Глава 8. А ты меня любишь?

Любила ли Пижма роскошь? Нет, как можно?! Она ведь не какая-нибудь сопливая девчонка, мечтающая о нелёгкой принцессьей доле, требующей ежедневно выбирать, обрядиться в голубое платье или в розовое! Пижма — взрослая серьёзная женщина, боец, агент безопасности, принимающий тяготы и лишения как должное. И она не получала ни малейшего удовольствия, нежась сейчас в ванне, наполненной пеной и горячей водой (комфортабельное какое-то средневековье!), отмачивая стёртые ноги, натираясь душистыми маслами и поглощая в немеряных количествах местный аналог винограда, истерически визжащий в момент поедания, но сочетающий в себе невероятный вкус мёда, хмель качественного пива и запах жареных семечек.

— Нет, дорогая, они не живые, хотя так было бы, конечно, веселее, — успокоила её за ужином Ленора, — просто скрипучие. Но, согласись, вкус того стоит.

— Стоит, — поковырявшись в ухе после очередного визга, согласилась Пижма и закинула в рот ещё пару ягод.

Агент машинально вытерла мокрым предплечьем скатывающийся от жары по лбу пот и зашипела: ожог от знакомства со свекровью обещал сходить долго. Правда, как выяснилось, медицина на Лимбе, несмотря на наличествующую магию, не более развита, чем на земле, так что и Леноре придётся избавляться от фингала народными средствами — льдом и сказками о том, что случайно упала.

Когда женщины под ручку, щебеча и воркуя, вплыли обратно в дом, Леонард уже стоял наготове со склянками отваров в одной руке и кувшином вина в другой. Новоявленные подружки, не сговариваясь, выбрали второе и ещё долго, отправив мужчин подальше, обменивались советами по воспитанию мужей. Узнав, что в своём мире Пижма работала, госпожа Ангуссон аж поперхнулась дымом:

— Смею надеяться, исключительно ради своего удовольствия? — уточнила она.

— Ради удовольствия иметь свою квартирку и не иметь слишком близких знакомств с коллекторами. Ну и поесть иногда хочется.

— Это бесчеловечно! Нет, разумеется, в нашем мире многие женщины тоже работают. Есть селяне, вынужденные трудиться в полях, торговки, кухарки, служанки… Но ты, милочка, выглядишь слишком привлекательно, чтобы утруждать себя подобными мелочами. На что же тогда муж?!

Пижма отметила, что Лимб с его правилами определённо нравится ей всё больше. И правда, на что же тогда муж? Впрочем, теорию самореализации и любимого дела никто не отменял. Девушка благодарно приняла набитую трубку, так и эдак повертела её, попыталась неумело раскурить, шарахнулась, когда Ленора, выщелкнув из пальцев огонёк, взялась помочь.

— Вот за что ты мне нравишься: я только руку подняла, а ты уже к драке готова!

— Это рефлекс, — отложила Пижма трубку, — ничего, если я по-простому?

Ленора внимательно следила, как невестка, коей по должности полагалось изображать воплощение нежности и невинности, сноровисто сооружает самокрутку.

— И мне сделай, — заинтересовалась она.

— Ну так у нас всё иначе устроено, — самокрутка получилась аккуратненькая, почти профессиональная, и Пижма с тоской вспомнила весёлые студенческие годы, когда она вот так же курила с поймавшим её на горячем преподавателем. Мужик оказался на диво понятливым и шутливым, отобрал у нарушителей спокойствия из двести седьмой, посмевших травить анекдоты после одиннадцати, пачку чипсов и ещё полночи рассказывал, что, может, всю жизнь мечтал вот так по-простому со студентами посидеть, а они его боятся и чураются. Пижма тоже боялась и чуралась и вообще была уверена, что следующее утро станет её последним перед исключением, поэтому с высоты девятнадцатилетнего опыта рассказывала старику, как тяжело заводить друзей и как легко они отваливаются, как только дружить становится чуть сложнее. На следующее утро её не исключили. И через неделю. И через месяц тоже. А в конце семестра, поймав на себе заговорщицкий взгляд старого хитреца, она осмелела настолько, что, припозднившись, повторила посиделки на кафедре, правда, уже со своим тортиком. Словом, автомат по связям с общественностью она получала до самого выпуска: старикан справедливо решил, что, раз уж она сумела поладить с ним, то ни с какой другой общественностью проблем не возникнет.

— Так как же всё устроено у вас? Всех женщин вынуждают по-рабски работать?

— Вообще всех. Дети, старики и инвалиды тоже не в безопасности, — преувеличила Пижма. — Да нет, это я шучу. Я бы, например, не могла сесть на шею мужику.

Ленора, не выпуская сигарету из пальцев, с удовольствием вытащила из причёски шпильки и растрепала шикарные, длинные, хоть и совершенно седые волосы, зажмурилась, как кошка.

— Сесть на шею? Милочка, ты, кажется, помешана на том, чтобы быть сильной женщиной. Не сесть на шею, а позволить себя содержать. Ключевое слово — позволить.

Пижма завистливо пригладила собственные торчащие во все стороны пряди.

