Глава 29

Демид вышел из ванны и попал в мир ароматов кофе и специй. Кухню нашел по запаху и уютному свету, льющемуся оттуда. Дошел до двери, прислонился плечом к косяку и замер, любуясь открывшейся картиной: Амалия, заколов волосы в высокий хвост, готовила.

Готовила для него.

Шумела вытяжка, на плите стояла сковорода-вок, в которой что-то жарилось, а сама Амалия, стоя к нему спиной, что-то быстро нарезала. Сейчас на ней был мягкий домашний костюм. Аккуратная попка, обтянутая брюками, привлекала внимание, будя сладкие воспоминания.

Интересно, если он сейчас подойдет к Амалии со спины, она напугается?

Однозначно да. А ведь у нее в руках нож, и надо думать, профессиональный и обоюдоострый, учитывая то, что Амалия ресторатор.

Как интересно, оказывается, наблюдать за женщиной, которая готовит для тебя еду. Не по принуждению, не желая произвести на тебя впечатление и не выполняя свою работу. Нет. Просто готовит.

Как любящая женщина любимому мужчине. Как жена мужу.

Кто б ему еще пару недель тому назад сказал, что он, глядя на это, будет получать удовольствие, да он бы первый не поверил. А вот поди ж ты! Стоит, смотрит и понимает, что его отпускает напряжение дня.

Хотя нет, отпустило его еще там, в прихожей, когда они с Амалией просто стояли обнявшись.

Амалия тем временем подошла к плите, что-то встряхнула в сковороде и только потом заметила Демида. Улыбнулась:

– Проходи, присаживайся. Еще минут десять, и всё будет готово. Кофе выпьешь? Или, может, вина? – кивнула на холодильник для вина.

– Позволишь, я выберу?

– Да, конечно. У нас на ужин будет мясо с овощами, сырная нарезка и зеленый салат, – улыбнулась смущенно, – когда мне надо собрать себя в кучку, я начинаю готовить. Дурацкий метод, я знаю, но ничего не могу с собой поделать.

Демид шагнул к холодильнику и, разглядывая через стекло дверцы вина, лежащие там, задумчиво заговорил:

– Почему же дурацкий? Очень даже правильный. Кто-то алкоголь как не в себя вливает, кто-то тренажеры гоняет часами, кто-то через секс это выплескивает, а ты готовишь. Это подойдет? – Демид показал ей бутылку вина, что выбрал.

– Да, отлично, – Амалия кивнула, одобряя его выбор, выдвинула один из ящиков, звякнув столовыми приборами, достала штопор и протянула его Демиду. – Прошу!

Пока он открывал бутылку, она достала два бокала для красного вина, поставила на стол и лишь потом спросила:

– А какой твой метод из перечисленных выше? Не поделишься секретной информацией? Спорт или секс? Почему-то мне кажется, что алкоголь – это не твой вариант.

– Нет, не мой, – он улыбнулся одними губами, – не срабатывает он на мне, увы! Мне, как оказалось, помогает работа. Много и без выходных. Спорт тоже срабатывает, но он больше для поддержания формы, – Демид разлил вино и протянул один бокал Амалии. – И секс есть. Я же живой человек. Только, правда, постоянных отношений с женщинами я не завожу. Но ты это и сама знаешь.

Произнес это все спокойно, по сути, поставил ее перед фактом. Признался в том, в чем обычно не признаются любимым женщинам, отметив при этом, как дрогнули в усмешке ее губы.

– Не заводил, до недавнего времени, – добавил спустя несколько секунд.

Амалия молчала, сделала глоток вина, встряхнула опять сковороду, взяла салатницу, переложила в нее овощи с разделочной доски, достала бутылку с маслом, специи.

А Демид наблюдал за ней и ждал: спросит или нет? Не важно, что. Почему, мол, не заводил? И до какого-такого недавнего времени? Любая бы на ее месте спросила, а Амалия молчит. Демид не ожидал, но попался, застуканный за разглядыванием ее.

Она полила салат маслом и, вдруг вскинув на него глаза, спросила без малейшей доли кокетства и намека на себя:

– Полагаю, что-то произошло некоторое время тому назад, верно?

И Демид сдался, признавая свое окончательное поражение:

– Случилось, да. Ты случилась. Красивая, умная, умеющая быстро просчитывать варианты и идущая на компромиссы, знающая, чего хочешь, и твердо идущая к своей цели, – говорил, разглядывая ее. Опять.

– Ами, ты знаешь, что ты уникальная?

