Глава 7. Человек, которого надо бояться

Самый опасный человек Лимба жил в чудесном домике с розовыми, подвязанными ленточками занавесками, окружённом аккуратно подстриженными зарослями живой изгороди и, как солдатами, охраняемом огромными, с добрый подсолнух размером, розами. Несмотря на внешнюю милость, домик был громадным, сложенным из камня, прочнее и дороже которого не удалось бы найти ни одному строителю близлежащих миров, разве что тот сразу пожелал бы возвести стены из бриллиантов, кои всё равно здесь не ценились.

Лео издалека помахал не пожелавшему спускаться с лесенки и отвлекаться от работы дедку-садовнику, не стал дожидаться, пока его встретит и доложит о прибытии хозяевам кто-то из слуг. Он по-простому спрыгнул на землю и помог спуститься Пижме.

— Сама не калека, — возмутилась она, но руку подала, правда, едва не навернулась, зацепившись за низенькую ступень экипажа.

— Да-а-а, — знакомым голосом протянул справившийся самостоятельно извозчик, — вот уж точно дама в беде. Без тебя бы кони двинула!

— Завидно Берд? — Пижма не поленилась дёрнуть извозчика за накладную бороду. Та съехала, обнажая гладкий подбородок с ямочкой и пухленькие губки.

— А что? Я, может, всю жизнь мечтал, чтоб меня одна из моих баб, рискуя жизнью, спасать бросилась. Тебе вон на халяву такое счастье, а ты не ценишь! — красавчик затрепетал ресничками и томным голоском предложил: — Леонард, милый, ну зачем тебе эта неблагодарная хамка! Оглянись вокруг! Столько выгодных партий!

Лео искренне пощупал лоб друга:

— Ты меня пугаешь, Берд.

Тот зарделся:

— Просто напрашиваюсь на заботу! Кто ж знал, что наш тощак благородных кровей? Надо, так сказать, компенсировать былые обиды.

— Это ты про тот случай, когда сунул мне в сапог лягушку? — якобы с трудом припомнил Лео, давая понять, что ничто и никто не забыт.

— Ой, да когда то было?

— Прошлым летом, в праздник урожая, после обеда, — педантично уточнил дракон.

— Неужто нет мне прощения? — ужаснулся красавчик. — Даже после того, как я на сутки оставил семью без лошадей и таскался в самой колючей из всех возможных бород?

Пижма не удержалась и вставила:

— В которой ты совершенно по-дурацки смотришься!

Берд с готовностью повёл рукой в её сторону: видишь, на какие жертвы пришлось идти ради дружбы?!

— Убедил, — смирился дракон. — Держи и возвращайся к отцу.

И руки в руку перешёл тоненько позвякивающий мешочек. Берд взял, но прятать за пазуху не спешил:

- Слушай, тощак, ты того… Ну… Не возьму я денег, в общем. Я ж правда по дружбе. И никому про тебя не расскажу, ты не думай.

Леонард неожиданно сильно разозлился, схватил за загривок парня выше себя как минимум на голову и крепче вдвое, прижался лбом к его лбу:

— Берд, ты считаешь, что я настолько тебе не доверяю, что готов покупать молчание? Да в мире, где друзей надо содержать, лучше их не заводить вовсе!

Пижма фыркнула: в принципе, именно этим она и руководствовалась дома.

— Тогда забери свои гроши! — пренебрежительно сунул Берд мешочек обратно.

— Сам забери!

— Если никому не надо, я возьму, — осторожно предложила агент, прикидывая в уме курс лимбовских денег к вечеринкам на Багамах, но услышана не была.

— Я сказал, что арендую лошадей — я это сделал. А эта мелочь мне больше не пригодится, поверь мне. Лечи отца. Вам с Эллой понадобится оплатить хорошего лекаря.

— Ты и сам его неплохо подлатал, — буркнул недовольный Берд, но смирился и кошель взял.

Глядя на удаляющуюся повозку, девушка в меру своего умения утешать хлопнула Лео по плечу:

— Не раскисай! Не сдаст он тебя селянам. Кто ж такого выгодного знакомого хочет потерять?

Дракон вздохнул и отвернулся от клубящейся на повороте пыли:

— Раньше он мог быть моим другом.

— Средней паршивости.

— Да. Зато искренним. Ты знаешь много знатных людей, у которых есть друзья?

