Глава 23. Мирослава

Услышав гадкую фразу, я подскочила как ужаленная. Попыталась. Но цепкие сильные пальцы схватили меня за плечо и пригвоздили обратно к деревянным доскам лавки. – Да куда ж ты, сладкая?– чья-то острая щетина уколола меня в ухо. А потом я услышала злобное шипение.– Прав был Султан, ты снова здесь, мразь. Ненавижу вас, шлюх, прикидывающихся невинными овечками. Только и знаете, как тянуть с нас бабки. Продажные твари! – А бесплатно тебе никто не дает уже?– промычала я задушено. И тут же поплатилась за дерзость. Рывок и моя шея оказалась зажата локтем. Жесткая ткань куртки царапала кожу. От боли и неестественного положения на глазах выступили слезы. Да где же там Шамиль со своим кофе?! Странно, но страха не было совсем. Я поняла, что этот чеченец – протеже отца Давида. А значит, науськанный им против сына. И меня, естественно. Старший Гириев недвусмысленно дал понять, что меня он тут видеть не желает. Ни в каком качестве. – Заткнись, сука. Я бы на твоем месте помолчал. Может, проживешь подольше. Вот тут я почувствовала первую панику. Что значит «проживешь подольше»? Жестокость чеченцев была у всех на слуху. Но неужели они и меня могут убить? Я же ни в чем не виновата! Я сама заложница обстоятельств! – Сейчас придет Шамиль,– прошептала я, хватая воздух открытым ртом.– Тебе лучше исчезнуть. – Этот выродок?– хрипло засмеялся незнакомец за спиной.– На него я бы не надеялся. Он сейчас бегает у ворот с толпой таких же дегенератов и пытается выяснить, кто кинул за забор дымовуху. Действительно. Только сейчас до моего слуха долетели какие-то выкрики на чеченском. Этот гад все подстроил! – Вставай, сука. Нам надо уходить,– меня дернули вверх, вынуждая подняться на ноги.– Времени мало, а мне тебя еще везти к Султану. Вот значит как. Что ж, папаша Давида решает проблемы радикально. Он же предупреждал, что сыну нужно вскорости жениться и я тут лишняя. Вот и помогает ему остаться в одиночестве. Скотина! Но деваться было некуда. Охранник волок меня в тот же самый узкий проход между домом и забором, через который я сбегала до этого. Умно. Через него можно выбраться к парковке. Раз он такой предусмотрительный и разыграл для Шамиля целый спектакль, то нужный автомобиль наверняка стоит самым первым к дому. Совсем как машина старика Гириева, когда он вывез меня в город. Сейчас я уже отчетливо слышала гортанные выкрики чеченцев перед домом и короткие фразы Шамиля. Он что-то приказывал людям, но понять, что именно, я не могла. Черт возьми! Меня же сейчас снова похитят! Неожиданная мысль прошила все мое существо до пят. И ожидать милосердного отношения мне точно не стоит! Да, Давид меня пугал и порой унижал, но он ни разу не применил ко мне силу и не сделал больно. А что ждет меня там? И где оно будет – это самое там? Я стала брыкаться изо всех своих сил. Силы были неравны, где я, слабая женщина и закаленный тренировками мужчина? – Ас хя суна, тварина,– взбешенным шепотом выругался охранник, перехватывая мои руки и сжимая меня еще сильнее. Вывернув голову, я посмотрела на перекошенное злобой лицо. И узнала его. Это он встретил нас на крыльце, когда меня впервые привез в этот дом Шамиль. Уже тогда он проявил ко мне нездоровый интерес. Теперь стало понятно почему. Вдруг разжав одну руку, он дал мне немного свободы, и я попыталась ею воспользоваться. Острая игла шприца воткнулась в плечо. – Отдохни, соска. Так нам обоим будет проще,– оскалился он, вводя мне какую-то дрянь. По телу разлилась дикая слабость. Я хотела поднять руки, но они висели как плети и отказывались слушаться. – Так-то,– довольно улыбнулся чеченец, отбрасывая шприц к забору.– А теперь пойдем. Самое время! И поволок меня вперед, к машинам. Ноги отказывались шагать, так что я практически висела на своем очередном похитителе. Где же Шамиль? Где Давид? Панические мысли бились в голове, как напуганные птицы. Но я понимала, что помощи особо ждать неоткуда. Этот гад все спланировал идеально. И быть тебе, Мирка, снова украденной. Снова ты одна и снова твоя жизнь под угрозой. От жалости к себе и обиды слезы закапали крупными градинами, а сил сморгнуть их или смахнуть рукой не было. – Так, так,– зашептал бородач, прислоня меня как какую-то мебель к стене дома и выглядывая из-за угла дома.– Уже почти рассосались, охраннички дерьмовые. Значит и нам будет проще выехать с тобой. Что за хрень? Я тоже услышала визг тормозов и новые крики, но даже отреагировать на них не могла. Да и не старалась. Мозг, под воздействием неизвестного вещества, стал отключаться. Нет, я не теряла сознание, но думать и анализировать происходящее становилось все сложнее. Неужели он вколол мне наркотики? – Блядство!