Глава 16. Плохая идея

— Куда по мытому?!

— С дороги!

— Грязными ногами!

— Ана, поди прочь!

Пижма с лёгкостью отпихнула толстушку, увернулась от пущенной вслед мокрой тряпки и, тяжело дыша, прошлёпала по мокрому дереву, оставляя после себя полосу грязи и аромат конского пота в гостиной, на лестнице и в широком, освещённом свежим рассветным солнцем коридоре, ведущем в покои Леноры.

Дверь распахнулась за мгновение до того, как агент забарабанила.

— Милочка, от тебя воняет, — спокойно сообщила дракониха, ничуть не смущаясь собственным, разительно контрастирующим со строгим дневным нарядом, видом. Полуголый супруг за её проглядывающим сквозь прозрачный пеньюар плечиком смущённо натягивал одеяло по самые уши, явно больше всего на свете желая избавиться от незваной гостьи.

Пижма тактично поправила сползшую ниже приличного бретельку на плече свекрови.

— Это вы ещё не нюхали лошадь, на которой я прискакала, — прокашлялась она.

Дядя Сэм, сверкнув панталонами, метнулся к окну и опасно перевесился через подоконник, высматривая бедную животинку:

— Загнала?! Как можно! Ана! Ана! — заорал он в увешанный тенями пустой двор. — Отшагай лошадку!

— Да счаз! — гаркнули в ответ. — Я к вам за скотиной приглядывать не нанималась!

— Ты к нам вообще не нанималась! Отшагай тварь, а то ж сдохнет! Весь воздух попортит! — мстительно уточнил Сэм.

— Неужто хуже ваших роз? — съехидничала со двора горничная.

Отец семейства убеждённо кивнул:

— Поверь мне. А потом ещё падальщики слетятся: весь дом загадят!

— Как дом?! — оскорбилась Ана. — Я ж токо пыль протёрла!

Дядя Сэм хлопнул мозаичными створками, заканчивая разговор:

— Вот и следи, чтоб скотина выжила, а то прямо в кухне её выхаживать буду!

Ответные ругательства стукнулись о закрытое окно и бесславно осыпались под копыта несчастной коняшке.

Ленора жестом фокусника извлекла мундштук с полюбившейся ей самокруткой и, щёлкнув пальцами, подожгла.

— Полагаю, милочка, у столь раннего и ароматного визита есть причины? В противном случае не смогу сказать, что рада тебя видеть.

— Я похожа на человека, способного угнать чужую лошадь, — Пижма опустила красочное описание спонтанного обучения верховой езде, — и в полуголом виде, — выставила она вперёд босую почерневшую стопу, — гнать половину ночи только для того, чтобы помешать вашему мужу расплатиться по счетам супружеского долга?

Ленора выпустила облачко дыма и медленно снизу-вверх осмотрела невестку.

— Вполне, — заключила она, стряхивая пепел под ноги.

— Хорошего же вы обо мне мнения!

— Хорошего, — подтвердила колдунья.

— Тогда смею вас разочаровать: Леонард в ж… в беде. И мы должны ему помочь.

Ленора тяжело вздохнула: можно подумать её непутёвый сынок впервые угодил в неприятности, затянулась последний раз и затушила сигарету о дверной косяк.

— Расскажешь по дороге.

Не пришлось даже отмываться и переодеваться: ванная с пеной и гардероб, как и многое в этом странном мире, были прихотью богачей, а не необходимостью. Ведьме стоило лишь щёлкнуть пальцами, чтобы запах человеческого пота, крепко переплетённый с лошадиным, отступил, а неудобное узкое платье Имоджин, мучавшее Пижму вчера вечером, сменилось вполне сносным дорожным камзолом и идеально скроенными штанами, сидящими, как вторая кожа.

Девушка блаженно выдохнула:

— Вы и так умеете?! Разве можно создать одежду из ничего?

— Я не создала её, милочка, а телепортировала из собственного шкафа, — облачённая в почти такой же наряд Ленора нервно ожидала, пока не доверяющий никому столь важного дела супруг сам взнуздает трёх лошадей. Дракониха мяла в тонких пальцах сигарету, не решаясь зажечь, но и не выпуская, чтобы хоть как-то себя занять. — Запах, кстати, тоже никуда не делся. Через полдня-день вернётся вдвое против прежнего.

— Не напугали, — буркнула агент. — Пусть Ювеналий насладится всеми его оттенками.

Сигарета треснула пополам, рассыпавшись мелкой крошкой у ног.

