ГЛАВА 23

Голова болит. В теле ноет каждая мышца. Швед вырубает меня одним ударом, сразу после того, как демонстрирует Никите, что я жива. Сейчас придурок слоняется передо мной туда–сюда и болтает с воображаемым другом. Прекрасно. Он окончательно чокнулся. – Зачем я вообще с тобой связалась. – Бубню себе под нос, и Швед моментально приходит в себя. – О, малышка, приветики! – Он приближается, опирается ладонями о мои колени, и мы смотрим друг другу в глаза. – Пошел ты. Чтоб ты сдох! – плюю ему в лицо, а в ответ раздается смех. Истеричный, как у девчонки. – Знаешь, я ведь любил тебя. Да–да, представь, поддался настоящему чувству. Ты смогла меня очаровать, Вероника, – выпрямляется и толкает стул, к которому я привязана. Я падаю и больно ударяюсь затылком о землю, усыпанную разным мусором. – Я даже решил, что ты та самая! Ну, понимаешь? – У тебя вместо мозгов кисель…– выдавливаю я и кашляю. Пыль от земли залетела мне в рот при падении. – Что? – Швед снова рядом. – По–твоему я не заслуживаю такой цацы как ты? Еще как заслуживаю! Серёга рвет мою блузку на груди, вынимает из высокого ботинка складной нож и перерезает им лифчик. – Думаешь, что ты достойна этого выродка–миллионера? Открою тебе глаза, сладкая, ты всего лишь игрушка и досталась ему после меня. Но я тебе сейчас напомню, что ты теряешь. Мои жалкие попытки отбиться проваливаются на начальном этапе. Он снова и снова шныряет рукой по моей груди и между ног. Затем расстегивает ширинку и проводит лезвием ножа по моим губам. – Открой рот или я сделаю тебе голливудскую улыбочку. Попробуешь укусить, та же участь ждет. Давай, отсоси мне как следует. Я не повинуюсь и чувствую, как с подбородка капает кровь. Тонкой струйкой стекает меж моих грудей и ниже. – Соси, я сказал! – орет ублюдок. – Э, – звонкий свист вынуждает Шведа обернуться, – соседа по камере попросишь отсосать! Я не вижу, кто это говорит, но через минуту Швед валится навзничь и передо мной предстает Никита. В нокаут Серёгу отправляет не он, а Артем, но мне все равно, я реву и до ссадин на запястьях рвусь из пут. – Тише, тише. – Шепчет Никита, подоспев ко мне буквально за долю секунды. Перед тем как добраться до меня, он мощно заряжает ногой в лицо Шведа и, наверное, мог бы превратить его физиономию в желе, но я полностью завладеваю его вниманием. – Ник! – как только меня перестают удерживать веревки, я оказываюсь в объятиях Серёгина. Он большой, теплый и обнимает меня так, что я будто парю в воздухе. – Ты приехал за мной… – Конечно, ты же моя девочка. – Ник ласково гладит меня по голове и несколько раз целует в макушку. Сняв пиджак, прикрывает им мою наготу. – Кажись, утырок в ауте. – Заключает Троянов, подпинывая лежащую без сознания тушу. – И ОМОН похоже прибыл. Надо выбираться, – Эмин оглядывается по сторонам, а потом концентрируется на нас, – Чего стоите! Никита берет меня на руки и широкими шагами следует к огромным металлическим воротам. Троянов и Расулов идут вровень с ним. Выстрел оглушает нас всех. Эмин приседает, а Артем резво прячется за балку неподалеку. Только мы с Ником замираем у выхода. – Ник? Ник! – я ощупываю его плечо рукой и увидев на своих пальцах кровь, кричу. – Он в него попал! Артем быстро добирается до Шведова, каким–то чудом выбивает пистолет, и обезвреживает его, пока голоса парней из ОМОН не оповещают нас о долгожданном спасении. – Ник, отпусти меня…– целую Серёгина в щеку, но он не слышит и гордо идет со мной вперед, лавируя между бегущими к цели мужиками в форме. Их много, а мы словно одни. Только он и я. Глядя на него, понимаю, что автопилот с минуты на минуту отключится, и он рухнет без сознания. – Ты в безопасности. – Наконец произносит Никита, усаживая меня на капот полицейской машины. Проведя по моей испачканной в крови щеке большим пальцем, улыбается и валится на бок. – Ник!!! – я спрыгиваю и на волне адреналина совсем не ощущаю боли. Ее нет. – Помогите! Он ранен! В нескольких метрах паркуется машина скорой помощи. Из нее выбегают два врача с чемоданчиками. – Вероник, что с ним? – Артема не пускают сотрудники специального подразделения. Он бы и рад броситься к другу, как и Эмин, но им не позволяют. Они матерятся, громко ругаются со всеми подряд, но толку ноль. Я плачу, сидя