, заглянули в большую комнату: за столом расположились два паренька, у каждого в руках по бутылке пива. В половина седьмого утра. Откуда они здесь взялись в такую рань?

Заложив руки за голову на старой тахте лежал Бес: перекатывая в зубах спичку, безразлично разглядывал покрытый копотью потолок.

— Спасибо, с меня должок, — игнорируя гостей, Ян протянул Виктору ключ.

— Сочтёмся. До свидания, — обратился уже ко мне, приподняв с глаз надвинутую кепку.

На улице было свежо и по-осеннему прохладно, хотя день обещал быть жарким — яркое солнце поднималось всё выше, и даже слегка припекало плечи. Мы шли с Яном за руку, обсуждали погоду, музыку, школу, словно два подростка, словно не было никогда никаких границ.

Дойдя до остановки, нехотя расцепили пальцы: автобус уже показался за поворотом.

— Ты сейчас домой? — грустно спросила я, не желая расставаться.

— Да, и потом в школу. Обещаю, — улыбнулся он и крепко обнял. — А ты к третьему придёшь?

— Да, — изумилась я, поражаясь такой точной осведомленностью моим расписанием.

Запрыгнув в дребезжащий автобус, он забежал в салон и занял место у окна. Подышав на стекло, нарисовал пальцем кривое сердце.

Самый безбашенный парень из всех, кого я когда-либо встречала.

С улыбкой брела к дому, вспоминая сегодняшнее утро, тепло его ладони на своём бедре. События вчерашнего дня — выходку соседа, драку — я просто вычеркнула из памяти, не желая портить прекрасное настроение. Но увы, чем ближе я подходила к бараку, тем больше улыбка сползала с лица. Снова туда, к реалиям. Пьющая мать, её сожитель… Толик. Встречи с ним я немного боялась, но выбора не было. В конце концов, утром все в сборе, не накинется же он на меня при ребёнке.

Тихо зайдя в коридор, увидела на кухне Дину, помешивающую что-то в заляпанной кастрюльке. Смахнув с покрасневших глаз набежавшую влагу, громко шмыгнула носом.

— Привет, — осторожно поздоровалась я, снимая туфли.

— Привет. А у нас тут горе, — с мрачным лицом поделилась Дина и всхлипнула.

Внутри всё оборвалось, неужели Ян его…

— Толя мой вчера на прогулку вечером пошёл и упал, представляешь. Да так, что теперь вот лежит в больнице с переломом руки и сотрясением.

Стараясь не подавать виду, облегчённо выдохнула. Мне не было его жаль, нисколько, но ради приличия пожелала здоровья и юркнула к себе.

В комнате за столом сидела мать, как всегда уже немного подшофе. Господи, она хоть когда-нибудь бывает трезвой? Николаши нигде не было видно. Мелькнула мысль, что он свалил, но это было бы слишком большим подарком. Так много хороших новостей за один день просто не бывает.

— Привет, доченька, может, попьёшь со мной чаю? Я уже кипяточек поставила.

По правде говоря, делить с ней трапезу не было никакого желания, но я ужасно хотела есть — со вчерашнего дня ни крошки, поэтому, хоть и без великого энтузиазма, но согласилась.

— Сейчас умоюсь и приду.

Быстро переодевшись, умылась в коридоре ледяной водой и, собрав волосы в тугую косу, села за стол. В вазочке лежали несколько подсохших овсяных печеньев, и пара барбарисок. На разделочной доске крупными ломтями нарезанный хлеб и колбасный сыр.

Сделав большой бутерброд, с аппетитом принялась поглощать пищу. Мать потягивала чай, листая местную еженедельную газету.

— У жениха была? — спросила она, и заискивающе улыбнулась.

В подружки набивается. Будто не она совсем недавно обзывала меня столичной проституткой.

Не желая посвящать её в детали своей личной жизни, проигнорировала вопрос.

— Замуж тебе пора, Янка. Карьерой сыт не будешь. Детишек надо, мне внучат — на старости лет порадоваться.

— Давно ли ты такой сентиментальной стала? — смахивая с блузки крошки, поддела я.

— Я и была, знаешь как маленьких люблю? Павлик вон — чудо мальчишка! Выйдешь замуж за Тимура, я к вам в гости буду на выходных приходить, малышей нянчить.

