ГЛАВА 19

НИКИТА Я уже который день не выхожу из дома, потому что я на хрен не хочу никого видеть! Нет, дело не в Нике. Ее бы я с радостью рассмотрел поближе и насладился губами и сиськами, что идеально подходят по размеру моим рукам. Вспомнив ее розовые соски, ложусь на диван, держа бутылку водки за горлышко, и матерюсь сам на себя за то, что тяга к этой девушке безумно сильная. Она меня размозжит. Я превращусь в нытика, что станет обивать пороги ее хаты и просить о встрече. Но, твою мать, я готов стать этим самым сопливым уродом. – Сын? Ты дома?! Голос отца я узнаю, даже если провалюсь в ад. Какого черта ему здесь надо? – Пошел в жопу! – ору в ответ. Папаша заходит в гостиную и сразу же включает воинственного мудака. – Опять бухаешь? Что за повод? Я ухмыляюсь и делаю глоток, чтобы его взбесить. Он выбивает бутылку из моей руки и та разбивается у него под ногами. – На днях, я стал свидетелем потрясающей картины, папуля. Пикассо отдыхает! – Да что ты несешь? Ведешь себя как пьяное быдло. На его лице омерзение, а на моем мрачная гримаса. Я встаю, немного превосходя в росте господина Серёгина и выплевываю ему слова, что скопились за долгое время: – Ты трахаешь тёлку за маминой спиной? Я видел вас. В ресторане. – Что? Отец отходит и сводит брови. – Да. Блондиночка сидела у тебя на коленях, а ты с таким вожделением лапал ее задницу, что у меня аж встал! – Как ты смеешь, щенок… Я делаю шаг к нему и хватаю за пиджак. У папаши глаза на лоб лезут от моей дерзости. – Как ты мог так поступить с мамой?! Как?! Она тридцать лет выносит твои загоны, а ты ебёшь какую–то малолетку во все щели?! Удар отца приходится мне ровно челюсть. Я заваливаюсь назад и, смягчая руками падение, впечатываю в ладони осколки, оказавшиеся на полу по вине Ивана Николаевича. – Закрой рот или… – Или что? – я слизываю кровь с губы. – Что ты можешь сделать? У тебя рыло в пуху! Понял! Он осознает, что никак не может на меня повлиять. Я давно веду самостоятельную жизнь и независим настолько, насколько можно себе представить. Ему нечем крыть. – Обмолвишься хоть словом с матерью, я клянусь, что найду способ тебя утопить. – Давай, рискни! Я смотрю, как отец отталкивает журнальный столик и валит на выход. Мой смех ускоряет его исчезновение. Только после того, как слышу звук захлопывающейся двери, поднимаюсь и бреду на кухню, чтобы промыть раны и заклеить их пластырем. Следующие несколько суток, я беспробудно пью и нахожусь на пороге алкогольной комы. Я не сказать, чтоб чту семейные ценности, но свою мать я люблю всей душой. Она не вырастила меня бесчувственным гандоном и не дала стать копией папаши, а сделала так, что я знаю цену вещам и уважаю чувства людей. Случай с моим отцом исключение. Он заслуживает большей кары. ВЕРОНИКА Работа не ладится с первых минут. Я не нарочно отправляю заказчикам не тот макет и целый час бьюсь, чтобы уладить вопрос. Растерянность играет против меня и Машка это замечает. – Что, поездка так повлияла или отсутствие босса? Ухмылка девушки ядовитая и жалящая насквозь. – У тебя какие–то проблемы? – я навожу на нее свой жесткий взгляд. – Если ты завалишь проект, то тебя не спасет даже наш распрекрасный Никита Иванович. – Слушай, займись уже чем–нибудь, а? Машка фыркает, берет со стола папку и громко заявляет: – Я к Максу. – Ага, – машет ей Жора, – вали уже. Валера занят делом и сосредоточен в компьютере. – Да пошли вы! Начальница отдела резко распахивает дверь и ахает, увидев Сашу. Я уверена, что эта курица в курсе, кто она такая, раз мечтает оказаться в койке Никиты. – Здрасьте. – Мямлит Машка. – Привет–привет, я к