Глава 10

Хейден скользнул ладонью по моей талии, прижимая меня ближе, и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, вновь накрыл мои губы неожиданно глубоким, горячим поцелуем. Я ощутила, как сердце пропускает удар; внизу живота с новой силой вспыхнуло странное, пульсирующее возбуждение. Всё вокруг словно поплыло, а напряжение оттого, что нас могли подслушивать, на миг отошло на второй план.

Поцелуй длился всего несколько секунд, но показался вечностью. Лёгкая неуверенность и страх почти растворились в этом прерывистом дыхании и солоноватом привкусе его губ. Неловко выдохнув, я опустила веки, осознав, что на какое-то мгновение забыла, где мы находимся и почему это происходит.

Чуть сбоку я уловила движение — Ричард придвинулся ближе и коснулся меня сзади. Его пальцы нащупали застёжку моих форменных брюк, и я от неожиданности дёрнулась. Хейден тут же углубил поцелуй, словно пытаясь отвлечь меня от происходящего, а Ричард, скользнув рукой под ткань, шёпотом пробормотал:

— Не хочу, чтобы кто-то видел тебя обнажённой… — и, аккуратно приспустив брюки, просунул руку мне в трусики.

Я чуть дёрнулась от смущения, но Хейден подхватил мой подбородок и вновь вернул в пьянящий водоворот поцелуя. Его пальцы скользнули по волосам, успокаивая, отвлекая от любого намёка на неловкость.

Я не смогла сдержать тихий вздох, смешавшийся со звуком поцелуя. Ситуация была до безумия неправильной, но тело предательски отзывчиво: стоило пальцам Ричарда скользнуть ниже, как внутри меня всё напряглось и налилось теплом.

— Вот так, — пробормотал он, плавно поглаживая, пока не ощутил, что пальцы увязают во влажном жаре. Голова закружилась; стыд и наслаждение сплелись в один электрический ком, и я невольно чуть прижала бёдра к его руке.

— Прости, что приходится торопиться… — Он осёкся на полуслове, но я и так поняла, что он имеет в виду.

— Не так я представлял первый секс с женой, — вырвалось у Хейдена шёпотом возле моего уха. На миг я хотела протестовать против самого слова «секс», но не успела: он вновь завладел моими губами, не давая сорваться резким возражениям.

Я сжала кулаки на ткани его форменной рубашки, чтобы не потерять равновесие. Внутри всё стучало и бурлило. «Господи, что я делаю?» Мозг пытался ворчать, что это просто вынужденная игра, но тело трепетало от прикосновений двух пар мужских рук и само тянулось навстречу.

Снова и снова я пыталась взять себя в руки, но каждый поцелуй, каждое нежное или настойчивое движение пальцев Ричарда возвращало меня в оглушающий водоворот ощущений. Впервые страх и неуверенность почти растворились, давая место чему-то иному — странной смеси облегчения, возбуждения и какой-то кромешной нежности, пробирающей до дрожи.

«Мой первый раз… вот так?» — металось в сознании. А губы уже отвечали на поцелуй Хейдена, а потом ждали прикосновений Ричарда. И несмотря на абсурд, несмотря на пиратов за стеной и опасность, от которой стыла кровь, я чувствовала, как меня охватывает тёплая волна — их присутствие, их защиту и… их желание.

Может быть, всё это временно, всего лишь «по необходимости», но именно в эту минуту я ни на что другое не была способна думать.

Внутри всё сжалось от горячей волны желания. Мне было почти не страшно — скорее, возбуждение накатывало с новой силой, а вместе с ним и лёгкий дурман. Где-то на задворках сознания билась мысль, что мы всё ещё в плену у пиратов, но сквозь каскад прикосновений реальность становилась далёкой и неясной.

— Господи… — прошептала я, не понимая, почему тело так охотно отзывалось на всё происходящее, хотя разум протестовал.

— Ты такая… — Ричард на миг запнулся, дыша прерывисто. — Мокрая.