— Я не могу позволить себе позволить. Мне лорд или принц не светит… Не светил. Вот я сама и…

Госпожа Ангуссон запрокинула голову в беззвучном смехе и лениво встала, чтобы дёрнуть за кисточку и приподнять полог над скрытой в тени картиной. Картина была столь же немолода, сколь и хозяйка дома, но столь же искусно обрамлена золотом и украшена драгоценными камнями. С растрескавшегося от времени полотна смотрела улыбчивая молодая женщина с аккуратными чёрными, как уголь, завитками в высокой причёске. Весь вид её, от незагорелых длинных пальцев, до идеально ровной осанки, говорил о благородном происхождении. Под руку же её держал низенький, толстенький, чуть менее лысый, чем сейчас, но очень легко узнаваемый дядя Сэм. В характерном наряде слуги.

— Наш художник любил пошутить и запечатлел первый портрет после свадьбы в таком виде, — Ленора улыбнулась почти той же улыбкой, что освещала лицо нарисованной девушки, только, если замершая в краске горела счастьем, радость сегодняшней Леноры едва тлела, как остывающая зола.

— Он, случаем, рук за это не лишился?

— С чего бы? У меня всегда было отменное чувство юмора. Он лишился ног, — с полной серьёзностью заявила Ленора. — О, милочка, ты опять напряглась? Тебя уже и рассмешить нельзя? Он не лишился ног, нет! Я отрезала ему ухо и отправила в заключение в другой мир. Говорят, на новом месте он тоже сделал себе имя.

— Снова шутите?

— Как знать, как знать…

Пока хозяйка дома самозабвенно любовалась делами давно минувших лет, Пижма наконец-то закинула ноги на стол, в тайне надеясь, что её не постигнет участь творца, причём независимо от того, как именно он поплатился за дурацкую шутку. «Ну и что она тебе сделает, если до сих пор не убила?», — бахвалился один внутренний голос. «Может, с чувством юмора у неё и не очень, зато воображение отменное», — предупреждал другой. «Заткнитесь оба!», — велела агент и заглушила шизофренический диалог, на всякий случай вновь опуская стопы на пол.

— Так вы вышли замуж за слугу?

— Я вышла замуж за мужчину, которого любила, — уточнила Ленора. — Но да, он служил у нас конюхом. Представляешь, чтобы обратить на себя его внимание, мне пришлось заново обучаться верховой езде! Я держалась в седле едва ли не с рождения, уходила в галоп при первой возможности и с лёгкостью объезжала самых норовистых лошадей. Но пришлось делать вид, что не могу поставить ногу в стремя! И знаешь, что самое чудесное? Как позже выяснилось, Сэм как раз не умел! Но для того, чтобы научить меня, терпеливо делал вид. Крайне неуклюже, надо признать. Муженёк до сих пор не умеет лгать и раздувается от напряжения всякий раз, как пытается. Но как же он старался! Хотя я, прикидываясь дурочкой, старалась не меньше.

На нас уже тогда смотрели косо, а когда я заняла место председателя совета магов, многие и вовсе стали воспринимать его как удачливого приживалу. Но знаешь что? — женщина приложила палец к губам и подмигнула, — нам было на это наплевать.

Пижма выронила опустевшую чашу для вина. Та со звоном покатилась по полу, разбрызгивая остатки напитка со стенок, снесла по привычке составленные агентом на пол две опустевших бутыли тёмного стекла, грохнулась об дверь и отлетела к ногам Леноры.

В гостиную незамедлительно ворвался Леонард, вооружённый огромной книгой с рассохшимся корешком и бутербродом.

— Что у вас здесь происходит?! Ты в порядке? — бросился он к Пижме.

— Попытка убийства, — не моргнув глазом, сообщила агент, не уточняя подробностей.

— Неудачная, — добавила Ленора. — Но если ты не прекратишь подслушивать, сынок, трупы всё-таки будут.

Дракон ушёл, поминутно подозрительно оглядываясь и, насколько могла судить Пижма, снова упрямо устроился с обратной стороны двери.

— Это у него старая привычка, — Ленора подняла чашу и повысила голос: — С тех самых пор, как он голышом отправился к соседям, а те ещё полдня выражали своё недовольство этим фактом.

Из коридора возмущённо фыркнули:

— Это когда было!

— На твоё совершеннолетие, — невинно уточнила заботливая мама. — Это был первый и последний раз, когда он напился.

— Председатель совета магов? — напомнила Пижма причину инцидента. — Вы были председателем совета магов?

Ленора разочарованно пнула мыском пустые бутылки, заглянула в горлышко, перевернула и потрясла последнюю оставшуюся на столе и с неудовольствием отметила, что, кажется, вечер пора заканчивать, иначе Леонард уснёт прямо под порогом.

— Когда-то была, но ушла с поста. По личным причинам. Технически я и сейчас имею на него некоторое влияние. Но куда меньшее, чем считает Лео, убеждённый в том, что я запугала остальных членов совета магов.

— А вы их запугали?

— А ты не стала бы? О, они так трусливо жмутся по стеночкам, как только начинают что-то подозревать! Кто бы удержался?

— Так Ювеналий вас боится?

— Дрожит, как хвостик у наземного шига! Поэтому Леонард и явился за защитой ко мне. Поэтому…

— Поэтому и сам Лео до сих пор в безопасности?

