Глава Эпилог

Семь лет спустя

В мире Элентар наступил период процветания. Энергия, которая вернулась в недра земли, постепенно оздоровляла тёмные земли и несла жизнь. Менялись отношения между бывшими Тёмной и Светлой империями, начались массовые переселения. Но оставался разлом, сам источник, где был произведён ритуал — он, как червоточина, напоминал о страшном событии в прошлом.

В тот день, о котором теперь говорили не иначе как "Последняя глава серединного периода", был созван великий совет, на котором Альянс мира Элентар и Великая Семёрка, во главе с драконами, единогласно вынесли решение о дальнейшей судьбе тёмных эльфов. Им предоставили выбор — вернуться в свои пустоши или же переселиться на земли Тёмной империи, к месту, где когда — то Саброн по сговору с Его Императорским Величеством провёл запрещённый ритуал и вверг мир на несколько веков во тьму.

Многие из них подались к разлому, решив попытать удачу на новом месте, но не возвращаться в безжизненную пустошь; а большая часть предпочла вернуться к своим домам в чёрных землях, о которых было принято говорить "Дальше — лишь пустота". Но эльфы так и не смогли найти спокойной жизни на прежнем месте и решили присвоить себе окраины Кронхорского ковена. Что повлекло за собой новые войны между тёмными эльфами и вампирами севера, растянувшиеся на долгие семь лет.

А на бывших тёмных землях в ночное время всё ещё можно было повстречать порождения тьмы, которые в дневное время успешно пряталась в вырытых норах, пещерах или в местах, куда не проникал солнечный свет. Для борьбы с оставшейся нежитью были созданы специальные отряды, в которые вошли Зелёные патрули и Воины тьмы. Со временем их назовут "Ночными охотниками", и служить в таком отряде станет заветной мечтой для каждого юноши и девушки.

Отогория. Родовой замок семьи Олдман — Вираэль

Отогорский хребет протянулся с востока на запад, отделяя Отогорию от Светлой Империи. Он, как и множество идущих параллельно ему цепей, состоял из гор с заоблачными вершинами, которые никогда полностью не освобождались от снега, и узкими глубокими теснинами. У основания этих хребтов расположилось несколько предгорий, внешне и внутренне необыкновенно похожих друг на друга, частью покрытых прекрасными луговыми травами, частью — лесом, который у склонов состоял преимущественно из буков и дубов, а на высотах — из сосен и ёлок. А у подножия вечных ледников брали своё начало две великие реки — Отога и Ория. Они начинали путь в виде маленьких ручейков и спускались в долину полноводными бурными реками.

В одном из таких предгорий, на огромном клине суши, образовавшемся между двумя реками, расположился родовой замок Вираэль. А рядом с ним, на горе, возвышался величественный дворец семьи Сугури. Среди первородных оно получило название Септемвентус, что означало "Семь ветров". Мощные высокие каменные стены с зубцами по краям и узкими вытянутыми бойницами окружали замок по всему периметру. По углам стен высились башни, предназначенные для отражения нападения. А по холму к самому подножью дворца тянулся замечательный парк — сад.

Раннее утро. Илиодор открыл дверь, придержал её ногой, обвёл внимательным взглядом двор, но выходить не спешил. Глазами отметил каждую изменившуюся с вечера мелочь во дворе; крылья его носа трепетали, жадно втягивая в себя знакомые запахи.

— Деда, — раздался детский голос за его спиной, — ну что там, врагов не видно? — За дверью послышалась какая — то возня и что — то с громким стуком упало. — Нужно нам брать оружие с собой или нет? — с надеждой в голосе поинтересовался ребёнок. — Может, нам тогда мамин жезл взять?

На смуглом, испещрённом шрамами лице мужчины расцвела улыбка, а вокруг глаз разбежались тонкие морщинки. Все давно знали, что магический жезл открывался только в руках мамы и был совершенно бесполезным предметом в чужих руках, но для маленького ребёнка это была желанная игрушка. Вдруг лицо Илиодора стало серьёзным, он демонстративно подслеповато прищурился и печально произнёс:

— Совсем мои глаза стали старыми, ничего не вижу. Прям, не могу понять, есть там враги или нет.

