Глава 14

Демид, казалось, даже не удивился такому развитию событий, он замер лишь на секунду, а уже в следующее мгновение Амалия была вновь прижата к мужской груди.

Он терзал ее губы, несмотря на сопротивление и попытки вырваться. Этот поцелуй отличался от предыдущего, как полет мотылька от полета ястреба.

Амалия попыталась оторвать, отодвинуть его лицо от своего, но мужчина был сильнее. Резко поднять колено и двинуть им по самому дорогому и оберегаемому всеми мужчинами органу у нее тоже не получалось, ее слишком тесно прижимали к паху, она чувствовала его возбуждение и даже могла оценить размер мужского желания.

Остановить это безумие, что даже отдаленно не напоминало поцелуй, можно было лишь одним верным способом… И Амалия его укусила.

Это сработало – Демид перестал терзать ее губы и отстранился, почувствовав вкус собственной крови во рту.

Воспользовавшись замешательством мужчины, Амалия вырвалась из его захвата и отскочила от него. Скривившись от отвращения и наплевав на приличия, (о каких приличиях сейчас могла идти речь?) тыльной стороной ладони она вытерла свой рот, стирая поцелуй мужчины.

– Сволочь! Гад! Садист! Подонок!

Ее слова, казалось, совершенно не задевали мужского самолюбия. Почти обнаженная, с растрепанными волосами и горящими негодованием глазами, она была шикарна!

Только вот Амалия не видела того, каким жадным взглядом мужчина следит за ней.

Амалия выкрикивала оскорбления в адрес Демида, не глядя на него. Зачем смотреть на этого подонка? Хватит! Насмотрелась уже за сегодняшний вечер! На всю оставшуюся жизнь насмотрелась! Так противно и мерзко ей еще никогда в жизни не было.

– Ты знал всё с самого начала! Знал и молчал! Смотрел на весь этот цирк и упивался своей властью! Вуайерист доморощенный!

Амалия одевалась, не обращая внимания на мужчину. Одеться, закрыться, уйти отсюда и больше никогда не встречаться с этим мужчиной – вот то, о чем она думала одеваясь.

Стыдно, мерзко, гадко. Ей хотелось в душ, а еще лучше в горячую, с шапкой пены, ванну. Ей требовалось срочно смыть этот позор, смыть с себя прикосновения его рук, его жадные взгляды, запах его дорогого и явно сделанного на заказ парфюма.

– Не зря тебя называют “Ужас”! О! Теперь-то я знаю, что это никак не связано с твоей фамилией! Упиваешься своим триумфом? Доволен? Все успел рассмотреть, нет? Не удивлюсь, если  у тебя тут и камеры имеются. “Раскатаешь в одно движение?” – Амалия передразнила его голос и интонации. – Размечтался! Как же! Хрен тебе на лопате, а не секс со мной, индюк ты ощипанный!

За все время после пощечины и укуса Демид не произнес ни слова. Потрогал прикушенную Амалией губу, убедился, что кровь не идет, застегнул и заправил рубашку и упорно молчал.

Амалия, полностью одевшись, выключила, наконец, музыку и замолчала сама. Выплеснула первое негодование и злость, потом, конечно, будут еще и второе, и даже третье. Но это все потом, не здесь и не в компании этого человека. Оставаться дольше в одном помещении с этим моральным уродом она не собиралась.

Нет, определенно, хорошо, что всё именно так получилось! А если бы ее ребенок унаследовал гены своего сволочного отца? Нет! И еще раз нет! Как говорится, Бог миловал!

Амалия огляделась в поисках своей сумки, нашла ее лежащей в кресле. Подхватила сумку, сунула в нее телефон и сделала шаг по направлению к двери, и тут прозвучал вопрос, заданный нейтральным тоном:

– Почему ощипанный?

– Что? – Амалия, решив, что ослышалась, медленно развернулась к Демиду и застыла, не проронив больше ни слова.

– Я спросил, почему ощипанный? – Ужаков смотрел на нее абсолютно серьёзно. Так и не дождавшись хоть какого-нибудь объяснения, он продолжил говорить:

– То, что индюк, согласен. Самоуверенный и самодовольный – это я и без тебя знаю. Поверь, ты далеко не первая, кто мне это говорит. Кстати, а ты знала, что у майя индюки олицетворяли Бога. Так что спасибо! – мужчина едва заметно улыбнулся и тут же сморщился, потрогав губу. – Приму это за комплимент. Одного, впрочем, все-таки не пойму: почему ощипанный? Залысин у меня нет, и даже еще не намечаются.

Амалия, наконец, отмерла и вновь захлебнулась негодованием:

– Да как ты… Да как у тебя…

Договорить или сформулировать мысль ей не дали, вывалив информацию:

– Амалия Эдуардовна Корнилова, сорок два года. Не замужем и никогда не была. Детей нет. Умна, красива, успешна. Твой ресторан приносит прибыль, так что с кредитами ты справляешься. Задолженностей по налогам не имеешь, закон не нарушаешь, в скандалах не участвуешь, любовников меняешь нечасто.  Всё, чем владеешь на сегодняшний момент, а это квартира в центре, машина новейшей конфигурации и ресторан “Амалия”, ты купила и взяла в кредит сама, без чьей-либо помощи. Побрякушки и шубы, подаренные твоими любовниками – не в счет. Это были, скорее, разовые акции, чем снабжение на постоянной основе. Выпей, успокойся, и давай поговорим как взрослые люди! Я знаю, чего хочешь ТЫ,  – Ужаков выделил интонацией местоимение, – но и у меня к тебе будет встречное предложение.

– Ну ты и сволочь, Ужаков…

Демид шагнул к столику, налил вина в оба бокала и, протянув один Амалии, продолжил говорить:

– Я всего лишь привык иметь максимум информации о тех, с кем планирую сотрудничать, так что, Амалия Эдуардовна, прекращай истерику! Тебе не идёт. Ты для этого слишком умна.

– Совсем корона мозги передавила, Демид Петрович? Не будет у нас с тобой никакого сотрудничества!

– Будет, поверь мне! – проговорил уверенно. – Тебе нужен от меня ребенок, но я сам ни в качестве мужа, ни в качестве любовника тебя не интересую. То есть, по факту, ты собиралась использовать меня, сделав донором спермы. Тебе всего лишь нужен мой биоматериал. Обидно, знаешь ли!

Амалия, услышав это, сузила глаза и бросила зло:

– Да пошел ты вместе со своим биоматериалом и обидами! Сам дорогу найдешь, или пальцем показать?

Амалия, сжав кулак, оттопырила средний палец и продемонстрировала всем известную конфигурацию. На лице Демида не дрогнул ни один мускул.

Она уже подошла к двери и взялась за ручку, собираясь открыть дверь, когда услышала:

– Я согласен! Но у меня будет условие.

Амалия, стоя к Ужакову спиной, не могла видеть того, как он замер, ожидая ее реакции. Как не видела она и того, что мимолетная торжествующая улыбка пробежала по его губам, когда он понял, что уходить она передумала. К тому моменту, когда Амалия повернулась к нему лицом, от улыбки, как и от торжества, на лице мужчины не осталось и следа.

Она подошла к Демиду, забрала бокал из его руки и только потом спросила:

– Почему-то я уверена, что не приват танец ты меня попросишь станцевать. Тем более, что я в них не особо сильна, как ты уже и сам понял. Так что говори свое условие.

Ужаков поднял бокал вверх, приглашая Амалию присоединиться.

Ответ на свой вопрос она услышала только после того, как выпила вино и опустилась в кресло напротив мужчины…