— Когда мы уезжали, этого поганца официально сместили с должности. Никто не ожидал, что столь незначительный проступок как…

— Как пытки иномирянки?

— Как пытки иномирянки, — Ленора раскрошила остатки самокрутки, — вызовет такие споры. Против него выступила Зинерва, а Лоренцо предоставил неопровержимые доказательства, что ты не единственная, кого он столь «ласково» встретил. Я была уверена, что он не сумеет никого переубедить…

Пижма втоптала мусор в землю:

— Видимо, сумел. Он, знаете ли, отлично толкает речи.

— Но чтобы схватить Леонарда? Под каким предлогом?! Если бы я знала… Мы с Сэмом ни за что не уехали бы! Мы бы…

— Сидели бы под дверью, чтобы первыми узнать результаты закрытого совета? — Сэм, привстав на цыпочки, обнял жену. — Милая, мы ничего бы не изменили.

— Мы были бы рядом! Не нужно было отпускать этого глупого беззащитного мальчишку.

Агент нехотя улыбнулась, вспомнив, как ловко обходил этот беззащитный мальчишка нападавших на него солдат, как уверенно и бесстрашно протянул руку председателю, словно он не сдавался старику, а оказывал честь.

— Не такой уж он и беззащитный, — с нежностью протянула она.

— И именно поэтому ты неслась сюда сломя голову, — Ленора вытащила ещё сигарету, чтобы и её постигла участь предыдущей, протянула вторую Пижме.

— Я неслась сюда сломя голову, потому что… Потому что… — агент сама не заметила, как развернула и изорвала в мелкие клочки тонкую бумагу. — Дура я потому что.

— Все мы такие. Иногда, — Ленора с благодарностью оперлась на плечо мужа, вскакивая в седло.

Пижма хотела влезть сама, но, памятуя о том, насколько это неудобная процедура, тоже приняла помощь Сэма. Покачнувшись, почувствовав, что непривычные к подобным поездкам ягодицы намертво прилипают к сидению, ухватилась за поводья:

— Скажите, что мы поставим этому козлу лечебную клизму из ашь два эс о четыре.

— Ничуть не сомневаюсь в твоей фантазии, милочка, поэтому соглашусь, что бы это ни было.

— А я ему просто пинка наподдам, — пообещал Сэм, первым выезжая из конюшни.

Слуги имения председателя совета магов с похвальной убедительностью делали вид, что не слышат ни стука по массивным, ныне крепко запертым, воротам, ни воплей ранних визитёров. Выставленная охрана кратко сообщила, что никого пускать не положено в связи с чрезвычайной ситуацией.

— Я вам эту чрезвычайную ситуацию знаете, куда засуну? — пригрозила Пижма.

Ленора, медленно снимая перчатки и разминая пальцы, тихо, но чётко, чтобы с той стороны ворот точно услышали, заметила:

— А если она не засунет, то засуну я. У меня больше опыта, мальчики, вам ли не знать.

Судя по звенящему молчанию, мальчики очень даже знали, о чём говорит дракониха, и освежать знания совершенно не желали.

— Отворяй, мужики! Хуже будет! Я за этих баб не ручаюсь! — Сэм пнул ворота, но, не подрасчитав сил, заскакал на одной ножке, ругаясь сквозь зубы.

Хрустнув суставами аристократических запястий, Ленора кратко констатировала:

— Мальчики, я вхожу, — и ударила по воротам заклинанием, разбрызгавшим во все стороны обжигающие искры, похожие на сварочные.

Агент отскочила, прихватив с собой свёкра, когда металл заскрежетал, покосился и, вывернув вкопанные в землю столбики, отразил остатки магии в штурмующих.

— Прошу прощения, — смущённо поднялась она с пузика дяди Сэма.

Ворота, защищённые от колдовства, удар выдержали, а вот земля вокруг них — нет. Взрыхлённая, словно экскаватором, она зияла чёрной пастью подкопа. Ленора поклонилась, справедливо ожидая аплодисментов.

— Ладно, — признала агент, — это было круто. А так вы можете?

Она нырнула в лаз первой, как ласка в хлев, полный толстых неповоротливых кур. Конечно, охранники ждали: выставили пики, готовые шашлыком нанизать на них любого показавшегося из-под стены и явно находящегося в проигрышном положении.

Но элитный спецагент класса А умеет повернуть любую ситуацию себе на пользу.