Ленора скромно поправила манжеты, мол, все мы понимаем, кто главный в этой истории, зачем уточнять? Она бездумно передала кубок невестке и кокетливо накрутила на палец седую прядь:

— Уверена, нынешний председатель попытается использовать тебя как рычаг давления, напомнить, что мы слегка нарушили один старый и никому не нужный закон, понизить мой авторитет среди колдунов. Поэтому, милочка, мы пойдём в наступление первыми. Старый интриган давненько нарывается, так что пора его щёлкнуть по носу.

— Я щёлкать не умею. У меня только хук с правой, — веско заявила Пижма, мотивированная всплывшим воспоминанием о пыточной.

Свекровь осуждающе сдвинула брови:

— О, милая! Леди так не работают! Это ужасно грубо! Лучше яд.

— Снова шутите?

Ленора показала зубы: понимай как хочешь.

Пижма сладко потянулась, вылезая из полюбившейся ванны. Огромная комната, в которую коварная Ленора поселила её вместе с сыном, без Леонарда выглядела слишком пустой и какой-то стерильной. В пещере дракона на каждом шагу валялись травы, склянки, обрывки исписанных мелким почерком бумаг и прочая мелочь. Полнейший хаос совершенно необъяснимым образом создавал уют, а маленький диванчик, нагло не вязавшийся с берлогой в горах и насквозь пропахший ромашкой, казался самым удобным на свете. Девушка плюхнулась на кровать, больше пригодную для спонтанных оргий, чем для пары в платонических отношениях, и в очередной раз кинула тоскливый взгляд на дверь. Кровать провоняла розами; комната пустовала; Леонард, убедившись, что матушка и невестка нашли общий язык, спрятался в подвале и обиженно оттуда звенел колбами.

Девушка одним движением перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. И почему это дракон перестал о ней заботиться? Может, свекровь уже заживо её сожрала. Может, Лео надышался дыма и лежит теперь бездыханный? А может самое страшное: он там откровенно развлекается, забив на родителей, злобного председателя и, что куда обиднее, изнывающую от скуки гостью.

Затворница снова перевернулась и уставилась в потолок. Схватила подушку, изобразила самоудушение, вцепилась в неё зубами и зарычала, осознав, что та тоже не пахнет ромашкой. Ромашкой пахли только руки Леонарда.

Ну уж нет, пора прекращать это безобразие. Эдак она и правда превратится в запертую в башне принцессу, а агент Пижма не привыкла ждать помощи от рыцарей, когда можно оседлать дракона самостоятельно. Гм… Вообще-то, оседлать — не такая уж плохая идея. Девушка решительно тряхнула головой, накинула халат и отправилась искать своего незадачливого чешуйчатого похитителя.

Из подвала валил дым. Пижма принюхалась и, с неудовольствием отметив полное отсутствие запаха, распахнула дверь.

— Проклятье! — донёсся перекрывающий грохот вопль сквозь непроглядную завесу.

Пижма помахала рукой, разгоняя клубы, и поинтересовалась у темноты:

— Ты там живой?

Пока ещё живой Леонард грохотнул ещё раз, споткнулся, выругался и скучающим тоном сообщил:

— Разумеется. А что, были подозрения?

Дымная завеса расступилась и открыла взору чинно восседающего прямо на столе Лео в сползающих на нос очочках и с книжкой. Как будто так с самого начала и было, ага.

— Ты чего тут делаешь? — любопытно сунула Пижма нос под крышку варева, которое и стало источником мглы. Лео торопливо перевернул фолиант из положения вверх ногами в нормальное и протянул:

— Работал, пока ты с моей маман расшаркивалась.

— Успешно?

Осколки стекла и растекающаяся по полу лужа тонко намекали, что не очень, но дракон с достоинством приподнял бровь:

— Отрицательный результат — тоже результат.

— То есть, ничего у тебя не получилось, и ты зря здесь всю ночь куковал? Хреновый ты дракон, Лёва.

Леонард отбросил книгу, спрыгнул на пол и отвернулся, опёршись руками о стол.

— Как будто я не знаю, — горько проговорил он, и Пижме стало жутко стыдно за ляпнутую глупость. Она мелкими шажками приблизилась и положила свою ладонь на его, поглаживая длинные пальцы:

— Эй? — девушка неловко хлопнула дракона-неудачника по плечу. — Эй, ну ты чего? Я же не в обиду.

Лео нахмурился, растрепал волосы, а потом по-мальчишески задорно улыбнулся:

— Я хоть паршивый, но всё-таки дракон. А у тебя какая супер-сила?

Пижма молча сжала кулак и сунула его под нос нахалу.

— А кроме умения поддержать друга в тяжёлой ситуации? — склонил голову на бок он.

Пижма с готовностью продемонстрировала второй кулак: на двух друзей хватит, но дракон мизинцем отвёл её руку в сторону и вернулся к работе, как если бы ему и не мешали. Он отмерял милимикробные капельки настоек, мелким убористым почерком дополнял на полях старинные книги, с задумчивым видом обнюхивал порошки и травы и возмутительно не замечал обиженного сопения. Девушка раз или два сунулась под руку, но внимания так и не добилась.