Агент честно задумалась и заключила:

— Я не знаю вообще никого, у кого есть друзья. Это неоправданная роскошь, поверь мне.

— Да, наверное, ты права, — тихо проговорил дракон, и Пижма тут же пожалела о ляпнутой глупости: у каждого свои тараканы. Пусть бы жил в розовых очках, зачем разочаровывать глупого романтика?

— Так с кем тут надо поговорить, чтобы Ювеналию надрали зад? — бодро сменила тему она, поворачиваясь к зданию. Поместье манило, как пряничный домик злой ведьмы в лесу, помахивая кистями гардин меж приоткрытыми по случаю жары створками.

— Нет, нет, нет, нет, нет и ещё раз нет! — Лео ужаснулся. — Говорить буду я. А ты — кивать, мило улыбаться и помалкивать!

Дракон поймал девушку за руку и оттащил за спину, видимо, представляя себя как минимум рестлером, готовящемся к пламенной речи, что способна морально задавить врага и бонусом сорвать бурные аплодисменты.

Пижма старательно изобразила эпилептический припадок, оскал и немого мима: заставь меня молчать, и я доведу тебя до белого каления без слов!

Лео оценил, признал, что подобное подруге под силу, и предупредил:

— У неё весьма специфическое чувство юмора. За подобную пантомиму она вполне может превратить тебя в недвижимое изваяние. И очень повезёт, если из мрамора.

— О, да у нас тут женщина-вамп! Люблю таких, — Пижма вырвалась и отважно широко зашагала к двери, безжалостно отбивая свисающие на тропинку тяжёлые головки цветов. — А подать мне сюда стервозную бабу!

Леонард кинулся следом, на ходу закрывая ей рот ладонью:

— Я серьёзно!

— И я серьёзнее некуда! Я у тебя властная героиня или как?

Лео подумал, что до властной Пижма пока не дотянула, а двинутую и раздражающую уже переплюнула, и стукнул по двери увесистым железным кольцом, изображающим вдумчиво жующего кончик собственного хвоста ящера. Пижма потерпела секунды три и ударила во второй раз, уже требовательнее. Драконий рельеф на рукояти слегка обжёг руку, возмущённый подобным небрежным отношением.

Открыла и тут же присела от удивления упитанная добродушная женщина.

— Здравствуй, Ана. Как поживаешь?

Женщина кивнула и попыталась изобразить реверанс, но так испуганно вертела головой с круглыми щёчками, что тут же запуталась в юбках. Потом дёрнулась обнять, отпрянула и, послюнявив палец, смачно потёрла им по щеке дракона:

— Что ж чумазый-то такой? Ну где изгваздался? Стыдно показаться ж!

— Я тоже рад тебя видеть, — Лео утёрся рукавом и обнял толстушку, мысленно заставив Пижму пожелать той лопнуть. — Она дома?

— Да где ж ей ещё быть, господин…

Лицом Лео изобразил целую палитру эмоций, которые его телохранитель считала как «в аду, капать на мозги дьяволу», но вслух ничего не сказал.

Ане не понадобилось провожать гостей: Леонард уверенно пересёк просторную гостиную, бесшумно взбежал по скрипучей лестнице, оглаживая пальцами отшлифованное дерево перил. Пижма едва поспевала за ним и очень сомневалась, что стоит. Скорее всего, правильнее было бы остаться внизу и не вникать в дела дракона, но телохранитель она или как?! А ещё было очень, очень любопытно.

Леонард вежливо постучался в украшенную резьбой дверь и, не дожидаясь ответа, открыл её сам.

- Приветик! — через минуту поздоровалась Пижма, не в силах больше выдерживать напряжённую тишину.

Женщина, восседающая, как на троне, в кресле-качалке, соизволила наконец неспешно заложить страницу читаемой книги плетёной из ярких нитей закладкой, подняться, чтобы поставить её где-то в середине бесконечной полки, оплетающей стены библиотеки, присесть за огромный круглый стол в центре комнаты, указать на два стула с противоположной его стороны и только тогда подала голос:

— Здравствуй, Леонард. Безмерно рада тебя видеть, — лицо женщины, между тем, не дрогнуло. Дожидаясь, пока Лео и его спутница займут указанные места (отказаться не рискнул бы самый отчаянный адреналинщик), она поправила шпильки в идеально белых, как только что выпавший снег, волосах. Седые пряди ложились послушно, как под пальцами дорогущего стилиста. Пижма неосознанно пригладила свои торчащие во все стороны лохмы.

