= 5 =

Около двух лет спустя…

*Владислав*

Погода за окном в точности повторяет мое внутреннее состояние: пасмурно-грозовые тучи нависают, затягивая горизонт плотным пологом какой-то серой безысходности и угрожая в любой момент разразиться апокалипсисом.

— Соболезную, — без тени даже самого элементарного сочувствия произносит пожилой, седовласый мужчина.

Одетый в деловом костюме пошитый из дорогой английской шерсти серого цвета в ателье известного французского бренда. Белая шелковая рубашка и галстук — бабочка на несколько тонов темнее ткани пиджака, добавляют его облику солидности. На брюках выглажены стрелки и туфли начищенны до блеска, словно он и не ходит в них нигде, кроме офиса, и обувает прямо перед самым входом в мой кабинет.

В руках у визитера пухлый кожаный портфель изрядно потертый, но, видимо, искренне любимый.

— Спасибо, — я также безлико отвечаю ему.

Откинувшись на спинку офисного кресла, взмахом руки приглашая его пройти и расположиться напротив меня, заняв удобный стул для посетителей.

Понимающе улыбнувшись одними кончиками губ, он вальяжной походкой проходит по кабинету. Шаркающий шум усталых шагов скрадывает высокий ворс коврового покрытия, застилающего пол в моем кабинете. Мужчина уверенно отодвигает стул, стоящий около стола для переговоров. Ставит на его полированную поверхность свой кожаный портфель и открыв его, со знанием дела начинает изучать содержимое отделов, словно забыл в какой из двух положил ту самую, нужную в данный момент папку.

Время безудержно утекает, будто мелкий песок средиземноморского пляжа тонкими струйками шуршит сквозь растопыренные пальцы. Я поглядываю на часы, давая понять, что помимо нашей встречи у меня на сегодня запланирована еще масса разных дел и назначены две важные встречи. Обе не в стенах моего офисе, а в разных концах города. Опоздание на любую из них сулит немалые потери как моих нервов, так и денег.

Мысленно сосчитав до десяти и обратно, делаю глубокий вдох и с укоризной гляжу на замешкавшегося адвоката.

Перт Ильич — юрист моего отца. Был, совсем недавно. Но отец скоропостижно скончался несколько дней назад. Вчера его похоронили с пышными почестями, а сегодня. Сегодня мужчина пришел ко мне для оглашения завещания.

— Вот! — почти победно восклицает он.

Вынимает из портфеля неприметный крафтовый конверт и громко шлепает им о столешницу. Промакивает вспотевший лоб носовым платком и присаживается на стул. Шелестя бумагой и чуть нервничая, вскрывает его. Вынимает официальный документ и, пробежавшись по нему глазами, словно желая удостовериться, что не ошибся, принимается зачитывать сухой стандартный текст.

Слушаю его рассеяно, особо не вдаваясь в детали. Я абсолютно уверен, что являюсь единственным наследником своего отца и все его имущество по закону отходит мне. Даже несмотря на то, что с родителем мы уже лет двадцать не встречались. Общались лишь по телефону, да и то не чаще одного раза в год, обмениваясь банальными фразами. Но у меня даже мысли не возникает о возможности иного волеизъявления покойного предка.

Да, он был женат на молоденькой безмозглой кукле, но развелся пару лет назад. Она была не первой в его жизни малышкой с красивым личиком, ладной фигуркой и прочими достоинствами, необходимыми для статуса очередной постельной грелки. Но, как ни странно, последней. После развода с ней он так больше и не женился, хотя до этого не задерживался в холостяках больше пары месяцев.

По большому счету мне не было до них никакого дела. Отец не страдал слабоумием и все в его жизни всегда имело свое назначение. А собственный бизнес он холил и лелеял. Тот был целью и смыслом его существования, поэтому отдать его какой-то очередной смазливой мордашке он просто не мог.

— … завещаю моему сыну — Владиславу Аркадьевичу Виннер, — возвращает меня из размышлений бубнеж юриста.

— Хорошо, — нетерпеливо прерываю его, — можете дальше не продолжать. Дайте мне список всего того, чем обладал отец на день смерти, — поторапливаю я Петра Ильича, протягивая руку за документом.

— А списка нет, — пожимает он плечами, поднимаясь со стула и складывая бумаги.

— Что значит нет? — недоумение охватывает меня.

— Его нет, потому что у вашего отца на момент смерти ничего не было.

— …

— Все его имущество, бизнес и счета записаны на его жену — Виннер Карину Егоровну. Аркадий Сергеевич управлял всем по генеральной доверенности.

— Что? — я просто не верю своим ушам, — что за чушь вы мне тут городите? — злость клубится во мне черными завихреньями непроглядного мрака, — он развелся с ней два года назад.

— Нет, — беззаботно отрицает мужчина, протягивая конверт с завещанием, — желаю удачи, — из его уст звучит, как издевка.

Он разворачивается и не прощаясь уходит, тихо прикрыв за собою дверь. А я остаюсь сидеть и невидящим взглядом гипнотизирую лежащие передо мной документы. В голове гул на время парализует, мешая не то, что здраво мыслить, даже пошевелиться.

Вот это новость! Значит, владелица всего Карина?