— Ты разве носишь очки? — сорвала она пенсне с драконьего носа и примерила на себя. — Эй, так они же ничего не меняют!

— Как это ничего не меняют? — Лео, не глядя, отнял игрушку, — Зрение у меня, может и в порядке, зато так я выгляжу просто милым, — он приложил стёклышки г глазам и закончил: — А так милым и необычайно умным.

— Неправда!

— Правда.

Нет, умнее Лео не выглядел. Зато ещё более очаровательным и беззащитным, чем обычно, определённо, что только злило агента.

— А твоя мама, — наслаждаясь перекосившимся и куда менее располагающим к нежностям лицом мужчины, протянула она, — была председателем совета магов. Ты знал?

Лео уронил тоненько звякнувшую склянку, стиснул зубы и подчёркнуто небрежно смахнул осколки со стола.

— Представь себе, знал. Я паршивый сын, а не идиот.

— Спорное утверждение. Ленора о тебе заботится, а ты на неё злишься.

Леонард резко повернулся и прямо уверенно посмотрел ей в глаза. Зрачки сузились до тонких, совершенно невозможных для человека, щёлочек. Дракон медленно, внятно проговорил:

— Это не твоё дело. Не лезь. Пожалуйста, — добавил он, смягчившись.

Пижма часто заморгала от обиды, но спускать её не привыкла. Уселась на стол, поймала Лео за плечи и притянула к себе, наклонилась к самому уху и угрожающе прошипела:

— Это очень даже моё дело. Ты во всеуслышание объявил меня невестой, частью семьи, привёз сюда и, на минуточку, бросил одну…

— Кажется, общество моей матери тебя вполне устраивало.

— Устраивало. Но это не повод перебивать. Если строишь из себя важную персону, соответствуй и отвечай за слова. Речь идёт о моей жизни, а я не привыкла ею разбрасываться и ещё меньше привыкла доверять её другим. Так что выкладывай, что вы задумали, а я решу, устраивает меня ваш план или нет. Сидеть без дела не в моём стиле.

Лео слегка покраснел от незапланированной близости и попытался отстраниться, но Пижма вцепилась в него мёртвой хваткой, ещё и ногами придержала, чтобы не дёргался.

— Что ты хочешь узнать? — сдался дракон. — Что Ленора была председателем? Да, была. И, — Лео запнулся, — и мой брат тоже был. Должен был стать, если бы не погиб. Мать освободила место для него, а получилось, что для меня. Вернуться она не могла, а видеть меня на месте Невлина для неё было бы невыносимо. Для неё было невыносимо всё, что напоминало, что я — не он. Поэтому я отказался от поста.

Пижма не заметила, когда успела расслабить пальцы и утешающе огладить ими опущенные плечи дракона.

— Поэтому Ювеналий так лебезил перед тобой? — нахмурилась она. — Боялся, что ты вернёшься и займёшь место, на которое он быстренько уселся, пока никто не видит?

— Да. Но мы оба понимаем, что, пока я этого не сделаю, моё слово ничего не значит для совета.

Один имеет право на власть, но ничего не решает. Вторая отказалась от должности, но всё ещё может командовать. Пижма всегда ненавидела политику! Зелье за спиной недовольно зашипело, пойманное в ловушку тяжёлой крышкой со вставленной в рукоятку деревяшкой, чтобы не обжечься. Девушка вздрогнула, сильнее вцепившись в плечи своего нежданного спасителя.

— Ну так вернись. Займи пост и дело с концом.

Лео тяжело оперся о стол узкими ладонями:

— Нет.

— Но это же к лучшему! Сместишь гада, докажешь матери, чего стоишь и спасёшь свою возлюбленную невесту. В чём проблема?

— Нет.

— Почему?! Ты же явно принесёшь больше пользы и…

— Пижма, я сказал нет! — показалось или на висках мужчины и правда заблестела чешуя? Леонард смахнул на пол целую батарею стеклянных колб, заполненных какая на треть, какая на половину, разноцветной жидкостью, и, тяжело дыша, смотрел, как лужа растекается, перемешиваясь, и из работы целой ночи превращается в грязь. Он поднял на девушку глаза, наполненные горем и одиночеством: — Если я сделаю это, мать решит, что это я убил Невлина.

Агент сдёрнула с крючка на стене нечто, что при подключении фантазии, можно было идентифицировать как полотенце, и прикрыла беспорядок на полу.

— Это неправда. Ни одна мать так не подумает.

— Ты уверена? — Лео присел на корточки рядом, промакивая лужу толстой тканью. Местами полотенце потемнело и задымилось, местами окрасилось, но дракон, кажется, совершенно не предавал этому значения, как и скрежетавшим по полу осколкам стекла: — Невлин родился любимцем. Прямо как прадед Одхан: талантливый маг, потрясающий мечник, женщины обожали его, желанный ребёнок для родителей. А я — урод. Без магии, без таланта, без внешности… Меня впору было прятать на чердаке, чтобы никто не заподозрил, что мы родня. Да мать, собственно, этим и занималась. Я ненавидел брата. Ненавидел, понимаешь?