— Здравствуй, мама. Как твоё здоровье?

Пижма закашлялась. У неё тоже сложились не лучшие отношения с матерью, но эта снежная скала меньше всего походила на заботливую наседку.

«Мама» тоненько коротко звякнула стоявшим тут же колокольчиком, чтобы влетевшая в библиотеку Ана поднесла ей трубку с длинным мундштуком и табак, от запаха которого у Пижмы завистливо заслезились глаза.

— А ты как думаешь? — женщина короткими резкими движениями набила чашу и раскурила вспыхнувшим между пальцами огоньком.

«Выделывается», — сообразила агент. — «Прекрасно знает, что Лёнька колдовать не умеет».

Огонёк слегка побледнел, а потом ярко, уязвлённо вспыхнул синим, захватывая такие же тонкие, как у сына, пальцы женщины целиком. Казалось, вот-вот загорится вся рука вместе с кружевом тончайшей работы на рукаве, переливающейся, как чешуя, вышивкой и острым локтем, небрежно упирающимся в подлокотник. Но ведьма лишь слегка двинула бровью, и яркое, горячее пламя скукожилось до бледного свечения, свернулось, а потом и вовсе схлопнулось одинокой искрой под ногтем, пока никто не заметил бесконтрольной вспышки гнева.

— Раз ты не навещал мать столько лет, так, наверное, справлялся о её здравии где-то ещё, так?

Сообразив, что от напряжения воздух скоро придётся либо резать ножом, либо разбивать молотком, как в случае обнаружения пожара, Пижма потребовала внимания:

— Так вы и есть мама Леонарда? Ой, а он столько про вас рассказывал!

— Да?

— Неужели? — хором удивились родственники. Один с ужасом, вторая со скрытой насмешкой.

— А то! — девушка с готовностью принялась загибать пальцы: — Какая вы чудесная, тёплая, необычайно нежная женщина и какие восхитительные колыбельные вы ему пели!

Несколько секунд гробовая тишина намекала на то, что агента вышвырнут за дверь вместе с её глупыми шутками. А потом Леонард и его мать одновременно расхохотались.

— Колыбельные? Она?!

— Необычайно тёплая и нежная?! Милочка, вы вгоните меня в могилу! Леонард, что это за очаровательное создание?

Очаровательное создание стукнуло себя в грудь для смелости и попросило:

— Можно и мне сигаретку? А то, кажется, штаны сейчас от страха вонять начнут…

Из угла послышался вздох облегчения: влекомая жаждой сплетен, Ана не решилась покинуть библиотеку в разгар встречи. Она живо метнулась за второй трубкой — и вот уже две тонких вонючих дымных струйки переплелись над столом. Леонард брезгливо поморщился, но возмущаться не стал.

— Чудесная девчушка, — кивая на горничную младше себя в крайнем случае лет на десять, отметила хозяйка дома и высыпала горку пепла в услужливо подставленный сосуд. Ана в третий раз протёрла столик и опять метнулась к книгам, чтобы сбить несуществующую пыль с корешков. — А ведь она здесь даже не работает, — Ана ещё раз протёрла дерево, блестящее от стараний, как самые ценные части кота, довольная похвальбой. — И мы ей даже не платим, — старая дракониха демонстративно стряхнула остатки пепла на столик рядом с пепельницей. — Ана, ты почему тут носишься?

— Грязно у вас потому что! — махнула тряпкой та. — Без меня небось ужи б давно завелись!

Снежная королева усмехнулась и пожала плечами, мол, чем бы дитя не тешилось.

— Пришла к нам перезимовать пять лет назад. Ободранная и тощая, как ты, — ткнула она мундштуком в Лео, — да так и осталась. Теперь сами её побаиваемся немного, куда уж выгнать?

Ана сощурила глаза и ловко махнула тряпкой по освободившейся на мгновение ручке стула, пока острый локоть снова в неё не упёрся.

— Выгонят они меня, как же! — она высмотрела паутину под книжной полкой и закончила уже комично подпрыгивая, чтобы немедленно её уничтожить: — Если и есть в этом доме кто незаменимый, так это я!

— А как же! — подтвердила хозяйка, безропотно признавая свою заменимость, и, играясь, заставила выпущенную струйку дыма сплестись в дразнящуюся языком рожицу.