Пижма ухватилась за тупой край оружия и дёрнула на себя, пропуская остриё под мышкой. Закрывший проход собственным задом солдат потрепыхался долю секунды и замер, чтобы с силой, сбивая с ног сослуживцев, пробкой шампанского выскочить наружу. Пижма вылетела следом. Двоих, удачно подмятых первым вырубленным, она оприходовала походя, поленившись даже наклониться: лишь ловко поддела за шею первого и хорошенько стукнула пяткой второго.

Осталось трое везунчиков, и без того помятых Ленорой: один осоловело таращился в пустоту, потряхивая головой, второй нетвёрдо стоял на ногах, попав, видимо, под ударную волну, а последний не внявший предупреждению с трудом держал меч в обожжённой руке. Его агент использовала как живой щит: вопящий, брыкающийся, умоляющий отпустить и крайне удачно мешающий последней паре охранников нападать. Ему пришлось несладко: два удара пикой пришлись по раненой стороне, а потерявший меч благодаря удачной подсечке пучеглазый воин воткнул оружие именно в его бедро. Пижма откинула голосящий щит на пиконосца, не подпускающего её близко, и выиграла время для удара по сонной артерии обезоруженного.

— Чувак, у тебя ни единого шанса, — по секрету сообщила она последнему уцелевшему. — По правде говоря, это не вы такая паршивая охрана. Просто я чудо как хороша.

— С-с-сгинь! — суеверно перекрестил её оружием солдат.

— Воу-воу! — агент подняла руки вверх. — Не думала, что ты так религиозен! Тоже, небось, из другого мира?

— С-с-с земли, — проблеял вояка.

Пижма дружески раскрыла объятия:

— Земе-е-еля! Не боись, не обижу! Где служил?

— Н-н-нигде. Н-н-не го-о-о-оден…

— Оно и видно, — констатировала девушка, потирая ушибленную в ударе ногу. — Вот и чего в охранники полез? Эй! Ангуссоны? Выходьте. Чисто всё.

Пока агент взвешивала в руках меч и пику и жалела об отсутствии огнемёта или хотя бы любимого глока, с внешней стороны ворот Ленора требовательно протянула руку:

— Я же говорила, быстрее пяти минут будет.

— С тобой спорить себе дороже, — буркнул Сэм, безропотно перекладывая в ладонь супруги маленький тёмный шарик.

Имение оказалось до обидного пустым, словно охрану кто-то разделил надвое. Слуги, так и не вышедшие на грохот снаружи, не рисковали высовывать носы и сейчас: хозяйские разборки интересовали их куда меньше, чем целостность собственной шкуры.

— Непохоже, чтобы здесь проводили сопротивляющегося заключённого, — Пижма с неприязнью пнула огромную уродливую колонну, покрытую безвкусным золотым узором: пузатыми младенцами со складками жира, прорисованными с отвратительной тщательностью.

— Не все обвинённые норовят компенсировать несправедливость агрессией, — Ленора сделала вид, что не замечает, как Пижма выламывает напрашивающийся огромный бриллиант у дверей и метко запускает его в окно.

— А зря, — агент мизинчиком поддела огромную вазу, стимулируя ту шумно рухнуть с постамента, — помогает спустить пар.

Женщины удивлённо обернулись на ответный звон бьющегося стекла:

— И правда помогает, — развёл руками дядя Сэм над осколками парной вазы.

— Если вы уже закончили громить мой дом, возможно, наконец объясните причины столь неожиданного визита? — прошуршало сухой бумагой от стены.

— Твой дом, дорогая? — Ленора вышла вперёд, приветствуя старую подругу. — И давно он стал твоим?

Зинерва поплотнее запахнула пушистый не по размеру огромный халат и брезгливо передёрнула острыми смуглыми плечами:

— Не скажу, что восторге от этого места, но вот уже семь часов как я стала его хозяйкой. Благодарю за поздравления.

— За какие поздравления? — Ленора и бровью не повела.

— За те, которые ты изо всех сил сдерживаешь, полагаю.

— О, не беспокойся на этот счёт. Если бы я хотела что-то тебе сказать, остановить речь не сумел бы никто.

— Так, дамочки! — привлекая внимание, Пижма с силой захлопнула тяжёлую дверь. Удар эхом отозвался под высокими потолками, перескакивая с барельефа огромной змеи к картине с казнью ведьмы и обратно. — Обменялись любезностями? Отлично. Где Ювеналий?

Ленора сощурилась, прикидывая, достойна ли невестка ответа, но смолчала, успокоенная подскочившим и сжавшим её ладонь мужем.

