Глава 29

— Вик, ты точно должна уехать? Осталась бы, — Маша выглядит расстроенной, пока мы идем к воротам дома Самиры. Я поправляю сумочку на плече.

— Прости, Маш. У меня дел еще много на сегодня. Я ведь не отдыхаю здесь, работаю, — улыбнулась, посмотрев в ее сторону. Она кивнула.

С Самирой мы попрощались дома. А Маша отправилась провожать до ворот.

— Если будут новости по делу Ильи, ты мне расскажешь?

Мы как раз вышли на улицу. Я увидела припаркованный чуть правее автомобиль Ника. Сам мужчина стоял у машины, облокотившись о капот. Что-то усиленно высматривал в экране телефона.

— А? — обернулась к Маше, только спустя несколько секунд понимая, что она о чем-то спрашивала меня. Девушка удивленно подняла бровь.

— Прости, пропустила мимо ушей твой вопрос. Я все тебе расскажу, как только мы подпишем с женой Бешеного документы. Да и не волнуйся, все будет в порядке…

Маша кивнула, а я, попрощавшись с девушкой, отправилась в сторону Ника. Он услышал наши голоса и посмотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, Ник нахмурился. Странным он был — заведенный весь, какой-то нервный.

— Привет, — подошла и поцеловала его в щеку. Он кивнул.

— Поехали.

Ник подошел и открыл для меня пассажирскую дверь. Я залезла в салон и, когда он уже закрывал дверцу, посмотрела направо.

В этот момент, рядом с нами остановился черный Майбах. Дверцы машины открылись и из салона вышли двое мужчин. Высокие, крепкие и опасные мужчины.

В водителе я узнала хозяина дома, мужа Самиры. Он лишь мельком прошелся по нам взглядом. А вот второй… Илья. И как только его глаза нашли меня, а после просканировали замершего на месте Ника, я увидела, как резко поменялось его лицо.

Сердце перестает биться, и время становится таким вязким и тягучим как кисель. А потом происходит то, чего я даже представить себе не могла!

— Ну здравствуй, друг мой дорогой, — протягивает с широкой улыбкой Илья, направляясь к нам. Заур замирает у тачки, с интересом наблюдая за происходящим. Маша рядом с ним. А я прикрываю глаза, готовясь к апокалипсису, который сейчас случится.

— Привет, — сдержанно кивает Ник. Илья рядом. Стоит прямо у моей двери. Я сижу не двигаясь, смотрю на свои руки. Они дрожат.

Резкий стук в стекло, пугает меня.

— Эй, Виктория Владимировна…

Голос Ильи напряженный, будто струна натянутая.

Я не реагирую, тогда Верх дергает за ручку и резко открывает дверь. Меня обдает прохладным воздухом, по телу пробегает озноб.

— И какого х*я вы двое забыли здесь? А?!

Теперь он кричит. Ник нервничает.

— Илья, просто приехал за ней. Я не знал, что это твой дом… — Ник пытается его успокоить, но Илья уже на грани. Я чувствую это, каждой клеткой своего тела ощущаю.

— Заткнись, мразь. С тобой я позже поговорю… — рычит, даже не взглянув на него.

— А ты сюда иди, бл*дина, — Илья хватает меня за руку и тянет так резко, что я едва не падаю на асфальт. Секунда, и он сжимает мою шею, прижимая своим телом к машине.

— Ну и? Говоришь, не вместе вы? — смотрит на меня с презрением, а на губах оскал. — Сучка ты лживая, вся лживая с головы до своих *б*чих ног.

— Илья, хватит…

Вижу Машу. Она направляется к нам, на ее лице шок.

— Илья, что ты делаешь?! Отпусти ее!

— Какого хрена она здесь забыла?! — он поворачивается к жене, продолжая держать меня.

Маша вздрагивает испуганно, но не отступает.

— Это я позвала ее. А этот мужчина просто приехал за ней. Илья, что с тобой? Почему ты себя так ведешь?

Он больше не слушает Машу. Возвращает внимание ко мне.

— Как же я тебя ненавижу… ты же шлюха конченая! — смеется. — А я, бл*ть, думал ты поменялась… юрист известный, вся такая деловая… а нутро твое такое же осталось… — шепчет на ухо.

— Илья, — Ник кладет руку ему на плечо. — Не трогай ее…

Верх резко сбивает его ладонь с себя, обернувшись, ударят ему в лицо. Ник отлетает на несколько шагов, падает.

— А ты, сука, не трогай меня!

— Илья! — к нам подходит Заур. Он становится между Ником и нами.