Ана, сообразив, что смешки за спиной возникли неспроста, резко обернулась, но рожица, повинуясь движению воздуха, взметнулась выше. Горничная крутанулась вокруг своей оси — рожица, как приклеенная, держалась над её плечом. Служанка, якобы ничего не заметив, вернулась к своему нелёгкому делу, но тут же резко присела и проткнула дразнилку длинной рукояткой щётки, с победоносным видом сунув ту за пояс.

Ведьма слегка приподняла руки, признавая поражение.

— Ловко, — признала Пижма удачный выпад служанки. — И очень великодушно, — отметила она поведение хозяйки.

— Скорее экономно, — приподняла бровь драконья мать. — Так, простите за дерзость, кто вы, дорогая? Лео, как мы уже поняли, потерял дар речи от счастья, что увидел свою дорогую мамочку живой, и забыл нас представить.

— Я Пижма. Я…

— Пижма моя невеста, — уверенно встрял Леонард, демонстративно, хоть и не слишком нежно, сжимая её запястье.

Пижма ожидала многого.

Скандала: как так? Ты посмел обручиться с простолюдинкой?!

Запрета: только через мой труп!

Смеха: хорошая шутка, милый, а теперь марш в свою комнату!

«Свекровь» флегматично выпустила дымок изо рта, любуясь рисуемыми им в воздухе узорами, и равнодушно проговорила:

— Ну хорошо. Давно пора. Будем знакомы, дорогая невестка, госпожа Ленора Ангуссон.

— Пижма, — протянула девушка руку и, поддавшись соблазну, уточнила: — Элитный спецагент класса А, кодовое имя Пижма.

— Очень приятно, милочка. Кажется, Леонарду хватило мозгов найти себе женщину с яйцами, раз уж собственные где-то потерял.

— Очень смешно, мама, — не поддался на провокацию дракон, отмахиваясь от запущенного в лицо облачка дыма, принявшего соответствующую форму. — Пижма иномирянка, поэтому нам необходимо твоё одобрение её пребывания здесь.

Ленора польщённо коснулась ладонями груди и склонила голову, игриво подмигнув свеженаречённой невестке:

— Да это же счастье для любой матери! Блудный сын, игнорирующий её вот уже четыре года, явился сразу же как ему понадобилась помощь! Я воистину достойно тебя воспитала!

— Весь в мать! — не преминул подколоть родительницу Лео.

Пижма зависла между желанием угодить гипотетической свекрови и одёрнуть дракона и уверенностью, что, коль скоро отношения этой парочки до сих пор не согрелись хотя бы до уровня вежливого приветствия, лезть в них уже поздновато. Поэтому просто попыталась сменить тему:

— А пожрать в вашем доме есть чего? Я так-то с утра на сухом пайке.

Будто поддавшись магическому зову, в библиотеку ворвался вихрь. Вихрь был усат, бородат, низковат и, в противовес Леноре, крайне улыбчив.

На ходу пытаясь застегнуть пуговички на опасно обтягивающем внушительное пузико сюртуке, толстячок ногой распахнул дверь.

— Лапонька, мы кушать-то будем? Время вечернее, а я всего-то парой острохвосток перекусил да жаркого на кухне урвал, — мужчина требовательно протянул Леноре руку, чтобы та помогла справиться с застёжкой, и смачно чмокнул её в щёку, а потом замер, вытаращившись на неожиданных посетителей: — Леонард?! Мальчик мой! Какими судьбами?!

Ответа не дождался. Забыв про рукав, про жену, про приличия и собственный уровень изящества, мужичок прямо через стол полез обниматься.

— Я тоже рад тебя видеть, пап, — куда более тепло, чем с матерью, поздоровался дракон, с удовольствием хрустя отцовскими костями при объятиях.

— Ленора, зайка, почему ты не сказала, что наш малыш вернулся?

Ленора спокойно выпустила тонкую струйку дыма и кратко выдохнула ей вслед:

— Не уверена, что он вернулся.

Толстячок едва не свалился со стола, но выторговал у гравитации собственный зад на стопку тяжеловесных книг:

— Как это не вернулся? Лео, малыш, ты же вернулся? Вот же ты сидишь! Теперь из-под нашего крыла никуда! Ты, верно, кушать хочешь? Устал с дороги? Я мигом распоряжусь об ужине, а ты вздремни, отдохни! Ой! — муженёк, суетясь и туда-сюда перекатываясь по столу, чтобы одновременно выразить порицание утаившей новость супруге («рисковый мужик!», — отметила Пижма), и не выпускать из вида сына (вдруг пропадёт?) наткнулся, наконец, на незнакомое лицо. Не сбавляя уровня активности, он протянул руку: — Сэм.