Не успела я осознать эти слова, как вдруг почувствовала, что ткань белья сдвинулась ещё сильнее, и вместе с рукой Ричарда там оказалось нечто твёрдое и горячее. На какую-то долю секунды мозг отказывался верить, что это — его тело, но в следующее мгновение он подался вперёд, и я ощутила резкую боль. В ней перемешались испуг и осознание: он лишил меня девственности.

Дыхание сбилось, я застыла, тихо заскулила от пронзительного ощущения — смесь боли и шока. Оба они моментально замерли, словно понимая, что случилось нечто неожиданное.

— Ты… девственница? — ошеломлённо спросил Ричард.

— Похоже, теперь уже нет, — попыталась я отшутиться, выдав нервный смешок, хотя в глазах стояли слёзы.

— И почему ты не сказала об этом раньше? — Хейден говорил строго, но слышалась и забота.

— Что бы это изменило… — прошептала я растерянно, не совсем понимая, как вообще тут можно было всё обсудить.

Ричард, с тихим ругательством, повернулся к Хейдену:

— Есть у тебя…

— Да, — кивнул Хейден, быстро порывшись в своей сумке.

Я услышала шелест упаковки и увидела небольшой тюбик обычного обезболивающего геля, который часто используют десантники при травмах.

— Тш-ш… всё хорошо, — сказал Ричард, видя, что я хотела возразить. Он аккуратно отстранился, и я ощутила жгучий дискомфорт, который отозвался ноющей болью. Но тут же пальцы Ричарда, прохладные от геля, осторожно скользнули там, где секунду назад всё жгло от неожиданного проникновения. Почувствовав, как боль уходит, я выдохнула.

— Уже не больно? — спросил он вполголоса.

— Нет… стало легче, — ответила я, чувствуя, как напряжение отступает.

— Придётся закончить, — проговорил Ричард, явно всё ещё ошеломленный моей непорочностью. — Но теперь больно не будет.

— Вот глупая девчонка… — пробормотал он, целуя меня в шею, но в голосе были и нежность, и негодование одновременно. — Ты же встречалась с этим придурком столько лет. Я был уверен, что…

— Перестань, — вполголоса остановил его Хейден, поднимая мой подбородок, чтобы снова поцеловать. — Разберёмся потом.

На этот раз, когда Ричард вновь вошел в меня, я ощутила только лёгкое сопротивление. Гель убрал прежнюю острую боль, и на смену ей пришла странная, пульсирующая дрожь, в которой то и дело проскальзывала томительная нотка удовольствия. Горячие руки Хейдена на моей талии и осторожное, почти бережное движение Ричарда пересиливали страх.

Член Ричарда заполнил меня всю и было так приятно, от этого волнующего трения внутри, а его рука продолжала ласкать мой клитор снаружи и уже через пару толчков я начала стонать в губы Хейдена.

— Какая же ты узкая, — шептал Ричард, аккуратно, но ритмично насаживая меня на себя. — Я так долго не выдержу. Давай, Лили, я хочу чтобы ты получила удовольствие от своего первого траха.

И я получала. Много, ужасно много удовольствия. Низ живота сводило от этого сумасшествия и мне хотелось самой подмахивать бедрами в сторону Ричарда. Его пальцы вытанцовывали на моем клиторе, а Хейден и его касание возводили все ощущения просто до какого галактического беспредела. Беспредела, который я больше не могла терпеть.

— Да… — застонала я и ощутила, как все тело сводит судорогой, а член Ричарда сжимается внутри меня. Это я его сжимаю. И от этого еще приятнее!

— Умничка, — рычит Ричард и он вжимается в меня до предела и его член начинает пульсировать. А меня от этой пульсации пронзает таким сладким током, что даже дышать тяжело.

И тут, когда мне так хорошо, Ричард выходит и мне сразу становится невероятно плохо, грустно и холодно. Хейден смеется.