— Ну, ладно, — раздался тяжёлый вздох из — за двери, — давай я тогда сама посмотрю.

И тут же из — под руки Илиодора в приоткрытый дверной зазор просунулась детская голова. Девочка лет шести внешне очень напоминала Джим, только у неё были чёрные волосы и пронзительно — синие глаза. Она обвела внимательным взглядом окрестности, а Илиодор наблюдал за ней и улыбался.

— Ну и как? — поинтересовался он, ласково погладив по голове свою внучатую племянницу, — видишь врагов?

— Что — то нет, — расстроенно проговорила девочка, поднимая голову и с надеждой глядя на любимого чёрного деду. — Ну, может, всё равно возьмём оружие?

У первородных не было врагов. Их просто не могло быть! Во — первых, сюда не так уж просто было добраться; во — вторых, горная местность со своими ущельями, трещинами, обрывами и впадинами делала невозможным ведение боя для тех, кто не знал её особенностей; а в — третьих, стражи не пропустили бы никого из пришлых ещё на самых подступах к Отгорскому хребту. Но для маленькой Эвелин это было самым любимым развлечением: выискивать несуществующего врага. Она наизусть знала историю о том, как все расы мира, объединившись, разрушили стену и уничтожили всю нежить, а тёмных эльфов в наказание отправили жить возле разлома.

— Не нужно, — легонько подтолкнул её в спину, — пойдём просто погуляем. Хочешь, я тебя научу ловить рыбу голыми руками?

— Хочу! — радостно хлопая в ладоши, Эвелин запрыгала возле деды чёрного — так его называла внучка. — А правда научишь?

— Да, — Илиодор засмеялся, — и на это у нас может уйти целый день. Но я обещаю: сегодня у тебя будет вкусный обед из жареной на костре рыбы.

Из замка раздался женский крик. Эвелин бросилась к Илиодору и обняла, дрожащим от волнения голосом тихо спросила:

— А с мамой правда всё будет хорошо?

— Да, милая! — Он взял её за руку и быстро зашагал прочь от замка.

Но они не успели дойти даже до дорожки, чтобы начать спускаться, как в замке открылась дверь, и их окликнули. На крыльце стоял старейшина рода Олдман — Велмар, деда белый, как его про себя называла Эвелин.

— Я с вами иду, не могу оставаться здесь. — Несмотря на свой преклонный возраст, мужчина легко сбежал по ступенькам, всунул в руки внучки лук и ласково пожурил её: — Что же ты выходишь на улицу без оружия? Может, хоть тебя получится научить этой премудрости — стрельбе из лука.

— Где Кассиан? — поинтересовался Илиодор, с тревогой поглядывая на сердитое лицо отца.

— Где, где, — Велмар недовольно поджал нижнюю губу, — в подвале вместе с Арникусом и Недарионом, опустошают мои бочки с лучшим вином. Дракон, гад, по запаху обнаружил. И ведь непонятно, как сумел найти! Они ведь в самом дальнем зале хранились, под землёй. — На щеках старейшины рода заходили желваки. — Я, как увидел, какие они бочки откупорили… Мне плохо стало. Решил уйти, чтобы не видеть этого вандализма.

— Ну, полно тебе! У тебя же их там несколько штук припрятано, — попытался успокоить отца Илиодор. — Всё не выпьют.

— Да вот я что — то уже ни в чём не уверен. — Велмар тяжело вздохнул: это вино было подарено ещё на его свадьбу тогдашним старейшиной рода Олдман. — А завтра вообще полон дом гостей будет. Стражи донесли, что Инамих со своей дочерью и свитой пересёк западную границу. Они их провожают. Обещались, что уже к вечеру здесь будут.

— Понятно. А Алисия где? — поинтересовался Илиодор, поправляя на плече Эвелин лук.

— Осталась с Джим. У неё — то в этом деле опыта побольше будет — третьего ведь уже ожидают. — Улыбнулся каким — то своим мыслям. — Вот же странное дело: и ведь одни мальчишки рождаются. Но дракон нисколько не унывает; говорит, будем стараться, пока не получится девочка.