— Он нам очень нужен, — мирно пояснил Сэм, обезоруживающе улыбаясь. — Это вопрос жизни и смерти!

— Жизни — нашей, а смерти — его, — конкретизировала агент, красноречиво сжимая рукоять отборного (отобранного у стражника) меча.

Старуха почесала переносицу длинными пальцами с потрескавшейся кожей, покачала непричёсанной головой:

— Ювеналий-Ювеналий… Никто от него не ожидал. Что ещё натворил этот мерзавец? — для большей убедительности Зинерва возмущённо напоказ топнула ногой, рискуя переломить тонкую щиколотку.

— Эта паску…

Ленора, не глядя, закрыла Пижме рот ладонью:

— Он определённым образом нам навредил. Хотелось бы решить проблемы как можно скорее. А для этого его нужно найти.

— М-м-м-м! Подтвердила Пижма, вертя головой в попытке освободиться; в конце концов она просто отступила назад и, не удержавшись, добавила: — А когда мы его найдём, я сломаю ему палец. А потом руку. А потом нос…

— Интересный порядок, — заинтересовалась Зинерва. — А где же логика?

Агент кровожадно, хоть и неумело взмахнула мечом:

— Никакой логики! Просто максимум боли!

Старуха пригладила лохматые волосы, словно только сейчас заметила, в каком виде застали её гости:

— Прошу прощения за это. Ваш визит поднял меня с постели. Не могу же я лишить себя сна, пусть и в столь знаменательный для всех нас день? Тебе ли не знать, Ленора, как важен сон в нашем возрасте?

— В твоём — может быть. А я ещё вполне могу позволить себе заниматься более интересными вещами по ночам, — демонстративно положила голову на плечо супругу колдунья.

Дядя Сэм, привыкший к светским беседам немногим больше Пижмы, рассудив, что вежливые взаимные уколы исчерпаны, подал голос:

— Нет, мы все, конечно, очень рады, что тебя посадили на место этого гадёныша, но где он сам, в конце концов?

Шуршащий смех Зинервы хладнокровной тварью прополз по полу:

— Ну, раз поздравлений я всё равно не дождусь… Ювеналия не просто сместили — его арестовали. Бывший председатель вне закона. Чем бы он вам не навредил, всё будет возмещено и компенсировано.

— Где он?! — чутьё подсказывало агенту, что не просто так старая ведьма уходит от прямого ответа. Хотелось схватить её за мохнатые, как паучьи лапки, полы халата и встряхнуть, чтобы голова моталась туда-сюда, пока из неё не вывалится ценная информация.

— Я же сказала: он был арестован. Его советник предоставил некоторые бумаги, доказательства неблагонадёжности…

— Где он?! — гаркнула уже Ленора.

Старуха съёжилась, словно усохла сильнее прежнего, втянула голову в плечи:

— Сбежал…

Дядя Сэм произнёс вслух слово, вызывающее нежный трепет в сердце каждого конюха, но по традиции не знакомое леди. Пижма добавила четыре синонима. Ленора — ещё два.

Зинерва развела руками:

— Разумеется, я сразу отдала приказ уничтожить Ювеналия без вступления в переговоры, но его не так просто найти…

— Почему с ним была дюжина солдат?

— Что, дорогуша?

Пижма повторила:

— Дюжина солдат, половину из которых я видела в имении. И они явно слушались его по доброй воле.

Уделив полминуты тщательному изучению собственных длинных, острых и по-птичьи тёмных ногтей, Зинерва со вздохом признала:

— К сожалению, не все солдаты, служащие совету, приняли его отставку мирно. Часть посчитала меня захватчицей и… В общем, кто-то из охранников выпустил старика из подвалов. Они бежали вместе с ним и, разумеется, тоже теперь считаются преступниками, как и каждый, кто начнёт сотрудничать, попытается укрыть или окажет любую другую помощь председателю. Прежнему председателю.

Любую другую помощь… Зачем Лео понадобился Ювеналию? Не нужно быть ни элитным агентом, ни гением, чтобы понять: отвергнутый, изгнанный, обвинённый (хоть и наверняка справедливо) чёрт знает в чём, он мог мечтать лишь об одном — о мести. А что может быть лучше, чем сжечь врагов в праведном огне? Пижма поступила бы именно так.

Но единственный человек, который может превратить Ювеналия в извергающего пламя монстра — неудачливый учёный. Которому для завершения эксперимента нужна его лаборатория…

— Я знаю, где они, — прошептала Пижма едва слышно. Если они не успеют вовремя и у Лео получится сварить зелье правильно… Либо старый председатель убьёт его на месте, чтобы сохранить тайну, либо новый объявит предателем и казнит.