— Кх-кх! — с намёком прокашлялась госпожа Ангуссон.

— Гм, — «свёкр» всерьёз задумался, просиял лицом и исправился: — Дядя Сэм!

Агент Пижма, конечно, понимала, что её хохот и попытку сползти под стол, который, как назло, не заглушал, а лишь усиливал звуки, вряд ли расценят как проявление почтительности, но поделать с собой ничего не могла.

— Пижма? — Лео заглянул под стол, чтобы проверить, не сошла ли невеста с ума от обилия впечатлений, не дождавшись знаменательного события.

— Я в порядке! В порядке! Очень рада знакомству, дядя… дядя… дядя Сэм! — и снова падала на пол.

Когда Сэм и Леонард не без труда выволокли агента из-под стола и водрузили на стул, она уже лишь слегка икала. Ленора, не изменяя себе, неспешно забила ещё немного табака, раскурила трубку и заключила:

— Люблю эксцентричных женщин. Если мы не убьём друг друга, то, думаю, поладим.

Непрестанно ругающаяся на владельцев имения Ана уже трижды успела протереть стол и дважды замести не иначе как специально подкинутый к камину мусор. Ужинали, как и подобает богатым снобам: в огромной гостиной на первом этаже, полумраке, разбавляемом свечами, правда, магическими, и нагнетающей атмосферу тишине.

Получивший нагоняй за чрезмерную доброжелательность Сэм ни капли не смутился, расспрашивал Лео о прошедших годах, результатах работы и, разумеется, скорости воспроизводства внуков, но тот помалкивал, отвечал невпопад и только опасливо косился на мать. К концу вечера Пижма начала думать, что Ленора и правда чудовище, всю жизнь угнетавшее сына. Седина в её волосах казалась работой сотни парикмахеров, добивающихся равномерного пепельного оттенка путём экзекуций и жертвоприношений, идеально ровная спина ни разу не коснулась спинки стула, и даже опрокинутый мужем бокал вина не заставил женщину рефлекторно подскочить: она лишь махнула рукой, меняя направление, в котором растекалась лужа, и вежливо дождалась, пока горничная избавит господ от досадного недоразумения. Агент почти точно могла сказать, что Ленора специально подчёркнуто неспешно разрезает и тщательно пережёвывает крошечные кусочки похожего на птичье, но бледноватого мяса («Сам подстрелил!», — гордо сообщил Сэм, подкладывая сыну с невесткой третью порцию. Сын отказывался; невестка с воодушевлением уплетала, чем явно вызывала восхищение свёкра).

Явно намеренно закончив трапезу позже всех и доведя напряжение до опасной границы, Ленора поднялась, заставив вскочить и всех остальных.

— Милый, — она тепло улыбнулась мужу, — Леонард, — улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась, — подите прочь. Мне нужно побеседовать с новым членом нашей семьи.

Подозрение, что она проваливает собеседование, заставило агента нервно забарабанить пальцами по бедру.

Лео нахмурился:

— Мама, мне бы не очень этого хотелось.

— Леонард! — чёрные брови, невероятно выделяющиеся под светлыми завитками, сдвинулись к переносице. — Ты что, не доверяешь матери?

Тот надулся, возмущённо отставляя от себя тарелку с десертом:

— Я?! Ты за кого меня принимаешь?! Конечно, не доверяю!

— Чудесно, — кивнула Ленора. — Значит я всё-таки не зря потратила годы на твоё воспитание, — Лео попытался перебить, уже готовый обиженно вспомнить, что нянек и кормилец видел куда чаще родной матери, но та неумолимо закончила: — И трое суток на твои мучительные роды.

— Но, — открыл рот дракон.

— С обвившейся вокруг шеи пуповиной, — уточнила она.

— Да я же!

— В летнем поместье! Это же почти в полевых условиях!

— Не смеши…

— Всего с тремя служанками!

— Что за…

— Я не курила все девять месяцев! — пошла ва-банк мать-героиня. — Ну ладно, шесть, — нехотя уточнила она, уверенная в значимости своего подвига.

— Крыть нечем, — сдался Леонард. — Но я не хочу, чтобы ты беседовала с моей женщиной наедине.