Из замка снова донёсся истошный крик. Эвелин остановилась и испуганно посмотрела на окна спальни родителей.

— Вот вырасту и не буду девочкой, — подбоченившись, возмущённо проговорила она, не отдавая себе отчёта, что такое в принципе невозможно. — Стану великим воином. И буду ходить по всему свету и лупить врагов.

— А вдруг, когда ты вырастешь, врагов уже не останется? — Илиодор хитро повёл бровью, наблюдая за растерянным выражением лица ребёнка. — Зачем тебе тогда быть воином?

Эвелин задумалась, машинально перебирая стрелы в колчане.

— Всё равно буду воином. Сильным. Смелым. Быстрым. — Упрямо вздёрнула подбородок. — Вырасту, поеду к Грамма'Диру и научусь, как мама, крутить шест, — изобразила что — то немыслимое руками, запрыгала на одном месте, споткнулась и непременно упала бы, не подхвати её вовремя Илиодор.

Под руками девочки закружился небольшой вихрь. Они всегда возникали сами по себе, совершенно не завися от её желания, и были неуправляемы.

— Кыш! — тихо прошептала Эвелин и для надёжности замахала на него руками. Но добилась того, что рядом возник ещё один, а над головой начала формироваться грозовая туча. — Ну как же так? — от обиды в глазах защипало. — Брысь, говорю, отсюда!

Велмар остановился и недовольно посмотрел на внучку.

— Оно само, честное слово! — Эвелин обвинительно указала на два вихревых потока, гуляющих возле её ног. Из тучи на неё упали первые капли дождя, а над головой сверкнула молния. — Я не виновата!

— Ну, во — первых, тренера твоей мамы звали не Грамма'Дир, а Диирде'Грамм, — он взял внучку за плечи и развернул к себе лицом, разрывая зрительный контакт с вихрями, — а во — вторых, навряд ли ты когда — нибудь с ним вообще увидишься. Да и зачем он тебе? Если у тебя есть мама. Она тебя научит всему, что сама умеет, и, зная её характер, я уверен, ты станешь лучшей из лучших в этом искусстве. А вообще, тебе предстоит отправиться в Фириат. Там тебя научат всем премудростям, как управлять своей стихией, чтобы стать её хозяйкой, а не заложницей.

— Ох и не нравится мне это, — грозно прорычал Велмар. — Где это видано: человеку обучаться среди крылатых демонов. Нужно будет попытаться оспорить это.

— Не получится, отец. — Илиодор отряхнулся от дождевых каплей, удовлетворённо наблюдая, как туча, созданная Эвелин, стала медленно истаивать. — Наши самые лучшие маги говорят, ей всё же придётся выполнить это условие. Тем более, Кассиан говорит, что у малышки очень сильный дар. Его обязательно нужно будет обуздать. Да я и не думаю, что Инамих позволит кому — либо обидеть свою внучку.

— Деда белый, — Эвелин взяла его ладонь в свои руки и ласково погладила, — не переживай, я не боюсь всяких демонов крылатых. Я обязательно стану лучшей. И никому не позволю себя обижать!

И настолько это прозвучало необычно в устах ребёнка, что оба мужчины остановились и серьёзно переглянулись между собой.

— Да пусть только попробуют обидеть! — не на шутку разволновался Велмар. — Всем отогорским родом снова нагрянем. И тогда твоим обидчикам точно несдобровать.

— Нет, деда, — в лице ребёнка появилась твёрдость, — я должна сама суметь постоять за себя. Иначе плохой из меня воин получится.

Они как раз подошли к реке, и Илиодор пошёл выбирать место для будущей рыбалки, а Эвелин взобралась на плоский камень.

— А я красивая? — неожиданно спросила Эвелин, разглядывая своё отражение в воде.

— Даже слишком, — в голосе Велмара послышалось разочарование. Он уже сейчас мог с уверенностью сказать, что настанет время, когда не один первородный потеряет голову из — за этих синих очей. Да что первородный! Там и от крылатых демонов придётся отбиваться. В общем, в женихах точно отбоя не будет!