— Ты назначила награду? Выделила солдат? Поисковой отряд? Какие заклинания применила? Эмрис смотрел на карты? — не только Пижма понимала, что время утекает; к сожалению, Ленора всё ещё верила в честность, если не полного состава совета магов, то хотя бы его части. — Где остальные члены совета? После всего этого ты пошла спать? Зинерва, как ты можешь отдыхать, когда творится такое?!

Старуха отлипла от стены и, демонстрируя, что разговор окончен, двинулась к покоям хозяйки имения, подметая коридор краем халата, как королевской мантией:

— Дорогая, ты беспокоишься больше необходимого. И слишком много командуешь. Не забывай, что ты давно уже не председатель и даже не член совета. Я не обязана выполнять твои приказы.

— Давно хотела сказать эту фразу? — скривилась Ленора.

— Ты даже не представляешь, — сухие губы Зинервы треснули от хищной улыбки.

— Зинерва, мне нужна помощь, — безнадёжно признала госпожа Ангуссон. — У него мой сын.

Костлявая спина в объятиях пушистой мантии замерла, словно старуха принимала невероятно тяжёлое решение. Она не поворачивалась долго, очень долго. Наконец решившись, неестественно переплела и изогнула пальцы и направила ладони в потолок:

— В таком случае мне очень жаль…

— Ложись!

Агент отбросила меч в сторону и с воплем кинулась на Ангуссонов, сбивая их с ног. Когда луч синего света ударил в барельеф на потолке, а огромная золотая змея, рухнув, раскроила пол надвое, проваливаясь в огромную трещину, Зинерва едва успела закончить:

— Но вас я уже не выпущу.

Из трещины доносилось шипение. Больше всего на свете Пижма надеялась, что этот звук издаёт взорвавшийся водопровод, но внутренний голос, орущий благим матом, требовал бежать и явно ожидал чего-то куда более опасного.

— Старая сумасшедшая тварь! — вместо выяснения, ушибся ли кто-то при падении и обрушении потолка, сообщила Ленора.

— Старая — однозначно. Сумасшедшая… Пожалуй, тоже не стану спорить. Но тварь? Ленора, твоя мамочка знала, что её дочурка так выражается?

— Она бы тебя ещё похуже назвала!

— И я бы согласился с любимой тёщей, — Сэм потёр ушибленную поясницу, — чтоб ей пусто бы… то есть, пухом ей земля.

Зинерва хмыкнула, вспоминая былые времена:

— О да, твоя матушка умела выражаться. Я, признаться, думала, тебе не досталось ничего из её талантов, — поведя ладонями справа-налево, она шевельнула тонкими тёмными губами, переплетая заклятие с движениями.

— Не нравится мне это, — Сэм скептически принюхался к повалившему из-под пола дыму.

— Спокуха, Сэмми. Дай старшим разобраться, — Пижма широким жестом отодвинула его назад и довольно щёлкнула пальцами, добавляя: — Сколько лет мечтала использовать эту фразу!

— Надеюсь, вы не посчитаете старушку чудовищем? — Зинерва резко сжала руки в кулаки и ударила ими по воздуху. Где-то далеко внизу точно таким же звуком отозвалось огромное тяжёлое нечто. — Честное слово, у меня есть убедительные причины, заставляющие поступить подобным образом! Ленора, ты же не в обиде?

Ведьма и правда беспокоилась. В её властных движениях не было ни жестокости, ни страсти: лишь необходимость.

Сэм подхватил жену, пошатнувшуюся от сотрясшего здание, роняющего мебель удара, и сам, потеряв равновесие, нелепо растянулся на полу:

— Нам должно стать легче от твоего чувства вины?

— Вины? Нет-нет-нет! Я не говорила, что признаю вину! Я лишь выразила надежду, что то, что сейчас произойдёт, не заставит старую подругу меня ненавидеть!

— Заставит! — хором разрушили надежды Ленора и Пижма.

— Что ж, — Зинерва вздохнула, и из щели вырвался густой едкий дым, — в таком случае, придётся жить дальше с этим ужасающим некомфортным ощущением.