ней. – Саша показывает на меня и обходит стоящую столбом девушку. – Украду тебя на полчасика? – интересуется у меня Титова, а я намекаю на Машку, застывшую в прострации. – Эй, позволишь ей передохнуть? – Обед через десять минут. – Ехидно говорит Маша и уходит. Саша же, садится на стул возле моего стола, подпирает руками щеки и молчаливо смотрит мне в глаза. – Что? – я не выдерживаю ее взора. – Мальчики, а вы не прогуляетесь? – не оборачиваясь к парням, спрашивает Саша. Они переглядываются и ползут из кабинета, как опухшие от голода тараканы. – Вот теперь, привет! – улыбается моя новоиспеченная подруга. – Привет. – Я тоже изгибаю уголки губ. – Приедешь к нам сегодня вечером? Я пиццу испеку, а Тёмка обещал коктейли безалкогольные замутить. Посидим, поболтаем. – Ой, нет, я не могу. На самом деле мне неловко и я боюсь, что буду чувствовать себя лишней. Они почти семья, а я? Даже парня постоянного не имею. Вздохнув, вспоминаю, как меня имел Серёгин. Во всех смыслах. Саша улавливает волну и игриво хлопает ресницами. – Я знаю, кто у тебя в мыслях сейчас. – Она придвигается ближе. – А толку? – я хмурюсь. – Как только…так испарился! – Да объявится. Артем что–то знает, но мне не говорит. Эта их мужская солидарность и сплоченность выводит меня из себя! – Успокойся, тебе нельзя нервничать! – Ты права, – Саша принимается гладить еще совсем плоский живот, – надеюсь, там девочка. Хочу, чтоб она вертела Темкой, как я! Я смеюсь, и в кабинет возвращается Машка. Она довольная и это очень подозрительно. – Вы еще здесь? – пялится на Сашу, а та встает со стула и, подмигнув мне, направляется в коридор. – Пока, моя хорошая. Увидимся как–нибудь! – бросает Титова и теряется из виду. – И тут преуспела, Орт. Поздравляю! – Машка снова включает завистницу. – Отстань от меня. – Я открываю толстые папки с документами и больше не обращаю на нее внимания. – Ну–ну, и на моей улице будет праздник…– Она занимает место за своим столом и до самого вечера никак со мной не контактирует. *** Я около полутора часов пробираюсь по пробкам домой и изможденная до предела, получаю до кучи сломанный лифт. Зашибись! Собрав все проклятия, которые знаю, медленно поднимаюсь на этаж и замираю в двух шагах от своей квартиры, видя Серёгина. На нем растянутый свитер и потертые джинсы. Не уж то хочет вызвать во мне жалость? Облом, большой босс–баран! – Выглядишь потрясно. – Первым начинает он. – А ты не очень. – Гримасничаю я и роюсь в кармане жакета в поисках ключей. – Я почти не сплю, Ник. – Бессонница страшная штука, купи глицин или еще какую хрень. – Ник? – он отталкивается от стены и движется ко мне. – Прости, что пропал. Я не хотел, чтобы ты думала, что я… – Кинул меня? Но ты кинул! Хотя чему удивляться, ты ведь всех своих баб за борт сбрасываешь после секса! Боль смешивается с гневом, и я ощущаю, как краснею, находясь перед ним в достаточно уязвимой позиции. За мной нерабочий лифт, а передо мной он. – Прости меня… – Никита прикасается к моей шее, и я прикрываю глаза. Но зуб даю, что усталость сказывается, а не его дурманящее тепло. – Уходи. Зачем ты вообще приехал? Его дыхание у моих губ, вынуждает пройтись по ним языком. – Ты же не хочешь, чтоб я уходил. Если я поцелую, ты ответишь мне. В этом есть доля правды, но я всегда была храброй и умела постоять за себя, поэтому я толкаю его и подбегаю к квартире. За считанные секунды справляюсь с замком и запираюсь от незваного гостя изнутри. – Ник! Дай мне всё объяснить! Мой отец… – Пошел на хер, Серёгин! Он ударяет кулаками по наружной стороне двери, и я слышу, как перепрыгивает ступеньки, спускаясь вниз.