Глава 20. Мирослава

Он пугал. Как всегда. Его злобный рык и сбитые об лицо Эдика костяшки кулаков. Меня трясло от всего этого и хотелось взвыть. Одним движением зашвырнув меня на заднее сиденье машины, Давид не проронил ни слова. Сухие резкие приказы на чеченском не в счет. «Мой сын не простит тебе побега» Фраза старшего Гириева крутилась в голове как привязанная. Не простит. Ну а что он сделает? Убьет? Хотел бы, уже давно бы это сделал. Но нет. Ему нравится доминировать и унижать. Он как животное. Совсем некстати вспомнилось, как Давид вдыхал мой запах. Он, казалось, пьянил его. Внизу живота потеплело, вызывая бурю эмоций. Как можно желать того, кто мучит тебя? Но желалось. Само по себе. И эта его странная защита. Он ведь бил моего мужа из-за его слов. Из-за того, что тот насмехался надо мной. Получается, защищал. Почему? Разве постельные игрушки достойны такого покровительства? Давид сам отвел меня в комнаты, приказал переодеться, указав на чертов сверток. И даже не взглянул в глаза ни разу. Словно стала противна. Голова взрывалась мыслями, а в душе воцарилось равнодушие. Я приняла душ, сменила одежду. И уселась на подоконник, через который еще недавно перешагивала, полная мрачной решимости исчезнуть. Пусть будет, как будет. Давид вошел, как всегда, без стука. По-хозяйски. Сдернул меня с подоконника. Черные глаза завораживали, гипнотизировали. – Скажи мне, кто ты? И я сдалась. Пусть будет, как он хочет. Что мне теперь было терять? Муж осыпал меня оскорблениями так легко, так насмешливо. Словно забыл все, что было между нами. И кому я теперь нужна? Нищая, безвольная, опороченная. – Все, что ты захочешь,– прошептала Давиду, закрыв глаза. Он горел, обжигал меня своей страстью. Как бы ни прикидывался злым и рассерженным, женское чутье не подводило. Он меня хочет. Так может, проще забыться в этом огне? Сгореть в этом адовом пламени с ним вместе? Прикосновения горячих пальцев морозят. Заставляют кожу покрываться мурашками. Будоражат. Сорочка с тихим шелестом падает на пол, легким дуновением шелка обнимая ноги. Широкие ладони тут же накрывают грудь, стискивая ее. Сбитые после избиения Эдика пальцы сжимают соски. Выкручивают их, перекатывают между собой. Вынуждают отвердеть и призывно подняться кверху. Темные, бездонные озера чуть раскосых глаз внимательно наблюдают за мной. Смотреть в них выше моих сил, веки закрываются сами собой. Тело подается вперед, вкладывая себя в жадные объятия чеченца. Резко дернув, он прижал меня к себе. Заставил потереться грудью о жесткую ткань пиджака и застонать от этого. Сдавил ладонями талию, словно хотел расплющить, переместился на ягодицы, резко вжимая в себя. И я ахнула от неожиданности. Он был готов. Он делился своим возбуждением. Показывал, насколько я желанна. Стон вырвался из груди сам по себе, неконтролируемо. И уже через миг я оказалась прижата спиной к кровати. Под ним. В его власти. – Зря ты убежала, Славная. Бездна черного взора сулила наказание, но я отчего-то знала, что оно мне понравится. Все, что я смогла сделать, только положить руки на крепкие, бугрящиеся мышцами плечи, притягивая к себе. И тогда уже застонал он. Сдернул рывком с себя пиджак, рубашку. Звонко зацокали по ламинату оторванные пуговицы, раскатились по комнате. Жадные губы нашли и накрыли мои, сминая в безжалостном поцелуе. В нем не было ни капли нежности. Только собственническое подчинение. Жажда, страсть и сила. Но сопротивляться мне даже не захотелось. Я разомкнула зубы, впуская его язык к себе в рот. Он хотел покорности? Вот она