Тяжёлая тёмная завеса покачнулась и засияла двумя жёлтыми янтарными глазами. Глаза внимательно осмотрели цели от самого пола, после чего поднялись на добрый десяток метров и, наконец, в рассеивающемся дыму обрели тело — огромную приплюснутую голову и теряющийся в подвальных недрах хвост. Золотой змей не шевелился достаточно долго для того, чтобы Пижма оценила расстояние до выроненного при падении меча и сравнила его с расстоянием до монстра. Сравнение оказалось в пользу змея.

— Нам н-н-не стоит делать р-р-резких движений, — неуверенно начал Сэм.

— Да-да, — агент не отводила взгляд от внимательных изучающих глаз змея. — Не стоит. Бежим!!!

Сузившиеся зрачки выдали зверя на мгновение раньше, чем он метнулся золотой стрелой, чтобы за один глоток покончить с тремя мелкими, но весьма лакомыми фигурками.

Ленора попыталась накормить змея огненным шаром, но колдовское пламя едва полыхало, распадаясь на полупрозрачные лепестки.

— И это всё? А как же магия самого опасного человека Лимба? — кувырок через голову — и меч, скорее всего, бесполезный против ожившего куска металла, снова в руках.

— Это тебе Леонард сказал? О, он склонен драматизировать…

— Чистая правда, — пыхтя и норовя покатиться колобком вставил Сэм. — Самый опасный. Но не супер-сильный же!

— Я истратила все силы на ворота. Между прочим, на защищённые заклятьем совета магов! В полном составе! Чего ещё вы от меня хотите?

Воспользовавшись краткой передышкой под защитой колонны, Пижма выглянула, прикидывая масштабы бедствия. Бедствие оказалось не менее пятнадцати метров в длину и, по всем прогнозам, не собиралось ни выпускать пленников из зала, ни добровольно им сдаваться.

— Честно? — агент лихорадочно выискивала слабые места монстра; чем дольше длились поиски, тем более неприятной казалась ситуация. — Я надеялась, что вы сейчас плюнете, дунете, и эта заразина развеется в пыль.

— Эту заразину создали столетия назад и напитали магией такие сильные колдуны, каких больше не видел свет!

— А что-то менее безвкусное они придумать не могли?

— Нет, — огрызнулась госпожа Ангуссон. — На этом у них фантазия закончилась. Но сил убить эту тварь у меня не хватило бы даже с полным резервом. Она подвластна только членам совета магов.

— Только действующим? — резонно уточнила агент.

Ленора гордо вскинула подбородок и вышла из-за колонны навстречу ящеру. Жёлтые пустые глаза встретились с полными силы голубыми.

— Стой! — властно подняла ладонь Ленора. Монстр кинулся на неё, не замедлившись ни на мгновение. — Да, только действующим, — смущённо резюмировала колдунья, кубарем вновь заваливаясь в укрытие.

Колонна вздрогнула от мощного удара хвоста и всплакнула мелкой крошкой.

— Долго мы тут не высидим, — ещё один удар подтвердил слова агента, следующий придал скорости для ещё одной небольшой перебежки.

Щурясь от дыма заклинания и каменной взвеси в воздухе, Зинерва с любопытством следила за питомцем. Много лет… десятилетий… или всё же веков? Когда-то очень давно, когда один из прежних советов магов готовился вдохнуть жизнь в барельеф на потолке, превращая его в страшное оружие, она выступала против. Убеждала, что волшебники вполне справятся, если на них нападут люди, а эта тварь лишь станет камнем преткновения, орудием, с помощью которого самый расторопный представитель совета нападёт на остальных. И разве могла она тогда представить, что именно ей суждено стать тем, кто воспользуется отсроченным правом? Как всё-таки хорошо, что её жизнь длится достаточно долго, чтобы оценить иронию! И как жаль, что не с кем поделиться шуткой. Быть может, как раз Ленора, малышка Ленора, которую она качала в колыбельке, заглядывая на бутылочку-другую вина к её матери, а прежде к бабке, поняла бы. Старуха почти сожалела, что всё сложилось именно так. Она ведь с самого начала говорила дочери, что не стоит связываться с Невлином, с этим поганым кобелём. Это не могло закончиться хорошо. И теперь у старой ведьмы просто нет выбора.

— Ленора, дорогая, ты же сильная женщина! Не хочешь умереть достойно?

— Предпочту недостойно, но попозже, — в ответ в Зинерву полетел тусклый энергетический шар. Ведьма с лёгкостью шевельнула рукой, и змей кинулся наперерез, отбивая сгусток магии головой.

— Может тебе поговорить с ней, милая? — предположил Сэм. — Вы ведь подруги.

