= 7 =

*Владислав*

Я вызываю к себе начальника службы безопасности, как только за юристом закрывается дверь. Встаю из-за стола и решительной походкой пересекаю кабинет, словно забыв о существовании селектора, по которому только что общался со Степаном, открываю дверь в приемную и окидываю ее внимательным взглядам. Вера Павловна удивленно смотрит на меня, оторвавшись от сортировки входящей документации.

— Что-то случилась, Владислав Аркадьевич? — обеспокоенно интересуется она, глядя на меня поверх спущенных на кончик носа очков в стильной золоченой оправе.

— Будьте добры, две чашки кофе, и как только придет Степан Станиславовича, проводите его ко мне.

— Хорошо, — понимающе кивает она, — что-то еще?

На мгновение замираю в задумчивости, затем отрицательно киваю и, повторив просьбу, возвращаюсь к рабочему столу. Внутри меня клокочут необъяснимые чувства. Словно злость и желание смешались в один убойный коктейль и как два несовместимых ингредиента бурлят в шейкере, отторгая друг друга.

У меня есть определенные планы на отцовское наследство. Сам его бизнес мне и даром не нужен, но вот кое-какие связи — ценны и неплохо помогут мне продвинуться. Пока был жив отец общение с ними для меня было недоступной опцией. Сейчас же, я хочу заполучить их себе, а все остальное продать, вложив деньги в благотворительный фонд.

Но теперь вся эта задумка под большой угрозой. Скорее даже под вопросом. А я не привык отказываться от намеченных целей. И, значит, вернуть состояние покойного Аркадия Сергеевича Виннер моя первостепенная задача, а уж потом разобрать его по винтикам.

— Что-то стряслось? — с порога интересуется Степан Станиславович.

Стоит в дверном проеме, загораживая его полностью. Внушительный и с виду неприступный, Степан бывший служивый, что-то там с разведкой и военной тайной связано. Расквитался со служением родине лет пять тому назад и пришел-таки ко мне в качестве, единственного на тот момент сотрудника в отдел личной безопасности. Сейчас под его началом уже человек двадцать спецов из штата и еще столько же на фрилансе.

— Мне нужна вся информация на нее, — протягиваю ему оставленный юристом конверт, — и как можно быстрее, — добавляю, когда Степан, перехватив документ, скользит по напечатанным строчкам внимательным взглядом.

Он отщелкивает на телефоне какое-то сообщение, а затем подходит и присаживается за стол переговоров, отодвигая тот же самый стул, на котором некоторое время назад восседал Петр Ильич. Перед ним моментально возникает чашка с кофе, заботливо приготовленная Верой Павловной — женщиной чуть за сорок, красивой, одинокой и безответно влюбленной в Степана. Это видят все, кроме него.

— Спасибо, — бубнит он, делая глоток обжигающего напитка.

— Что-то еще? — спрашивает она у меня, но по интонации и взгляду, брошенному на хмурого мужчину, без проблем считывается ее желание быть полезной совсем не мне.

— Нет, — качаю головой, — вы свободны Вера Павловна.

Она тихо уходит, прикрывая за собою дверь, а я, присев в свое кресло, беру чашку с бодрящим напитком и вновь обращаю свое внимание на безопастника.

— Основная мне нужна как можно раньше, — продолжаю наш разговор, — остальное по мере поступления.

— Это бывшая жена твоего отца, — не спрашивает он, а выдает известный факт.

— Как оказалось, не бывшая. А самая настоящая и теперь она вдова и наследница всего его состояния.

На суровом лице отпечатывается нешуточное удивление и немой вопрос в глазах: «Как такое вообще возможно?» Но я в ответ лишь пожимаю плечами, потому что сам до сих пор не могу «переварить» всю эту информацию, вывалившуюся на меня, как снег на голову в середине июля.

— Парням закинул, сейчас пробьют и скинут мне ее личные данные. А я пока пойду разберусь с этим липовым разводом. Что-то тут нечисто.

— Давай, — киваю ему, отставляя недопитый кофе, — жду.

И опять в моем кабинете тишина, подстегивающая мои мысли, мчатся в шальные дали. А дама память подкидывает потускневшие картинки из недавнего прошлого.

Поздний вечер…

Моросящий дождь…

И она в этом неуютном сумраке, хрупкая, беззащитная и невинная.