Пижма опустила взгляд:

— Да, — о, она понимала намного больше, чем могло показаться. Идеальный брат… или сестра — сущее проклятье. Отличница, умница, красавица, поступившая в тот институт, который советовали родители, а не в тот, куда хватило баллов; вышедшая замуж ровно тогда, когда родня начала интересоваться, не пора ли; родившая, как только маме захотелось переквалифицироваться в бабушку, и родившая ещё раз, как только первая игрушка всем надоела. Мягкая, нежная, женственная. Идеальная, да. Совсем не такая, как Пижма. Не такая, какой агент хоть когда-то могла бы стать, но, наверное, очень хотела.

Леонард замер. Посмотрел, будто сквозь девушку, поднялся, глядя куда-то очень глубоко внутрь себя. Он отошёл к столу, отвернулся и сполз на пол, пряча лицо.

— В день, когда он умер, я пожелал ему смерти, — глухо бросил он в стену. — Последнее, что он слышал от меня «ты мне больше не брат».

Что она могла сказать ему? Что он не виноват? Что никто не застрахован от дурацких совпадений, а брат наверняка не держал на него зла и всё понял? Наверное, это было бы правильно. Но Пижма не сказала ничего. Она лишь вытерла испачканные руки о халат и села рядом, заглядывая в ту же пустоту, в которую нырнул Леонард. Плечом к плечу.

Неизвестно, сколько они могли бы просидеть так, не произнося ни слова, поддерживая друг друга упрямым присутствием. Неизвестно, к чему привело бы это молчаливое понимание. Но вдвоём они уже не были: оставленное без присмотра, шипящее и шкварчащее, зелье начало жить своей жизнью.

Оно росло, приобретало форму, множилось и осторожно приподнимало крышку, оценивая обстановку и прикидывая план побега. Если бы Пижма и Леонард не были так заняты друг другом, они сразу обратили бы внимание на фиолетовое тентаклеподобное щупальце в которое плавно перетекло всё содержимое котла. Существо слепо потыкалось в тяжёлые и неприятные на ощупь стопки бумаг, а потом сообразило отрастить себе глаза. Сразу восемь, по периметру каплевидной головы, видимо, чтобы жилось не так скучно, а хитрые людишки с крышкой и горелкой не подкрались со спины, которую, впрочем, монстр отращивать не торопился, чтобы в неё ненароком не воткнули нож. Щупальце вытянулось в длинную тонкую ленту и, наконец уверившись в относительной безопасности мира вне котла, плюхнулось на стол остатками тельца.

— Лео, милый, я совершенно не против подобных способов утешения, но ты уверен, что сейчас в состоянии? — промурлыкала Пижма, опуская голову дракону на плечо.

— В состоянии чего? Опять твои земные уколы?

— Подколы, — машинально поправила она, сглатывая слюну и не решаясь посмотреть вправо. — Лёва, скажи, пожалуйста, что это ты сейчас поглаживаешь мой зад.

Леонард молча показал обе руки, не уличённых в разврате.

— Леонсий, у тебя же тут не живут какие-нибудь перебегунчики?

— Перебегунчики дикие, а домашних животных мама не любит с молодости, — Лео подался вперёд, выглядывая из-за корпуса агента, с пониманием дела приподнял брови и неторопливо вернулся на место: — Пижма, скажи пожалуйста, что не ты боишься змей.

— Издеваешься? Это же змеи! Конечно боюсь!

— Хорошо, — заключил Лео, нащупывая её руку, — потому что это не змея.

Выросли ли у дракона вдруг крылья, неизвестно, но вспрыгнула на стол парочка с такой скоростью, словно их подбросила пружина.

— Что это за дрянь?! — визжа, Пижма попыталась забраться на руки мужчине, но вовремя вспомнила, что защитница здесь она и, прокашлявшись, деловито повторила: — Что это за дрянь?

— Подозреваю, это моё зелье, — заключил Леонард, печально поддевая ногой сдвинутую крышку.

— Живое?!

— Теперь — да.

— Боже, Лёва, скажи, что так оно и было запланировано! — фиолетовая склизкая масса, изучая возможности собственного тела, выращивала попеременно рога, крылья и зубы. Отростки не нравились застигнутым врасплох ни по одному, ни, тем более, все вместе. Зато существо, польщённое вниманием, остановило свой выбор на форме огромного кальмара и заставило шесть из восьми глаз проплыть по макушке и сфокусироваться на источнике звуков. Осьминог оплёл ножки стола и затрясся желеподобной массой, недвусмысленно требуя, чтобы люди спустились.

— Да, разумеется, именно эту тварь я и хотел создать! — саркастично взмахнул руками Лео.

— Тогда рассоздай её обратно! — потребовала Пижма. — Я только из ванны, а эта гадина явно не намерена мирно уползти отсюда.

— Уползти? Ты в своём уме? Она же редкий экспонат! Нужно изучить, как она функционирует и чем питается!

Пижма вытянула руку и сбросила вниз букет сухих травок — существо сыто чавкнуло.

— Всем, — заключила агент.

— Может оно травоядное, — не сдавался дракон. Оскорблённая столь низкой оценкой тварь на пробу куснула деревянную ножку стола, и тот сразу покосился, рассыпая по полу алхимические инструменты, кои тварь тоже не преминула попробовать на мгновенно отросший зуб.