Ленора скептически скривилась, но спорить не стала:

— Зинерва! Может поговорим, а?

— Говори, — дозволила ведьма.

Воспользовавшись моментом, агент приложила палец к губам, взглядом указала на потолок и по-пластунски преодолела расстояние до опрокинутого змеем стола; съёжилась за ним, выжидая момент, когда их истинный враг окажется в нужном месте, и до боли стискивая непривычное оружие. Зинерва стояла совсем близко, если мерять выстрелами, ни за чем не пряталась, не убегала. Верный глок решил бы проблему за доли секунды, меч же… Проклятье! Пацифистские замашки Лео оказались заразительны: воткнуть остриё по ребро старухи внезапно показалось невероятно сложной задачей.

Ленора тем временем ответственно отвлекала ведьму, заставляя змея вытянуться в высоту и расфокусированно раскачиваться из стороны в сторону.

— Говори?! Это ты должна говорить! С чего вдруг ты натравила на нас эту ползучую гадость?

Зинерва, будто опомнившись, плавным движением руки поторопила змея, заставив Ангуссонов сделать ещё круг по залу.

— Милая, давай в следующий раз выберем в друзья кого попроще? — Сэм пропустил над головой удар мощного хвоста только благодаря тому, что согнулся пополам от усталости. — Да и вообще нужны ли нам друзья? У нас отличные отношения с горничной и садовником! — торопливо закончил он, хватаясь за руку жены и залезая под свалившийся с потолка кусок мозаики, щитом отделяющий их от свивающегося кольцами палача. — Да и с невесткой ты подружилась.

- Я похожа на злодейку, готовую рассказать врагу свой коварный план? — Зинерва нарисовала в воздухе круг, и змей повиновался, зажимая в объятиях Ангуссонов, отсиживающихся укрытии. Мозаика пошла мелкими трещинками, готовясь лопнуть: долго не выдержит.

— С каких пор мы стали врагами?! — Ленора встретилась глазами с Пижмой и мотнула головой в сторону двери: беги. Агент ответила крайне однозначно символизирующим отказ жестом. Свекровь отзеркалила его и провела пальцем по горлу. Агент лишь пожала плечами в ответ: если сдохнем, то все вместе, что уж.

— Обстоятельства, дорогая. Обстоятельства, — туманно изрекла Зинерва, давя зевоту и сладко сонно жмурясь, пока её питомец усиливал хватку. Мозаичный кусок потолка развалился на части, соскальзывая с гладких чешуйчатых колец. Ленора и Сэм, прижавшись друг к другу спинами, сцепили пальцы. Глаза змея впервые заблестели живым, и это живое было голодом. — Честное слово, если бы не они, мы остались бы подругами. Мне всегда нравилась дружить с женщинами твоего рода. Уверена, твоя новая невестка тоже… Кстати, где она?

— И правда, где она? — сделала вид, что изумилась Ленора. — Сэм, ты видел Пижму?

— Неа, — с наслаждением протянул Сэм, улыбаясь девушке, которую прекрасно видел со своего места.

— Может упала?

— Или сбежала?

— Или она тут где-то? Посмотри, не завалялась под ногами? — перебивали друг друга супруги, словно над ними не нависала голодная пасть, а змеиные кольца не стискивали грудь так сильно, что вдохнуть становилось невозможным.

Плохой момент, плохой. Не вскакивать, не кричать «А вот и я!», хоть и жутко хочется. Ждать, терпеть и выискивать мгновение слабости, миг, когда старуха отвлечётся, например, зевая и подпуская агента ближе ещё на пару метров, как произошло только что. Терпеть и ждать. Ждать. Ждать…

Румяный, улыбчивый толстячок Сэм побледнел сильнее супруги и уже не отпускал шуточки, а лишь тяжело, мелко дышал… пытался вдохнуть; Ленора обвисла на кольцах монстра, изменив своей идеальной осанке, пряча налитые кровью глаза.

Зинерва зорко смотрела по сторонам, ожидая нападения из каждого угла, одной рукой продолжая накручивать узоры паутины в воздухе, заставляя монстра грузно двигаться, убивая тех, кто так и не успел стать для Пижмы семьёй. Вторую руку ведьма держала наготове: испепелить на месте лишённую магии девчонку, уничтожить на корню любую попытку спасти горячо любимую подругу.

Ждать. Ждать. Жда-а-а-ать… Медленно и тягуче, как переливы золотой чешуи огромного змея.

Убить, убить, убить… Кинуться на старуху с мечом не так сложно, так почему же она медлит? Почему меч, чёрт бы его побрал, дрожит в руке?