Наконец улыбнулась, подняла бокал с вином, ответила:

– Благодарю!

Демид же продолжил:

– Нет у меня в прошлом какой-то трагедии, как любят писать обо мне все, кому не лень, обсуждая, гадая и строя предположения. На самом деле все просто: молодые охотницы за моими деньгами и положением меня не интересуют. Дамы постарше тоже. С первыми все очевидно, со вторыми сложнее – у них уже есть свои и положение, и деньги. Вторым нужен всего лишь мой паспорт, потому что нужен статус замужней дамы. А тебе, единственной из всех, не понадобился ни мой паспорт, ни мое положение в обществе. Тебе даже не нужны мои деньги. Тебе понадобился ребенок. И опять же, не с целью получения от меня алиментов и содержания. Нет. Просто ребенок. Просто для себя. Просто потому что тебе пришло время рожать.

Амалия согласно кивнула, а Демид продолжил, усмехнувшись:

– Но на этот раз и у меня возникла нелепая до смешного ситуация. Даже стыдно рассказывать, веришь?

– Да чего уж там, рассказывай! – подбодрила, улыбнувшись. – А то ты же знаешь мою причину, а я твою нет.

Демид сделал пару глотков вина, помолчал, собираясь с духом, и заговорил:

– Есть Некто высокий чин, имеющий дочь и мечтающий удачно пристроить свою непутевую кровинушку. К слову, толстую и абсолютно распутную деваху. В наше время уже трудно удивить распутством и непотребством, так что папик на самом деле решил таким образом капиталы свои сохранить. Горит у него в том месте, на котором сидят. Синим огнем полыхает! – Демид произнес это зло.

– Рыльце у него в таком пуху, что уже и не видать. А человек он заметный. Просто так не сместишь. Через три месяца у него юбилей, и под это дело ему было предложено уйти на пенсию. Самому и по-тихому. Там, как ты понимаешь, без вариантов, так что он был вынужден согласиться.

Амалия выключила огонь под сковородой, разложила еду по тарелкам и поставила на стол. Указала Демиду на стул, но он вместо этого шагнул к ящику, из которого несколько минут тому назад хозяйка достала штопор, открыл его и взял приборы. Амалия с удивлением наблюдала за его перемещениями по своей кухне, но, поняв, зачем он открыл ящик, кивнула и первая опустилась на свой стул.

Демид продолжил:

– У него там много чего намешано: подставные фирмы, махинации, левые договора.  Фирмы, само собой, записаны на дочь, но он не дурак и понимает, что едва он выйдет на пенсию, за ним придут. И вот тогда этот Некто придумал “умную”, – Демид изобразил кавычки, – тему. Он хочет растворить свои бабки в моем производстве. Акции я выпускать не планирую, а тут вроде как тесть, не откажешь. И мне прирост, и ему сохранность его бабла. Дочь и наше с ней “долго и счастливо” это лишь прикрытие для его денег. Человеку в пору о душе своей беспокоиться, а он все деньги считает.

– И те, кто сейчас пасется у меня под домом – это нанятые им люди?

– Да. Уверен, что это так и есть. Игнат как раз сейчас пробивает всё по своим каналам. Не поверил он в наш с тобой тайный роман и в искренность наших чувств.

– Кто хочешь не поверил бы, видя, что такая возможность в твоем лице уплывает из-под носа! – Амалия невесело рассмеялась.

Демид отложил приборы и замолчал. Резко встал из-за стола и шагнул к окну, постоял там, о чем-то думая. Амалия, заинтересованная его передвижениями, отложила приборы и позвала его тихонько по имени, непроизвольно опять использовав сокращенный вариант:

– Дёма? У тебя всё хорошо?

Он порывисто развернулся, но остался стоять, где стоит. Выпалил вдруг:

– Амалия, выходи за меня замуж! По-настоящему! Не по контракту, не для папарацци и не для этого Некто. Знаешь, я сегодня познакомился с родителями Розы. С приемными, конечно! И вдруг понял, что хочу вот так же, как они, старость встретить. Ворчать и заботиться, пылинки сдувать и ехидничать, командовать и подчиняться. Ами, я хочу прожить столько лет, сколько мне осталось, с тобой и ни с кем другим! Растить наших детей, стареть, нянчить внуков. Хочу вот так приходить домой, встречать тебя, уставшую, веселую, злую… Любую! Чтобы ты готовила мне и нашим детям. Амалия, я хочу заботиться о тебе! Ты позволишь мне это? Ты согласна стать моей женой?