— А ещё древоядное, драконоядное и меняядное, — неумолимо заключила Пижма.

— Тогда нам придётся его поймать, иначе оно может кому-то навредить.

— Если что-то может кому-то навредить, его надо кромсать на кусочки, а не ловить!

— Так ведь может же, а не уже навредило!

— Давая я скину тебя вниз, — предложила девушка. — Сразу и прецедент появится и виноватых накажем.

Лео покачнулся на опасно накренившемся столе и отмахнулся от слишком активного щупальца вовремя подхваченным серпом.

— Ах, так это я виноват? Неужели?

— А кто, я, что ли?

Дракон требовательно уставился на нахалку.

— Что? — опешила Пижма. — Я эту дрянь не готовила!

— Я её готовил. Потому что зелье отдал Ювеналию, чтобы выкупить тебя!

— И что теперь? Спасибо тебе сказать? — агент не на шутку смутилась, поэтому поступила так, как всегда поступала в подобных ситуациях, — вооружилась. Мечом старую ржавую железяку, подпирающую книги на полке, не назвал бы и самый непритязательный воин, но выбирать особо не приходилось.

— Не помешало бы. Я годами экспериментировал с рецептом, вложил в зелье всю душу… Ты понимаешь, что это такое, наёмница? У тебя вообще есть душа?!

— По уставу не положена, — процедила сквозь зубы Пижма.

— Примерно так я и думал, — кивнул Лео и отвернулся, чтобы наступить на незаметно подобравшееся к ногам щупальце, норовящее присосаться к щиколотке. Агент мстительно скинула вниз и без того соскальзывающие книги, и чудовище с удовольствием проглотило их, да ещё и смачно рыгнуло. Сообразив, что ляпнул лишнего, Леонард смущённо буркнул: — У нас есть план?

Агент не ответила: не за чем гражданских вмешивать в дело, с которым она разберётся быстрее. Девушка оттолкнулась, чтобы в прыжке достать голову мечом и приземлиться у выхода, к которому осьминог уже начал потихоньку пробираться, заглатывая попадающийся на пути мусор.

— Хороший план, — икнул Лео, поражённый ловкостью подруги. — Где ты вообще научилась пользоваться мечом?

Рисуясь, Пижма перекинула оружие из руки в руку:

— Что тут уметь? За этот конец держишься, — она покрепче стиснула рукоять, — а этим шинкуешь, — и воткнула остриё в наиболее толстую часть желатинового монстра.

Монстр взвыл, разинув настолько огромную пасть, что показалось, будто его уже разрубили пополам. Щупальца резво вытянулись, пока девушка отвлеклась на признанную наиболее опасной часть — зубы ожившего опыта, и оплели её ноги.

— Сзади! — запоздало крикнул Лео, забыв про гуманность и втыкая серп в тварь со своей стороны.

Но конечности уже срослись между собой в единую массу, паутиной обездвижившую агента. Девушка одной рукой зацепилась за выступающие перила, чтобы затянуть её в огромный липкий рот не получилось слишком легко, а второй рубила фиолетовые нити, мгновенно восстанавливающиеся и ещё крепче сжимающие стопы. У старой ржавой железяки не было ни единого шанса и, кажется, монстр быстро это понял, начав двигаться навстречу упрямой добыче.

— Ты ещё жива? — воспользовавшись краткой передышкой, Лео бросил оружие и, быстро-быстро листая страницы уцелевших книг, почти наугад скидывал в ступку ингредиенты.

— А ты решил ко мне гарнир приготовить? Что-то не вовремя!

— Всего лишь записываю повадки существа во время трапезы, — отшутился он, тщательно давя пестиком травы.

Пижма со всей силы шарахнула мечом по приблизившейся твари, и проклятая железка не выдержала — разломилась у рукояти, так и застряв двумя половинками в теле прожорливого осьминога. Тварь между тем не смутилась и принялась вдумчиво обсасывать ржавчину с деталей.

— Напиши, что предпочитает белое полусладкое, — прохрипела Пижма, всё больше осознавая, что без помощи не выберется.

Лео напоследок плюнул в ступку и нравоучительно поднял палец:

— С мясом полагается красное. Позор тебе, тварь необразованная, и порицание!

Не успела агент оскорбиться, как Лео широким взмахом сыпанул перемолотые в пыль травы по спине существа. То недоумённо замерло, поёжилось и начало… чихать!

Приглушённый звук раздавался изнутри, не понимающий, как такое возможно, монстр вместо того, чтобы вырастить нос снаружи, начал сворачиваться и чихать внутрь, раздуваясь, раскидывая по комнате ошмётки фиолетовой слизи.

Апчхи!

Апчхи!

Апчхи!

А-а-а-а-а-ПЧХИ!!!

Пижма брезгливо вытерла остатки взорвавшегося монстра краем рубашки подбежавшего Леонарда.

— Не успел родиться, а уже охотится, — фыркнул дракон, подавая руку. — Зловредное существо. Но нельзя исключить, что крайне интересное. Ты видела, как он быстро образовал пищеварительную систему?