Пижма от неожиданности шлёпнула ладонью по столу (и нет, она покраснела не польщённо, а от злости!):

— С твоей женщиной? Не помню, чтобы я подписывала контракт на рабство!

— Как, вы ещё не успели? — так искренне изумилась Ленора, что на мгновение все присутствующие начали судорожно соображать, когда это в Лимбе ввели новый закон и почему они про него ещё не слышали.

— Не смешно, — надулся Лео.

— Вообще-то смешно, — подольстилась к свекрови Пижма.

— Ты само очарование! — приподнялся из тарелки с десертом, где успел преждевременно уснуть, Сэм. Сути разговора он всё равно не уловил, но сделать комплимент жене, к тому же такой суровой, никогда не бывает лишним. Ленора бросила на мужа хитрый взгляд, мысленно ставя галочку в графе «компенсация проступков».

Леонард вышел из-за стола, требовательно и так скоро отодвинул стул агента, что она, едва приподнявшись, потеряла равновесие и снова в него рухнула.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась с ней наедине, — он сжал плечи девушки, вынуждая, как вертлявого школьника, сидеть недвижимо.

— Я не вижу кольца на этом пальце! — наугад сунула Пижма руку назад. Судя по недовольному пыхтению, попала точно в нос.

— Вы хотите кольцо, милая? — удивилась Ленора. — Не думала, что Леонард не балует вас подарками. Готова исправить сию оплошность.

Девушка смутилась, сообразив, наконец, что кольца местные супруги носили исключительно декоративные, а обручальными, видимо, были одинаковые кулоны с изображением драконов на их шеях.

— Я так, для красного словца. Штампа в паспорте, между прочим, я тоже не вижу.

— Ты же не хотела подписывать контракт на рабство, — напомнил Лео.

Пижма шлёпнула по ладоням придерживающего её дракона: нет, она больше не намерена терпеть эти недомолвки!

— Всё, баста, карапузики! Я тут не комнату украшать пришла. Меня пытаются усадить в тюрьму и, вероятно, запытать до смерти, так что ждать, пока проблему решит кто-то другой, я не намерена. Ленора, сударыня или как там вас правильно?

— «Матушка» вполне подойдёт, — сладко пропела она.

— Мамулечка-красотулечка! — без запинки начала девушка. — Будьте так любезны рассказать мне, что за хрень у вас тут творится, а то я чувствую себя единственной трезвой на празднике безумия!

Госпожа Ангуссон мотнула головой в сторону двери, понимая, что обиженный Лео и громогласно храпящий Сэм всё равно не дадут им посекретничать.

Сад едва не сбил с ног густым, тяжёлым ароматом роз. Они пятнами крови алели в тёмной сочной листве, прятались, подглядывали из-за деревьев, хаотично плясали по участку, но ни одну старательный садовник не подровнял, не пересадил: все росли на воле, ничем не сдерживаемые, манящие проезжающие мимо имения экипажи, но никогда и ни при каких обстоятельствах не срезаемые.

Ленора приподняла опустившийся на тропинку цветок чашечками ладоней, заботливо оперла ослабевшую ножку о крепкий молодняк.

— Терпеть не могу розы, — сообщила она, улыбаясь своим мыслям. — А ты?

— Да я вообще цветы не очень…

— И правильно. Только заполоняют всё и мешаются на каждом шагу. Ещё и запах… А-а-а-а-апчхи! Вообще-то, у меня на розы аллергия, — по-простому вытирая нос рукавом сообщила Ленора.

— Тогда почему бы их не выполоть?

Женщина пожала плечами:

— Во что превратилась бы наша жизнь, будь в ней всё идеально, верно?

Пижма очень сомневалась, что идеальная жизнь в огромном имении с собственным садовником может наскучить, но у богатых свои причуды. Она, стараясь не задевать сапогами растения, проследовала за драконихой, игнорирующей тропинку и срезающей угол прямо сквозь заросли.

— А-а-а-апчхи! О, прости дорогая. Всегда стараюсь пересечь сад побыстрее. Там впереди беседка, куда не добивает эта проклятая вонь.

Женщина зашуршала огромными листьями размером с лапухи и с радостным вздохом нырнула куда-то под них. Пижма усомнилась, будет ли свекровь рада её обществу в подобных обстоятельствах, но высунувшаяся бледная рука цепко ухватила её за полу рубашки и втянула внутрь.

