Глава 25. Мирослава

Проснулась я глубокой ночью. Открыла глаза, уставясь в потолок. Во рту царила настоящая Сахара. Тело было налито болью, словно я или тренировалась до потери памяти или меня избили. – Или снова Давид приходил? Память вернулась так неожиданно. Мне же вкололи какую-то гадость! И хотели украсть по заданию старика Гириева! А того охранника убили! Давид застрелил его прямо рядом со мной. Вскочить с кровати не получилось, сил не было. Так что я только застонала и заворочалась. Перевернулась набок и спустила ноги на пол. – Проснулись, Мирослава Сергеевна?– тихий голос из темноты заставил вздрогнуть. – Кто, кто тут? – Это я, Шамиль. Брат Давида. Прикройте глаза, я включу свет. Я сделала, как он велел. Неяркое желтое свечение залило комнату. – Верхний свет сейчас ни к чему,– непонятно сказал он, вновь усаживаясь в кресло перед журнальным столиком с пустой кофейной чашкой. – Почему? И почему вы сидите… тут? И как тут оказалась я?– глаза уже адаптировались, и ладошку от лица можно было убрать. – Вас сюда принес Давид. А я… В доме гости. Вам там точно показываться не стоит. Еще и в таком состоянии. Я же просто не хочу этого делать. Зато хочу помочь вам. Воды хотите? – Да,– облегченно выдохнула я, принимая из крупных мужских рук кажущийся хрупким и невесомым стакан с живительной жидкостью. – Сейчас налью еще,– улыбнулся огромный чеченец, глядя, с какой жадностью я пью. – Спасибо! Я с благодарностью вернула стакан Шамилю. Что одного брата, что другого разгадать было невозможно. То они пугают и грубят, то совершенно обескураживающе ухаживают. Просто качели какие-то моральные. Меня подмывало спросить о неведомых гостях, но мужчина отошел к окну и встав сбоку, заложил руки за спину. Замер изваянием и за чем-то наблюдал. Спрошу – в лучшем случае может проигнорировать вопрос, а в худшем – рявкнет. Не хочу снова слушать ругань в свою сторону. Ее и так было достаточно вчера. После питья меня немного затошнило. Не обращая внимания на присутствие постороннего в спальне, я опять прилегла. Подсунула ладошку под щеку и прикрыла глаза. – Я должен извиниться перед вами, Мирослава Сергеевна,– от окна долетел тихий голос. – За что?– от удивления я чуть не подавилась. Чеченец желает попросить прощения? Обалдеть! – Вчера… В том, что с вами случилось, виноват я. Я отвлекся. Подвел вас и Давида. Простите. Чувство жалости было нежданным, но оно пришло. И удивило меня. Кого уж точно стоило жалеть во всей этой ситуации, так это меня. Но никак не братьев Гириевых. Но, тем не менее, я испытывала именно жалость к этому огромному, сильному человеку. Легкую, едва заметную, но все же. – Почему у вас и вашего отца такие,– я замялась, подбирая слово,– сложные отношения? – Это трудный вопрос. Не думаю, что вам сейчас стоит знать о них. Ха! Что и требовалось доказать. Зачем игрушку брата посвящать в семейные проблемы? Не гонят, даже вон извинились перед ней. И достаточно! Я замолчала. Смысл воздух трясти лишний раз? Скоро придет Давид. Узнать я больше не узнаю, но с ним уже как-то даже привычнее. Шамилю я все ж доверяла гораздо меньше. Тот усыпляющий платочек я еще долго помнить буду. Да и его вежливость… Вдруг просто маска? Но попытаться задать еще один вопрос все же захотелось. – Шамиль,– я впервые отважилась назвать его по имени.– А тот человек, который меня, ну… Он умер? Совсем? – Сложно выжить, когда тебе пулей разносит полголовы,– преступно-равнодушно произносит чеченец.– Вам не стоит больше бояться. Давид не позволит больше ни единому волоску упасть с вашей головы. Что?! Да неужели? Мне захотелось съехидничать, но я все же благоразумно прикусила язык. Очнись уже, Мирка, в конце концов! Язык твой – враг твой. Да и кто тебя вообще слушать будет? Тут царят другие законы. В том, что им действительно ничего не стоит лишить человека жизни, я уже убедилась воочию. И вновь поблагодарила высшие силы, что под воздействием вколотой в меня дряни не соображала нормально. Хранить в памяти все подробности произошедшего не хотелось совсем. В дверном замке захрустел ключ. Шамиль напрягся, вставая из кресла. Я успела только моргнуть, а в его широкой ладони уже тускло заблестел пистолет. Нам что-то угрожает? Среагировала я мгновенно. Отодвинулась к изголовью кровати, обнимая коленки одной рукой и закрывая голову другой. – Что происходит?– во весь голос рявкнул Давид, входя в комнату.– Шама, какого хрена? Убери ствол! Зачем ты ее снова пугаешь? Слегка раздраженно дернув плечами, брат моего хозяина послушался приказа. Оружие исчезло у него где-то в подмышке. – Славная, все нормально?– черные глаза прожгли во мне дыру за секунду.– Как ты? – Нормально,– это что, действительно забота? Давид тут же перешел на чеченский. Стал что-то эмоционально объяснять Шамилю. Что они обсуждали, мне, как всегда, понять не удалось. – К утру все найдут, Дава. Ночью все равно ты ничего сделать не сможешь. Да и поспать нам надо. Всем. Выделив голосом последнее слово, Шамиль вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. А вот его брат оставить меня в покое даже и не подумал. Естественно, с чего бы? Остановился передо мной, вгляделся в лицо напряженно: – Как чувствуешь себя? – Да нормально вроде бы,– я пожала плечами. – Что-нибудь помнишь? – Не особо. – Совсем ничего?– нахмурился Давид. – Ну да. Чего он от меня хочет, я не понимала. Но я и правда мало что помнила. После того как я осталась одна в саду, все растворилось в зыбком тумане. – Ла-адно,– протянул мужчина. А я так и не поняла, расстроили его мои ответы или нет. Я вообще его понять не могла, как ни старалась. – В семь утра мне уже нужно будет работать. Так что у нас с тобой есть всего пара часов, Славная. – Чтобы поспать? – Именно!– пальцы, начавшие расстегивать рубашку, как и хищная улыбка не оставляли мне сомнений.– Именно этим мы с тобой сейчас и займемся! Мне очень надо с тобой поспать, девочка.