– выругался незнакомец, ныряя в спасительный сумрак между домом и забором.– Давид твой притащился. Учуял, падла! Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Давид? Мой Давид? А кто это? Я слышала голос, кричащий на какого Шамиля. Путавший слова на чеченском, английском и русском языках. Он звал меня, угрожал какому-то Мухе лишить его мужского достоинства, обещал мстить долго и упорно в случае чего. Но связать все это в логическую цепочку не получалось. Я хлопала глазами, смотрела в кирпичную стену и все. Как безвольная кукла. Только сердце болело. Страшно болело в груди, работало с перебоями. Как будто хотело остановиться, но работало из последних сил. – Славная!– я повернула голову на оклик. На углу дома с внутренней стороны стояла знакомая фигура. – Ах ты, шайтан позорный!– взвизгнул по-бабьи тот человек, что стоял рядом со мной. Резкое движение и я увидела в его руках пистолет. Глава 24. Мирослава Я и сообразить ничего не успела. Грохот выстрела оглушил. Разорвался в голове огромной хлопушкой. Еще недавно бывший живым мужчина рухнул около моих ног, плеснув на белые кроссовки горячей красной жидкостью. Кровь? Это что, кровь? Одна-единственная мысль трепыхающейся бабочкой дергалась в голове. Для других в затуманенном мозгу не оставалось места. Тело, лишившись поддержки, стало сползать по стене. – Славная?– кто-то подхватил меня подмышки и оттащил в сторону. Задрал подбородок кверху, вглядываясь в лицо.– Слышишь меня, девочка? Что с тобой? Что он с тобой сделал? Вокруг стало шумно, набежали какие-то люди. Но я зацепилась взглядом только за черные озера глаз того, кто задавал мне вопросы. Они как спасительные якоря не давали мне потонуть в резко закружившемся мире. Странный запах коснулся ноздрей. Он был слабым, но проникал, казалось, везде. К горлу подскочила тошнота, ускоряя и без того сильное головокружение. – Мм,– промычала я, вырываясь из крепких рук. И согнулась в рвотном позыве, цепляясь пальцами за одежду мужчины. – Твою мать!– зарычал он.– Да что ж с тобой? – Дава, с ней вот это,– раздался второй знакомый голос надо мной. Утерев рот рукавом, я повернула голову. Кто-то держал между пальцев небольшой шприц. – Сука! Наркота? – Скорее всего. Если бы снотворное, она бы вырубилась уже давно. – Шамиль, блядь! В этих словах было все. И упрек, и злость, и облегчение. Которое, кстати, пришло и ко мне. После рвоты стало гораздо легче дышать, да и окружающий мир перестал вертеться перед глазами как веретено. – Убирайте тут все,– приказ был коротким и отрывистым.– И телефон его найдите. А я воспарила! Тело, ставшее невообразимо легким и пустым, вдруг взлетело в воздух. Только спустя пару шагов, я поняла, что меня несут на руках. Уносят из этого страшного места, где только что погиб человек. Но воспоминание об этом стерлось так же легко, как и все остальные мысли. Думать не хотелось. Хотелось спать. Уснуть прямо вот так, на широкой твердой мужской груди, за которой гулко и встревоженно билось сердце. Его удары отдавались внутри меня набатом. Рождали странную негу и вынуждали кровь пульсировать ему в унисон. Я закрыла глаза, доверившись. Прижалась к плечу, шестым чувством понимая, что я в безопасности. Теперь – точно в безопасности. Пока он рядом, меня никто не тронет. – Славная моя,– прошептал мужчина, укладывая меня на постель. А я захныкала, попыталась уцепиться слабыми пальцами за воротник куртки. Не отпускать! Не остаться снова в одиночестве, которое несет лишь страх и боль. – Я скоро вернусь,– шептал он, целуя меня в лоб, нос, щеки.– Мне надо выяснить все. А-а, да к черту! Матрас прогнулся под тяжестью мужского тела. Меня слегка подвинули, а потом опять прижали. Обняли так, что косточки хрустнули. Но это вызвало только улыбку на моих губах. – Славная моя. Бесценная. Я накажу этих тварей. Никто не смеет тебя касаться и причинять вред. А я кивала, улыбаясь, как идиотка. Конечно, я ему верила! Кто меня защитит, как не он? Эти черные бездонные омуты глаз не умеют врать. Только не мне. – Можешь говорить? Этот мудак тебе что-то говорил? – Говорил,– прохрипела я. В горле скопилась мокрота, пришлось ее откашлять.– Сказал, что должен отвезти меня к твоему отцу. – Я-асно,– зло протянул Давид.– Это все? – Ругался,– я закрыла глаза от слабости.– Много ругался. – Спи, моя Славная,– мне снова подарили поцелуй в лоб.– Тебе надо отдохнуть, чтобы эта дрянь вышла из твоей крови. – Угу,– промычала я, уже проваливаясь в сон, порожденный отравой. Резко распахнувшейся двери и сдавленного возгласа охранника я уже не слышала: – Воккха! Султан на подъезде. С ним шесть машин!