— Не расстраивайся, детка. Я тебя согрею. — Я сказала это вслух? Хейден притягивает меня ближе, закидывает мою ногу себе на бедро и тоже отодвигает трусики вбок. И одним уверенным движением заполняет меня собой. В этот момент я понимаю, что его член толще, принимать его сложнее и я снова стону. Но не от боли, а от этого распирающего удовольствия. — И правда очень узкая. Но ничего, Лили, мы это исправим.

Он целует меня, а я не понимаю о чем он. И не хочу понимать, потому что его член во мне и от этого так чертовски хорошо. Ричард продолжает ласкать мою спину, целовать шею, пока Хейден входит в меня, вырывая стон с каждым новым толчком.

— Теперь ты наша, Лили, наша кадеточка…

Я держусь за его плечи, словно могу упасть, но падать некуда. Позади меня Ричард, продолжает ласкать меня, иногда вырывая требовательные короткие поцелуи, спереди меня жадно берет Хейден, сжимая мои бедра своими руками. А я вся пульсирую и не могу остановиться. Мне так хорошо, так приятно, так правильно. Не хочу, чтобы это прекращалось и одновременно понимаю, что если не прекратится, я не выдержу, сойду с ума от удовольствия и уже никакой крем меня не спасет.

Хейден рычит и изливается в меня, наполняя своей спермой, целует мои губы, вжимается в меня, что есть силы. А я уже обмякла. Нет сил ни на что. Они выпили меня досуха. Но я бы позволила им делать это бесконечно, если каждый раз будет так хорошо.

Я стала женщиной и женой одновременно в самом абсурдном месте в истории лишения девственности с двумя своими наставниками сразу.

Хейден аккуратно натянул на меня брюки и помог застегнуть их, словно опасаясь сделать мне больно. Ричард тем временем обнял меня со спины, прижимая к себе. Я на миг притихла, ощущая, как в трусы стекает их перемешанное семя, а промежность приятно ноет, продолжая слабо пульсировать. Губы заметно припухли от жадных поцелуев, а сердце колотилось так, будто вот-вот могло выскочить наружу.

— Лили, ты в порядке? — спросил Ричард вполголоса, чуть склонившись к моему уху.

Я обернулась к нему, глянула затуманенным взглядом и едва выдавила слабое «угу», не находя правильных слов.

— Лили, малышка… — его голос, обычно насмешливый, звучал почти нежно.

— Больше не «Цыпа»? — вырвалось у меня, и в глазах мелькнуло что-то странное — то ли усталое веселье, то ли запоздалое смущение.

— Жену я так называть не буду, — усмехнулся он, коснувшись моих губ осторожным поцелуем. Я ответила почти автоматически, и, кажется, в его взгляде от этого наступило облегчение.

— Какая же ты сладкая… — пробормотал он.

В этот миг Хейден, стоявший рядом, аккуратно отстранил Ричарда и притянул меня к себе. Я почувствовала знакомое тёплое прикосновение его ладони на моей спине.

— Детка, теперь ты наша жена по всем правилам, — проговорил он вполголоса, глядя мне прямо в глаза. — Нечего бояться, мы с Ричардом не позволим этим пиратам тебя тронуть. Скоро всё закончится, выберемся — и сразу обратно в академию. И больше никаких патрулей, ты меня поняла?

Я фыркнула, всё ещё дрожа от напряжения и возбуждения, и неожиданно рассмеялась, хотя смех получился более нервный, чем весёлый. О пиратах в этот момент и вправду думалось с трудом — слишком бурно всё разворачивалось здесь и сейчас.

— Хорошо, — выдавила я, глядя на его встревоженное лицо.

— Стрессоустойчивость у тебя, конечно, ни к чёрту, — с показным укором продолжил Хейден, но в голосе звучало больше заботы, чем упрёка.

— Простите, — пробормотала я, прикрыв глаза. Силы оставляли меня, а мысли путались. Но в то же время мне было страшно спокойно среди этих двоих — и, признаюсь, это пугало меня не меньше, чем все последние события.