Потому что Леонард нашёл бы другой способ. Потому что выход есть всегда.

— Эй! — меч, глухо звякнув, подлетел вверх и воткнулся куда-то в потолок; Пижма, не таясь, вышла из убежища. Старуха рефлекторно отшатнулась.

— А ты не очень умная девочка, да? — растянула тонкие губы Зинерва, делая пару шагов назад. — Ты правда думаешь, что я пощажу тебя? После всего, что ты здесь увидела?

— Вообще-то, я не об этом думаю, — агент приподняла уголок рта.

— О чём же?

— О том, что громить собственный дом — плохая идея.

— Что?

Барельеф, долгие столетия держащий в своих оковах золотого змея, был очень прочным. Как и оружие, которое он держал до поры, словно драгоценный ларец. И у этого огромного, сильного, страшного существа, наконец вырвавшегося на свободу, было лишь одно слабое место — его клетка. О нет, она не имела над ним колдовской власти и не могла заставить вернуться в покинутую нишу на потолке. Она в прямом смысле была слабым местом: огромные, вычурные, дорого-богатые куски драгоценного металла держались на месте за счёт тела самого змея. И теперь лишись опоры.

А Зинерва наконец-то стала в нужном месте.

Это было крайне рискованно. Пижма понятия не имела, хватит ли ей меткости, но, подбросив меч, она направила остриё аккурат в трещину, которую барельеф пустил, как только змей рухнул вниз. И этого оказалось достаточно: огромный кусок камня откололся и упал к ногам старухи, заставив ту в ужасе отскочить, бросить поводок заклинания. Змей, лишённый и своей, и чужой воли, замер, как случалось всякий раз, стоило Зинерве отвлечься хотя бы на зевок. Подметившая это агент заставляла тварь петлять по залу, снова и снова сталкиваясь со стенами, разрушая и без того повреждённый свод. Второй кусок золотой цепи, поменьше, упал ближе, прорезая острым краем бедро Зинервы.

Ведьма взвыла — змей повторил вопль хозяйки, задёргался, отвечая на её конвульсии, давая Ангуссонам возможность выбраться.

Потолок продолжал рушиться.

Третий обломок барельефа упал, рискуя раздавить Зинерву. Четвёртый. А потом ещё и ещё, словно каменный дождь, хоронящий старую ведьму.

— Я не могу так! — уже в дверях, когда свобода дохнула обещанием жаркого дня из сада, Пижма отстала.

— Что случилось?

— Она ведь умрёт там!

Сэм кровожадно пнул жалобно скрипнувшую дверь:

— Так ей и надо!

— Милочка, с каких пор в тебе проснулась сочувствие к мерзавцам? — Ленора врала. Ей тоже было не по себе: она не поднимала глаз, не отпускала руки мужа — единственного, кто способен был успокоить самого страшного человека Лимба.

Пижма хмыкнула:

— Передаётся при поцелуях, наверное, — и бросилась назад.

Старуха тяжело дышала. Она не ждала спасения, не молила о милости. Лишь спокойно наблюдала, как агент, ругаясь, перепрыгивая через валуны и уворачиваясь от безостановочно падающих сверху камней, подбирается к ней. Прыжок, прыжок, поворот. Как танец, как давно привычная игра.

— Выбирайся, — она уперлась плечом в придавивший Зинерву обломок, выигрывая необходимые мгновения.

Ведьма молча оперлась на предложенную руку, и уже вдвоём, куда более травматично они выбирались из зала, больше ничем не напоминающего пышущие величием покои.

Змей остался один. Там, где родился, там, где столетия ожидал освобождения. Когда Пижма обернулась, чтобы проверить, не опасен ли он, могла поклясться, что янтарные глаза сверкнули хитростью. А потом золотой змей юркнул в трещину в полу, чтобы больше никогда не показаться на поверхности.

Из статного богатого дома словно вырвали хребет: имение просело в середине, скрипя на все лады и выплёвывая слуг и охранников из дверей. Прежде чем Зинерва сообразила кликнуть кого-то из стражи, на её тощее плечо опустилось изящная бледная ладонь. Вторая, не менее изящная и не менее бледная, сложенная в кулак, мастерски прилетела ей в челюсть.

— Никогда не смей подвергать опасности моего сына! — Ленора потрясла ушибленной ладонью, с наслаждением наблюдая, как бывшая подруга, закатив глаза, оседает на землю. — Я и забыла, что это так больно!