— Так и скажи, что мечтаешь, чтобы я поскорее отсюда съехала, — огрызнулась, и сразу же пожалела. Не нужно так. Какая-никакая, но мать всё-таки, а их, как известно, не выбирают.

— Зря ты так. Я вас знаешь как люблю, и тебя, и Вероничку… нашу… — перевернув страницу, запнулась, и приблизила газету к глазам. Пошарив рукой на столе, нашла очки с перемотанной изолентой дужкой, и нацепила окуляры на нос. — О, гляньте-ка, кто это у нас тут! Мать моя женщина! А я думаю: он, не он. Он, он, ну надо же, — покачав головой, расплылась в улыбке.

— То это о ком? — вытянула шею, пытаясь разглядеть, кого же она там увидела.

— Да вот, полюбуйся, ну и познакомься — батя твой, — мать кинула на стол газету.

Забыв о чае, округлила глаза, и взяла «Районный вестник».

На целую полосу была большая статья, заголовок крупными буквами гласил: «Маленькому городу — большое будущее», и ниже фото — три похожих друг на друга колобка в тесных костюмах, а в центре… отец Яна.

— И? Кто же из них? — недоверчиво хмыкнула, стараясь унять дрожь в руках.

— Да вон тот, посерёдке.

***

Отец Яна — мой отец?!

Отойдя от первого шока, вдруг поняла, что это глупость какая-то. Совсем мать спилась!

— Так это же Роман Алексеевич, в администрации работает.

— Ну да, он. Важный какой стал, ты погляди. Тощий был — дрищ-дрищём, а сейчас вон пузо какое отъел на взятках, — хохотнул мать, откровенно забавляясь. — А ты чего так удивляешься? Это сейчас я старая и страшная, а тогда, лет двадцать пять назад, знаешь какая красавица была — мужики головы сворачивали.

Ещё раз взглянула на фото: мелкое, нечёткое, я сама не с первого раза его узнала. Мать глаза залила и сочиняет сидит, пофантазировать захотелось.

— Так ты ж мне в детстве говорила, что мой отец капитан дальнего плавания, — подколола я, возвращая газету.

— Ну то я сочиняла.

Ну да, конечно. В общем, всё с ней ясно.

— Ладно, некогда мне рассиживаться тут с тобой, иди лучше Павлику сказки рассказывай, — положила в рот последний кусок бутерброда и ушла к себе в комнату.

Актриса, ей Богу. И ведь не в первый раз такое. Хорошо помнила, как однажды мы с ней кино какое-то смотрели, и она сказала, что один из актёров — мой родной отец. Будто познакомились они в Ялте на отдыхе, у них завязался бурный роман, и потом вот появилась я. Лет тринадцать мне тогда было, я даже сначала поверила, дурочка. А потом узнала, что не была она ни в какой Ялте никогда. С тех пор вообще её россказням перестала верить.

А про отца Яна тем более чушь полная — он уже женат был тогда, да и жили они в Подмосковье в то время. Так что мама тут прогадала, надо было в соседнего мужика на фотографии тыкнуть, я бы, может, на пять минут дольше сомневалась.

Улыбаясь своим мыслям, надела пиджак.

Из своей половины комнаты вышла Ника. В короткой юбке, глаза ярко подведены черным карандашом. Чего это она так вырядилась в школу.

— Смотрю кто-то себе жениха нашёл, — подмигнула я.

— А я смотрю кто-то дома не ночевал, — недобро бросила она в ответ.

— Я вообще-то уже взрослая, могу без разрешения проводить ночи где хочу, и с кем. И вообще… я с Тимуром была, — не краснея соврала первое, что пришло в голову.

— Угу, понятно. Кстати, я Тимура вчера вечером в центре видела, спрашивал, как у тебя дела. Врать — не твоё, — бросив на меня уничижительный взгляд, Ника сняла с крючка рюкзак и вышла из комнаты.

Попалась. Как неудобно получилось…

Хотя, я действительно уже давно взрослая и умею право делать, что хочу. К тому же у нее и в мыслях никогда не возникнет, что я могла быть с Яном. Ведь никто ничего не знает. И не узнает.