я. Беззащитная, опустошенная. Сильные руки гладили, сжимали меня как куклу. Казалось, его пальцы и губы были одновременно везде. И это не прошло бесследно. Возбуждение против воли стало разгораться в моем теле. – Никогда тебя не отпущу. Даже думать не смей. Только моя будешь. Моя! Бессвязный шепот Давида задевал какие-то струны в душе. Отдавался наполовину печальным, наполовину радостным звоном. Не отпустит? Он меня не отпустит? Я ему нужна? И я выгнулась навстречу. Сама подставила грудь под алчные губы. Мне сейчас нужно хоть немного тепла. Хоть на время забыться и представить, что я необходима хоть кому-то в этом мире. Плевать в каком качестве! – Только для меня будешь жить,– шептал он, переворачивая меня на живот и накрывая ладонями ягодицы. Я знала, что он ворвется без предупреждения. Войдет сразу на всю длину огромного члена и снова заставит меня испытать это безумное чувство. Растяжения, наполненности до самых краев без возможности его избежать. Так и случилось. Сильные руки раздвинули мои бедра, давая доступ к потаенному женскому местечку. Горячая гладкая головка ткнулась в мои складочки, прижалась к входу, даря всего мгновение на осмысление. И крепкий твердый член рванулся в мои влажные недра. Проскользнул легко по обильной смазке. Я сама не осознавала, насколько мое тело хотело этого сурового чеченца, и насколько было готово. Громкие звуки влажных шлепков наполнили комнату. И это снова было так… нескромно. Совсем не похоже на то, что было у нас с существом, которого я считала своим мужем и опорой. Бесстыже, остро, чувственно. И адски желанно. Внутренности сводило от дикого возбуждения. Я хотела его. Его напора, жадности, силы. Подавалась бедрами назад, встречая толчки и сжимая его член внутри себя. Хриплые стоны сами собой вырывались из груди. – Да, моя Славная,– выдыхал мне в ответ Давид, запуская пальцы в мои волосы и заставляя откидывать голову назад. Насаживал меня на себя еще быстрее, еще крепче. Когда одна из его рук переместилась на мою попку, я даже не заметила. Только почувствовала, как пальцы, собрав обильную смазку, размазали ее по анальному отверстию и толкнулись внутрь. Непроизвольно дернулась вперед, пытаясь убежать от проникновения в запретную дырочку. – Тшш, Славная,– тут же отреагировал чеченец, не давая мне соскользнуть со своего ствола и не останавливаясь ни на секунду.– Сегодня ты будешь наказана, помнишь? Я помнила. Но попка… Это же противоестественно! – Давид,– голос неожиданно осип.– Я… – Молчи,– приказал он, снова вбиваясь в мои розовые глубины.– Молчи и расслабься. Тебе понравится. Я должна делать все, что он захочет. Напомнила сама себе и постаралась расслабиться, как было велено. Это было сложно, Давид ни на миг не притормозил. Таранил и таранил меня, врываясь между мокрых складочек. Ощущение легкого жжения, когда мне в анус проник его палец, не испугало. Наоборот, подстегнуло возбуждение. Он проникал постепенно. Вначале совсем чуть-чуть, а потом глубже и глубже. Торнадо, крутящееся в животе, вдруг резко усилилось, разрывая мышцы нервными импульсами. – Дави-ид,– застонала я глухо, падая лицом в простыни. Мощная судорога скрутила все тело, взорвалась в голове фейерверком. Чеченский рык сзади я едва услышала. Ускорившись почти невообразимо, Давид вбился в меня настолько глубоко, насколько мог. Наши стоны слились воедино. Дрожь и оргазмы стали общими. Шумно выдохнув, мужчина вышел из меня, отпуская бедра. И тут же перевернул меня на спину. Острый жесткий взгляд обжег как каленым железом. – Хватит. Пора заканчивать это, Славная.