— Прямо как прекрасная принцесса? — Она совсем не обратила внимания на тон дедушки и продолжала рассуждать: — Меня так Арникус называет. Он всегда говорит так. — Она попыталась скопировать интонацию любимого дяди с севера, которому была обязана своим именем при поименовании: — "Теперь я вижу, какой была бы Джим, если бы росла в семье, окружённая всеобщей любовью и заботой". — Серьёзно взглянула на старшего дедушку и обиженно произнесла: — Но лучше бы я была прекрасным воином, чем принцессой.

Её размышления прервал Илиодор, вернувшийся от реки:

— Пошли, я нашёл рыбное местечко. Научу тебя премудрости ловить рыбу голыми руками. — Эвелин спрыгнула с камня и, открыв рот, слушала наставления деды чёрного. — Прежде всего, нужно замереть и слиться с окружающей обстановкой, стать частью камня, на котором сидишь, камыша, что шумит у тебя за спиной, и внимательно наблюдать за водой…

Они уходили всё дальше, а старейшина рода провожал их тревожным взглядом. Он только что принял решение нанять для своей правнучки самых лучших учителей мира, которые займутся её обучением и сделают из неё прекрасного воина.

"Если уж ей придётся отправиться в Фириат, то туда она отправится во всеоружии".

* * *

Тем же вечером прибыли гости из Фириат. Их расположили в новом здании, там как раз на днях был завершён ремонт и расставлена новая мебель. Инамих предпочёл остаться внизу, в общем зале возле камина вместе со старейшинами рода Олдман, и дождаться вестей о младенце. Айелет выбрала комнату в башне. С вечера ей не позволили повидаться с Джим и Алисией, и она отправилась спать. Поздно ночью в её комнате возле окна что — то вдребезги разбилось, а следом на пол грохнулось что — то тяжёлое. Кто — то ругался на трёх языках и делал это так виртуозно, что заслушаешься. Послышалась какая — то возня.

Айелет в ужасе подскочила на кровати и схватила первое, что попалось под руку — это оказался увесистый стул. Когда загромыхало во второй раз, и кто — то застонал от боли, она осторожно вернула стул на место и принялась искать светильник.

Зажгла лампу и подняла над головой. На полу сидел Арникус и собирал в кучу разбитые горшки с землёй и цветами. Но заметив, что в комнате стало светло, поднялся на ноги, пошатнулся и, опираясь одной рукой на стену, отвесил поклон.

— Приветствую тебя, о, прекрасная дева, ик! — Смущённо прикрыл рот ладошкой и удивлённо округлил глаза, замечая, что на рукаве отсутствует манжет. Осмотрел себя. На правом боку зияла дыра, попробовал вернуть клочок ткани на место, но он отвалился опять. Тяжело вздохнул, мотнув головой куда — то себе за спину. — Да уж! Совсем я сноровку растерял: дважды падал, пока сюда взобрался.

— Куда падал? — Айелет прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться: в волосах Арникуса торчали цветочки, листочки и весь он был жутко чумазый.

— Так известно куда, — почесал затылок и вытащил из волос сломанный цветок, присвистнул и быстро выкинул в открытое окно — в любимейшую клумбу Джим. — Втянул голову в плечи: — Ой, что завтра будет! Когда она обнаружит приплюснутые свои цветочки.

— Так, — Айелет поставила светильник на стол и строго посмотрела на вампира. — Арникус, что происходит?

— Ну, так это… всё, — заулыбался он. — Свершилось. Мальчик родился. И я тебе так скажу: какое же это трудное дело — производить детей на свет белый! — И он демонстративно стёр пот со лба.

— Да ты что! — Айелет радостно всплеснула руками и закружилась по комнате. Остановилась и посмотрела на застывшего в немом изумлении вампира. — А где мой брат?

— А? — Он едва смог заставить себя отвести взгляд от тонкого девичьего стана, просвечивающего через лёгкую ткань длинной рубашки. — Что? А — а–а, твой брат, — запрокинул голову и с силой зажмурился. — Он вместе с Недарионом в клумбе почивает.