Снаружи элитный спецагент и не заподозрила беседку, впрочем, изнутри она тоже больше походила на качественно сплетённый, просторный, но всё-таки детский шалаш. Ленора, наплевав на все приличия, устроилась прямо на земляном полу, вытянув ноги в кружевных чулках и задрав юбки, чтобы можно было прямо на них усесться. Пижма присоединилась к разврату, недоверчиво прислоняясь к переплетениям лозы в стене.

— Ещё ребёнком я любила здесь прятаться ото всех, — заговорщицки сообщила Ленора. — Никто и никогда меня тут не находил. Каюсь, несколько раз приходилось сидеть здесь по полдня: маленький Леонард был несносным и крайне доставучим мальчишкой.

— И что, не находил?

— Неа. Они с Сэмом до сих пор про это место не знают.

— Тогда почему же вы показали его мне?

Ленора со скучающим видом материализовала над ладонью искрящийся молниями шар:

— Потому что, если ты мне соврёшь, я тебя убью, а труп так и не найдут из-за вонючих роз.

Пижма нервно хихикнула:

— Это потому их здесь так много?

Ленора молча приподняла бровь. Совсем как Лео, но выглядело это куда более пугающе и многозначительно. Дурная же у дракона наследственность, однако.

— Итак, милочка, не подумай, что я тебя запугиваю, но…

— Но вы именно этим и занимаетесь?

— Но я именно этим и занимаюсь, — подтвердила ведьма. — Кто ты такая и что тебе нужно от моего сына?

Магический шар мерцал в полумраке беседки, провоцируя на искренность; навыки спецагента требовали не говорить ни слова без адвоката или хотя бы пока не начнутся серьёзные пытки; вход в лозе, через который они только что пролезли, затянулся, отрезая пути к отступлению.

— И слова не скажу! — заявила Пижма, демонстративно складывая руки на груди. — На слабо решила меня взять, старушка? Да я таких, как ты на завтрак ем и апельсиновым фрешем запиваю!

Кажется, даже ветви, сплетающие стены беседки, замерли в недоумении. Ленора округлила глаза и растянула губы в улыбке:

— А ты боевая девчонка, да?

— Ты, вроде, тоже не из кисейных барышень, — Пижма попыталась рефлекторно нашарить кобуру, но лишь печально почесала бедро. Надо хоть меч какой завести для вида, а то все-то тут колдуны с многовековым опытом.

Ленора сжала кулак, сминая шар, в знак перемирия. Кажется, первый тур собеседования пройден.

— Теперь я вижу, что он в тебе нашёл. А ты?

— Что я?

— Что ты нашла в моём сыне? Лео… Не слишком популярен среди женщин. У него нет ни обаяния отца, ни моей магии, ни ума его деда.

— Жестоко.

— В каждом стаде есть паршивая овца, — пожала плечами Ленора. — Но это не значит, что я не люблю малыша, хоть он этого и не ценит. Сбежал вот из дома, глупыш. Нет, разумеется, я знала, что рано или поздно он вернётся, правда, ожидала, что это случится пару лет назад и без очаровательной компании.

Компания зарделась, польщённая вниманием.

— Вы не слишком к нему строги? Я тоже поначалу думала, что Лео слизняк, но он умеет удивить.

— Тебя — возможно, — Ленора отмахнулась, ощупывая потайные кармашки в поисках мундштука и крайне опечалилась, обнаружив, что оставила его дома. — А меня уже не так просто удивить. Из какого ты мира?

— С Земли. Не знаю, как у вас она зовётся.

— Представь себе, — «Земля». И ты хочешь туда вернуться? Это несложно устроить. Все попаданки наперебой кричат, что хотят домой, правда почему-то неизменно выходят замуж за местных.

Земля… А что там, на земле? Любимая работа? Чёрта-с два! Заботливая семья? Вот уж нет. Друзья? Муж? Дети? Пожалуй, список куда проще начать заполнять здесь.

— Я не хочу домой. Мне у вас нравится, хоть вы и двинутые.

Ленора всерьёз подтвердила:

— Да. Мы такие. Так ты решила, что Леонард поможет тебе здесь обустроиться?

— Ну да. Я…

Женщина будто подскочила на пружине, опрокинула Пижму навзничь, уселась верхом и поднесла ещё один магический шар так близко к её лбу, что ощущался жар каждой взрывающейся искры.

— Эй, дамочка! Вы чего?