близ неподвижного Никиты и наблюдаю, как одна из врачей пытается оживить его сердце. – Красотка, не дай моему другу отправиться в рай! – кричит Эмин, обращаясь к девушке с темными волосами, что занята реанимационными действиями. – Он будет жить? – спрашиваю я, не взирая на ор Расулова. – Будет. Помогите погрузить в машину! – приказывает та, что старше. Пара ОМОНовцев аккуратно укладывает Никиту на носилки и загружает в карету скорой помощи. – Вы как? Сами сможете добраться до машины? – интересуется объект симпатии Эмина, при этом ощупывая и осматривая меня на предмет повреждений. – Да…думаю, да… – А я думаю, что нет. Она помогает мне подняться. Я морщусь от боли, которая все–таки добирается до меня и девушка улыбается, намекая мне, что она была права. Я переоцениваю свои возможности. – Вероника? Меня зовут Егор Александрович Криницын, я бы хотел с вами поговорить, как только вы пройдете обследование. Приятный парень лет тридцати видимо тут главный бредет за нами по пятам, но мне сейчас не до бесед. С трудом забравшись на подножку скорой помощи, сажусь на сиденье и оборачиваюсь к нему: – Я поговорю с вами. Только позже. – Да, конечно. Я заеду в больницу к вечеру. – Передайте Эмину и Артему, спасибо. – Сами скажете, они тоже приедут. Дверь закрывают, и мы с Никитой остаемся один на один. Он тяжело дышит. Хрипы не дают ему сделать глубокий вдох. Я беру его за руку, не взирая на грозный взгляд фельдшера, и крепко сжимаю ее. Всю дорогу до больницы я молюсь, чтобы он очнулся и сказал мне какую–нибудь дурацкую шутку. *** Семь часов спустя… Криницын выматывает меня своими допросами и к четырем утра, я напоминаю приведение. Артем с Сашей и Эмин, все это время находятся поблизости и стараются меня подбодрить. Саша приносит мне кофе и пончик из кафетерия, мы садимся в коридоре, недалеко от палаты Никиты и молчим. Спустя пять минут, она прерывает молчание: – Он тебя любит. – Я знаю. – Делаю глоток безвкусного напитка. Кофе дерьмо или у меня просто вкус пропадает? – Я хочу, чтоб вы были вместе. Ты ему нужна. Такая любовь, как у вас случается раз в жизни. – Ты в курсе, что мы впервые встретились при интересных обстоятельствах? – Что? – Саша округляет глаза. – Расскажи! – Швед в очередной раз устроил для меня сюрприз. Позвонил, когда я была за рулем, и сказал, что взял кредит на мое имя, чтоб оплатить долг. Я перепутала педали от шока, и Никита влепился в зад моего «Лексуса». Саша смеется и, поняв, что чересчур громко, прикрывает рот рукой. – Это судьба, Ник. – Она меня обнимает. – Судьба? Что с ней опять не так? – Артем появляется, откуда не возьмись и усаживается рядом с будущей женой. Я же смотрю на Эмина, что разговаривает по телефону. Когда он тоже к нам присоединяется, я спрашиваю у него: – Говорил с Егором Александровичем? – Ага. Шведова ждет веселая жизнь. Его давно пасли и наконец, удача улыбнулась им. Так что, можешь забыть о нем навсегда. – Эмин разминает плечи и подмигивает мне. Фигура доктора маячит в полутьме коридора, и я срываюсь на ноги. Никто не спешит за мной. И я знаю почему. Эмин, скорее всего немного напряжет извилины, прежде чем поймет, а вот Саше и Тёме уже давно все ясно. Я бесшумно вхожу в палату и не сразу сокращаю расстояние от двери до кровати, на которой лежит Никита. Мое сердцебиение зашкаливает, в висках пульсирует, а все мысли только о том, что ему сказать, когда он проснется. – Так и будешь стоять, Орт. – Тихо бормочет Никита, даже не открывая глаз. Отпускаю тормоза и спешу, чтобы лечь с ним рядышком и почувствовать его тепло. Снова. – Ты меня так напугал… – Я сам испугался. Умереть по вине бывшего своей девушки, как–то стрёмно. – Дурак. – Я улыбаюсь и кладу руку ему на живот. – Просто я тебя очень люблю, Ника. И если бы эта пуля прилетела в тебя, а не в мое плечо, я бы… – Т–с–с, ни слова больше, – я аккуратно приподнимаюсь, разглядываю Никиту и мягко целую его сухие губы, – подлечишься, и мы подумаем, что с нами будет дальше. Не хочу слышать о том кошмаре, что с нами произошел. Теперь только о хорошем, ладно? – Ладно. Для начала наверстаем дни без секса, а потом… Мой смех и его приглушенный голос еще долго витают по палате. Именно этого я и желала: радоваться пустякам и не вспоминать о прошлом.