— В какой клумбе? — Айелет совсем ничего не понимала.

— В той самой, — кивнул снова себе за спину, — в цветочной.

— А что, Кассиан в таком же состоянии, как ты? — Девушка подошла к открытому окну и попыталась разглядеть своего брата внизу.

— Хи — хи — хи, — вампир покачал головой, — го — раз — до ху — же, — протянул он по слогам каждое слово. — И совсем заговорщицким тоном добавил: — А Недарион забыл, как обращаться в драконов, дракона… в общем, всё забыл. А Кассиан не смог со мной взлететь.

— Куда взлететь? — Айелет повернулась и встретилась взглядом с Арникусом.

— Сюда, — почему — то шёпотом ответил он, — чтобы доставить меня к тебе. — Лёгкий ветерок шевелил совершенно белую прядь на чёрных волосах девушки. Завёл непослушный локон ей за ухо. — Мне пришлось самому каряб… каряч… — слово напрочь вылетело из головы, — в общем, самому преодолевать все трудности.

— Арни, зачем ты здесь?

— Так это… — Он выпрямился, принимая величественный вид, поправил волосы, снова заметил, что один манжет отсутствует, быстро оторвал второй и выбросил в открытое окно. — Я приполз целоваться. — Завис, соображая, что явно что — то не то сказал. — Ну, помнишь, ты мне подарок, достойный королей, а я тебе твой первый поцелуй? — его голос звучал неуверенно.

— Ах, вот оно что! — Айелет прошла вглубь комнаты и принялась застилать кровать, только чтобы он не увидел, как дрожат её руки. — Арникус, я была малым ребёнком и не понимала, насколько неподобающе себя веду. Мне всего — то было семнадцать. — Бросила осторожный взгляд на ночного гостя. — Прости, пожалуйста! Представляю, каково тебе было терпеть обожание восторженного подростка.

— Ты не права! — Арникус медленно пошёл к ней. — Я не терпел твоё обожание, а просто не знал, что с ним делать. И если ты думаешь, что оно мне было неприятно, то ты ошибаешься. — Остановился напротив, дотронулся кончиками пальцев до её влажной щеки, смахивая набежавшие слёзы. — Если бы ты знала, — он замолчал, переводя дыхание, — что я испытал в тот день, когда держал тебя в своих объятиях и чувствовал, как из твоего тела уходит жизнь! Мне ведь тогда казалось, что это не ты умираешь, а я.

В комнате было настолько тихо, что они слышали, как тревожно бьются их сердца.

— Поэтому я сейчас здесь. — Он положил руки на её талию, но не спешил обнять, словно давая возможность ещё подумать. — Айелет, я пришёл выполнить своё обещание — поцеловать тебя. — Смущённо улыбнулся. — Не люблю ходить в должниках! — И притянул девушку к себе.

— Моя мама сказала, что ты меня поцеловал в тот день, — её голос предательски дрогнул. — Значит, никому ты ничего не должен.

Их лица были настолько близко, что они чувствовали дыхание друг друга. Арникус провёл рукой по её волосам, наслаждаясь их шелковистостью, прикрыл веки и уткнулся носом в её макушку. Совсем незаметно коснулся губами белой пряди, так и оставшейся на голове.

— Да, так и было, — прошептал он в её волосы, — но дело в том, что я помню тот поцелуй, — отклонился и заглянул ей в глаза, — а ты нет.

И легко прикоснулся губами к ее губам. Айелет показалось, что небо вдруг раскололось на множество осколков, ноги подкосились, и чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться руками за его шею. Арникус с силой притянул девушку к себе и принялся покрывать её лицо поцелуями.

Из открытого окна доносились какие — то странные звуки: то ли шипение, то ли свист.

— Ф — ф–ф, — а следом послышалось ругательство, — ш — хр — р–р — ак.

Арникус посмотрел в сторону открытого окна. Взял за руку девушку и потащил за собой. Они вдвоём с любопытством посмотрели вниз.

— Касс, ты что делаешь? — поинтересовался Арникус, наблюдая за покачивающимся другом.