— О да! — с воодушевление подтвердила девушка. — Я её о-о-очень хорошо рассмотрела! Чем ты его так?

— Это? — Лео покрутил так и не выпущенную из руки ступку. — Обычный сбор с кучей пыльцы. Подумал, что мама не обрадуется, если эта тварь выберется из подвала, и вспомнил про её аллергию. Сам не ожидал, что сработает.

Агент убрала со щеки дракона подтёк нежно-лавандового цвета.

— Не ожидал он… Учёный, блин. Пошли теперь отмываться, а то Ленора уши оборвёт.

Лео хотел возмутиться и сообщить, что он вполне себе взрослый мужчина, чтобы бояться мамы, но потом вспомнил, что ей, собственно, на это плевать, и покорно поплёлся наверх.

Полотенце перманентно и раздражающе сползало, не желая держаться на не слишком внушительной груди, поэтому Пижма постоянно подтягивала и перевязывала его, что мешало любоваться рассветом. А любоваться было чем: карамельный, расползающийся густыми тёплыми пятнами, свет лился между горами на горизонте, одна из которых таила место, ставшее для дракона домом. Знала ли Ленора, что её сын намного ближе, чем могло показаться? В каком-то дне пути, видимый из окна, он был так близок и так далёк одновременно, что наверняка становилось тошно. Холодные тёмные горы прятали его, отделяли от семьи, как некогда разделила их трагедия.

Наверное, Леонард специально поселился там. Наверное, он тоже на рассвете любил смотреть на горизонт.

Пижма в очередной раз вернула полотенце на место и нехотя кинула взгляд в другую сторону: город прятался за огромным разросшимся лесом, дорога поворачивала почти сразу за имением, но забыть, что совсем рядом живёт, дышит и пожирает яйца на завтрак человек, которому удалось запугать элитного спецагента класса А, не получалось.

Демонстративно повернувшись к окну спиной, девушка прислушалась: Леонард плескался в ванне уже добрый час, наверняка отмывшись настолько, что, как говаривала мама, рисковал быть унесённым сороками. Но дракон всё продолжал брызгаться, тихонько фыркать и выбираться из воды не желал. По-хорошему ей давно полагалось бы нырнуть в огромную мягкую кровать: ночь без сна давала о себе знать судорожной зевотой и ватными ногами, но простыни выглядели всё так же неуютно, а размеры ложа до сих пор требовали с кем-то его разделить. Особенно, если этот кто-то лохмат, улыбчив и пахнет ромашкой.

Пижма никогда не слыла скромницей, но всё-таки сначала постучалась:

— Ты там не утонул?

— Работаю над этим, — серьёзно ответили из-за двери.

— Помочь?

— Справляюсь.

Сползающее полотенце удалось поймать где-то в районе талии, что только добавило раздражительности в комплект к усталости. Пижма, не жалея, толкнула дверь. Затвор, закреплённый больше для красоты, чем ради функциональности, робко хрустнул.

Леонард, не удосужившийся снять рубашку, в подвёрнутых до середины икр штанах, сидел на широком бортике огромной каменной ванны и шумно болтал ногами в горячей воде с давно полопавшимися пузырьками пены. Он поднял взгляд от блокнотика, в котором явно не первую минуту что-то увлечённо строчил и укоризненно причмокнул губами:

— Эй, я же мог быть не одет!

— Но ты одет, — подметила Пижма, внезапно смущённая тем, что сама облачиться хотя бы в тонкую ночнушку не удосужилась.

— Похвальная внимательность! — Лео равнодушно вернулся к записям.

— Ты всегда моешься при полном параде?

Раз уж всё равно попала в глупое положение, убегать и извиняться глупо, решила Пижма, и умостилась на противоположном бортике, присоединяясь к развлечению. Правда, пришлось трижды провернуть похожий на ручку кофемолки рычаг, чтобы добавить кипятка: набранная вода давно остыла, что ничуть не мешало Леонарду в его уединении.

— Не всегда. Только когда есть опасность, что кто-то вдруг решит составить мне компанию, — сделал пометку в записях Лео.

Пижма игриво поймала его длинную узкую ступню своими.

— А нормальный мужик только обрадовался бы.

Дракон пожал плечами: он и не доказывал, что нормальный.

— Что пишешь? — попыталась привстать и заглянуть в блокнот агент, но мелкие закорючки разобрал бы разве что профессиональный врач.

Ангуссон не стал таиться:

— Пытаюсь понять, где допустил ошибку в расчётах. В точности следовал найденному рецепту, а зелье вместо этого превратилось в…

— В осьминога! — подсказала Пижма.

Горе-учёный поправил:

— В неизвестное науке, имеющее минимальные инстинкты и рефлексы живое существо. Очень похожее на перебегунчика, надо признать. Но в прошлый раз после добавления его тычинок, эффект получился нужным, а сегодня…

— Незабываемым?

— С этим не поспоришь.

Агент закусила губу: если восстановить рецепт так сложно, то переданный совету магов флакон может стать серьёзной проблемой. Она придвинулась ближе, касаясь бедром ноги Лео.

— Ладно, я скажу это. Но тебе всё равно никто не поверит! Спасибо.

Дракон приложил ладонь к уху:

— Что-что? Какие интересные слова ты знаешь!