— Мне нравятся боевые девчонки, — в глазах Леноры вновь вспыхнуло некогда потушенное неистовое пламя. — Я сама была такой же. И я тоже не упустила бы своей выгоды. Но послушай, малышка, моя семья — только моя. Мы достаточно горя натерпелись и точно не намерены связываться со стервой, во всём ищущей свою выгоду. Леонард доверчивый ребёнок, хоть и кажется взрослым мужчиной. Я оберегала его слишком долго, но не собираюсь прекращать. Если ты обидишь его чем-то…

Меньше всего на свете агенту Пижме хотелось проверять, какие следы на трупе оставляет сгусток магии. Что-то подсказывало, что горящий шар не оставит частей тела, которые смогут начать вонять. Желание поискать на стенах беседки другие обугленные ореолы тел стало нестерпимым, но привычка сработала быстрее, чем госпожа Адекватность, захаживающая в её голову всё реже и реже, попросила вести себя как послушная девочка.

Агент подцепила ногой колено противницы, уклоняясь от сорвавшегося с пальцев пульсара. Тот увяз в сырой земле, сыто чавкнув, хорошенько опалил волосы, но не лишил головы, а это главное. Какая невестка не мечтает накостылять свекрови? Пижма, вообще-то, об этом не успела задуматься, но нужда заставила. Она дёрнула Ленору за руку, подхватила задравшуюся юбку и, дезориентируя, накинула на лицо врага.

Усевшись сверху, придерживая тряпки, спутывающие женщину, она уточнила:

— Вы только не подумайте, что я вас не уважаю. Я вас вот как уважаю! — она чуть подпрыгнула, устраиваясь поудобнее на заду уткнутой лицом в землю соперницы. — И очень надеюсь, что это не испортит наших отношений, матушка!

— Ничего не могу обещать! — прохрипела Ленора.

— Эй! Я всего лишь поддерживаю разговор! Вы решили, что я намерена использовать вашего сына? Так вот нетушки! Каюсь, я успела неплохо перед ним провиниться. Исключительно по незнанию и наивности!

— Да ты прямо воплощение наивности!

Пижма метко сплюнула между ветвей беседки:

— Случается иногда. Ну так я ничуточки не желаю ему зла! Более того, он меня нанял как телохранителя и я не намерена из этой роли выходить!

Ленора перестала дёргаться и, как могла, обернулась:

— Так ты не собираешься выходить за него замуж?

— Боже упаси!

Дракониха возмущённо задёргалась:

— То есть как это? Он недостаточно хорош для тебя?

— Что вы! — Пижма ласково вжала почти освободившуюся противницу в землю, дабы не провоцировать дальнейший конфликт. Хотя куда уж хуже? — Лёня — очаровашечка!

— И без тебя знаю.

— Но мы знакомы два дня! Какой замуж? Мне не настолько невтерпёж! Просто ваш Ювеналий на меня слегка обиделся за то, что я ему не помогла с одним дельцем, вот и…

— Вот ты сразу так не могла?! — Ленора резко мотнула головой, и Пижма с хрустом впечаталась в стену, очень надеясь, что хруст произвели ветки, а не кости. — Значит, ты не угодила Ювеналию?

— Ну да…

— Можешь не продолжать. Что бы тебе ни было нужно, я тебе это дам. При условии, что председателю это не понравится, разумеется.

Пижма не стала шутить, что председателю однозначно бы не понравилось, если бы на неё переписали имение и все причитающиеся к нему деньги, просто облегчённо кивнула.

— Леонард решил прикрыть тебя свадьбой? Уверена, старый хрыч прицепился к тому старому закону по попаданцев! Что ж, дорогая невестка, — Ленора попыталась отряхнуть юбку от земли, но с неудовольствием отметила, что это дело бессмысленное. — Считай, у тебя есть моё благословение.

— А-а-а…

— А, и Сэма, разумеется, тоже.

И что теперь? Если обе выжили, знакомство со свекровью считается успешным? Кажется, в этом мире да.

— А-а-а-апчхи! — громогласно чихнула Ленора уже на пороге, тут же снова принимая невозмутимый вид, потрясающе контрастирующий с наливающимся под глазом синяком, про который агент не рискнула ей сообщить. — Ненавижу розы!

— Тогда почему бы вам от них не избавиться?

Ленора посмотрела на сад так, как смотрят лишь на кладбище, и внезапно с нежностью улыбнулась:

— Потому что их обожал мой старший сын.