— Как это что? Швистю я тут, — демон задрал голову и изо всех сил пытался обнаружить говорившего. — А ну — ка, давай, спускайся обратно и меня подними, я с сестрой хочу поговорить. Расскажу ей, какой ты хороший, пригожий…

— И сильный, и смелый, — раздалось с клумбы. Недарион попытался подняться на ноги и рухнул обратно. — Ну, ты там давай хвали его, а я ещё немного тута полежу.

— А зачем вам понадобилось его нахваливать? Я и так знаю про все его хорошие качества, — поинтересовалась Айелет, едва сдерживая смех. — И, Кассиан, зачем тебе Арникус, сам взлетай.

— Не могу! — Послышалось ругательство, потом совсем обиженно: — У меня не получается. — Потыкал носком сапога в Недариона. — И у дракона тоже не выходит. Мы очень сильно сверзились с ним в последний раз и, кажется, доломали оставшиеся цветочки.

— Это сколько же вы выпили? — тихо поинтересовалась Айелет, уже не пытаясь сдержать смех и наблюдая за братом, который упорно пытался принять устойчивое положение.

— Бочки две, наверное, — вместо брата ответил Арникус, продолжая обнимать юную демоницу за талию.

— Куда же оно в вас вместилось? — Айелет подняла взгляд на вампира и с недоверием осмотрела его стройную фигуру.

— Так распределилось ведь, — одновременно произнесли собутыльники.

И они все вместе засмеялись.

— Касс, — позвал Арникус крылатого демона, не отводя взгляда от счастливого лица Айелет, — а как ты думаешь, с твоим отцом поговорить прямо сейчас, или всё же дождаться утра? У меня к нему есть предложение. — И шёпотом обратился к девушке: — Айелет, на моих землях восстановился мир, и я могу теперь подумать и о себе. Но я хотел бы спросить у тебя: ты не будешь против, если я переговорю с вашим отцом о нашем союзе?

— Нет! Я не против. — Айелет плакала от счастья. — Я думала, ты никогда мне об этом не скажешь.

— Ох, милая моя! — Арникус покрывал мокрые щёки девушки лёгкими поцелуями. — Я бы сказал об этом намного раньше, но разве я имел право привести тебя в земли, где идёт война? — Чуть отодвинулся и посмотрел на неё напряжённым взглядом: — А потом тебя отправили на обучение в Академию Стихий. А следом пришло известие, что твоему отцу поступило несколько выгодных предложений по поводу твоей руки и сердца. И я в страхе ждал известий о заключении нового союза Фириат. Но Кассиан сообщил, что ты отказала каждому, и тогда я решился на разговор с тобой. — Он попытался придать себе подобающий вид, вытащил из кармана небольшую коробочку и открыл её. На бархатной подушке лежало массивное кольцо из чёрного металла с серым камнем внутри. Арникус опустился на одно колено, пошатнулся, но всё же смог удержаться: — Айелет Сугури, согласна ли ты соединить свою жизнь с моей?

— Да — а–а, — она присела рядом и обняла его за шею, — я согласна!

— Тогда прими это кольцо и раздели со мной вечность!

— Арни! — заорал Кассиан во всю мощь своих лёгких. — Немедленно выйди из спальни моей сестры и отведи меня к моей жене.

— И меня, — вторил ему Недарион. — К жене моей.

— Мне нужно идти. — Поцеловал девушку и ловко выбрался в окно. — Иначе твой братец сейчас перебудит весь замок. Сегодня великий день, — он спустился уже наполовину, — будем выбирать имя для малыша и объявим о нашем с тобой сговоре.

— Люблю тебя! — очень тихо произнесла Айелет вслед исчезнувшей в окне фигуре и закружилась по комнате.

— Я всё слышал, — донеслось из открытого окна, и тут же послышался звук падения.

Айелет в страхе бросилась к окну и с облегчением вздохнула: на цветочной клумбе расположились трое мужчин, обнявшись, они мирно спали.

— Какой ужас! — тихо произнесла девушка и отправилась разыскивать прислугу.

Завершено 04.06.2018 г.