— Заткнись!

— Тут уже не удивила.

— Ладно, я прошу прощения! Доволен! Мне очень жаль, что ты отдал этим говнюкам зелье из-за меня! Я очень не хочу, чтобы они его использовали и, если могу чем-то помочь, сделаю это! Спасибо, понял? — так угрожающе протараторила она, словно зачитывала права арестованному, а не благодарила друга.

Смягчившись, Леонард сжал её колено и задорно улыбнулся:

— Ну, подозреваю, им тоже придётся несладко. Даже удавшееся зелье имеет побочный эффект.

— Я помню. Мне понравился мини-дракоша, — агент потянулась почесать Лео под подбородком, как чешуйчатую ящерку, но с человеком проделать этот фокус оказалось не так-то просто. Поймав недоумённый взгляд, она резво подскочила, едва не свалившись в воду, пересекла комнату и устроилась у дверей, якобы собираясь уходить. Не ушла: сложила руки на груди, чтобы проклятое полотенце оставалось на месте и небрежно оперлась бедром о дверной косяк.

— А ещё у них ничего не получится без главного ингредиента.

— Это какого же?

Леонард хотел пошутить и заявить, что со шпионками подобной информацией делиться не станет, но… Но что это за мир, в котором нельзя никому доверять? Тем более тому, кто, рискуя жизнью, пытался его защитить.

— Моя кровь. Всё-таки я из рода драконов. По преданию, по крайней мере. А Ювеналий — нет. Вот и посмотрим, чем он попытается её заменить.

Пижма закусила губу и отвернулась. Насколько она знала таких, как председатель, узнай он правду, замену искать не стал бы. Зачем? Есть же хороший такой запас, литров эдак пять, свеженькой и горячей. Нет, он не станет искать замену; он просто схватит Леонарда. Телохранитель сжала кулаки. Зелье нужно вернуть и не дать Ювеналию ни единого шанса. Если, конечно, не прибегнуть к другому методу, более жестокому, но и более действенному. Пижме уже предлагали взять заказ на убийство и тогда она струсила. Изменилось ли что-то теперь?

Она шагнула к Леонарду, присела рядом, повернувшись в противоположную сторону, чтобы спрятать глаза, прижалась к нему плечом.

— Лео, мне очень жаль, что ты во всё это ввязался. Правда, — тихо начала она, чувствуя, что нервничает больше, чем когда сдавала выпускной экзамен по рукопашному бою. — И для меня очень много значит, что ты помогаешь мне. Очень долго я никому не доверяла, но ты… Ты слишком искренний, слишком честный. Я не могу не ответить тебе взаимностью. И… проклятье, — она закашлялась и начала нервно мять край полотенца, — и для меня честь быть твоей невестой.

Она наконец нашла в себе силы повернуться и взглянуть в его глаза: огромные, светлые… Растерянные?

Пижма чуть подалась вперёд и прикоснулась к его губам. Тёплые, мягкие, они раскрылись навстречу, но не дрогнули в ответ. Её рука сама потянулась к поясу, но Лео твёрдо перехватил ладонь, удерживая девушку от глупости. Агент непонимающе отстранилась: он сидел, не двигаясь, беззвучно открывая рот для слов, но не мог выдавить из себя ни единого.

— Что? Что случилось?

Леонард молчал, а его брови ползли всё выше.

— Ну говори уже!

— Пижма, — дракон попытался отвернуться, но посчитал это трусостью и заглянул ей в лицо, не скрывая своих чувств. — Пижма, мне очень жаль, что ты так всё восприняла. Но я… Я сказал это, чтобы выручить тебя. По старому закону попаданка, не привязанная ни к одной семье, — преступница. В лучшем случае тебя тут же отправили бы домой. В худшем… Впрочем, ты уже знакома с повадками Ювеналия. Пижма, ты прекрасная женщина. Невероятная, сильная и красивая. И я сделаю всё, чтобы помочь тебе устроиться в нашем мире. Но я не влюблён в тебя.

Рефлекс требовал бить в нос, но она поступила как девчонка. Пощёчина, правда, тоже оказалась не слабой и скинула мужчину со скользкого бортика, заставив на мгновение скрыться под водой.

Подавив желание подержать его под поверхностью ещё немного, авось ума наберётся и внезапно влюбится, Пижма дождалась, пока дракон вынырнет и сосредоточится на ней. Агент расслабленно прислонилась к стене и усмехнулась краем рта, вкладывая в эту ухмылку все актёрские навыки, которые воспитывали в ней во время обучения:

— Что ж, тем лучше, — она откинула голову назад, громко стукнувшись затылком. — Боялась, что придётся притворяться, чтобы не задеть твои чувства. Но раз их всё равно нет…

Она замолчала за мгновение до того, как голос сорвался, и торопливо вышла из ванной.

Девушка скинула полотенце, резко зло задёрнула занавески, пропустившие в спальню любопытные лучи рассветного солнца, и забралась в холодную постель, уже никого не дожидаясь.

Леонард так и не лёг спать. Он ещё долго смотрел на то место дверного косяка, к которому прижималось бедро агента Пижмы, а потом умылся холодной водой и, шагая как можно тише, вышел из комнаты.