— Что здесь происходит?

— Что происходит? А то и происходит, Зу, что эта мразь приперлась к тебе в гости со своим любовником. Я бл*ть к ней из леса рвался на учебке, я ей предложение тогда сделал, против всех пошел, а она трахалась с ним… и залетела…

Заур хмурится. Оборачивается в сторону Ника. Тот уже успел подняться с земли.

— Слушай… — Ник пытается что-то сказать. Но Заур поднимает ладонь вверх, останавливая его.

— Тебе лучше сесть в машину и уехать, — его тон абсолютно холодный и спокойный. Но от звучания его озноб по коже.

— Нет, — Ник качает головой. — Я без нее не поеду никуда. Прости.

— Илья… перестань, пожалуйста, — до нас доносится плач Маши.

Девушка стоит в двух шагах от меня, обнимает себя за плечи, заливаясь слезами.

А я смотрю на Верха, на его лицо искаженное гримасой злости и чувствую, как это убивает меня. Меня, умершую еще семь лет назад.

Илья возвращает ко мне взгляд. Приблизившись к лицу, шепчет.

— Чтобы сейчас же собрала монатки, и уезжала из этого города. Раз и навсегда, тварь. Если завтра увижу тебя здесь, на куски порву любовничка твоего и тебя, ты, бл*ть, все поняла?

Я киваю. Мне страшно. Слезы душат. От выпускает меня, кривится, так, словно я — кусок грязи и только что замарала его. Заур отходит вместе с Верхом. Я вижу как Илья обнимает рыдающую Машу. Прижимает ее к себе.

— Иди сюда. Все не плачь, — он гладит ее волосы, целует. А я смотрю на то, как девушка жмется к нему, к сильному, к такому правильному и сдохнуть хочется.

— Это она? Да? Это та, что была с тобой? — она поднимает на меня полный слез и злости взгляд.

Илья ничего не говорит. Тогда она вырывается из его рук. Наступает на меня.

— А я тебя за подругу принимала! А ты… зачем ты вернулась?! Забрать его у меня? Да? — начинает кричать. Это доброе, маленькое существо вдруг превращается в полное ненависти чудовище. Илья держит ее, не давая броситься на меня.

— Уезжайте отсюда, — произносит твердо Заур. Чувствую касание Ника к своему плечу и вздрагиваю. Он смотрит на меня виновато.

— Поехали, Вик.

***

Он останавливает машину, и я тут же выбегаю на улицу. Воздух входит в легкие с жутким свистом. Паническая атака. Уже лет пять их не было, а сейчас накрыло.

Опускаюсь на асфальт, опираясь спиной о машину. Я не могу дышать, сердце в груди рваными рывками, с запозданием, со сбитым ритмом. Перед глазами темно, и эта темень засасывает меня. Кажется, будто умираю.

— Вик, эй, — он подносит к моим губам бутылку воды. — Выпей, станет легче…

Я делаю глоток, прикрываю глаза, запрокидывая вверх голову. Немного попускает. Всего на чуть-чуть, но тьма начинает рассеиваться. И как только его лицо приобретает резкость в моих глазах, я взмахиваю рукой, и ударяю его.

— Тварь! — кричу на него, поднимаясь с земли. Он не удивлен. Держится за скулу, отходит на шаг. В его глазах ни капли злости — только вина. Как огромная, каменная глыба.

А меня только сейчас стало накрывать осознанием. Это он. Это Ник был тем ублюдком!

— Ты! Как ты мог? Зачем ты сделал это?! — я наступала на него. Голос звучал истерично и надломлено. Каждый нерв в теле вибрировал, был напряжен. Я смотрела в его лицо, и наконец-то видела правду. Я видела не уставшего, жалкого парня, не сумевшего реализоваться в жизни. Я видела законченного урода, решившего, что может взять, не спрашивая.

— Вик, мне так жаль, так жаль, — только эта бессмыслица слетала с его губ. Он пятился от меня, качал головой, будто сам пытался себя убедить себя, что это неправда.

— Что она пообещала тебе тогда, скажи? Что?!

Ник остановился. Отвернулся на мгновение. Я видела, как его лицо исказилось в страдальческой гримасе. Видела, как из воспаленных глаз вдруг полились слезы. Они раздражали его. Резко взмахнув рукой, он стер их с лица.

— Я любил тебя, Вика. Да, сейчас я понимаю, что был мудаком. Что все мои поступки были поступками эгоиста, но я думал, если ты расстанешься с Верхом, ты будешь со мной. Я думал, что только он мешает нашему счастью, понимаешь? — он сделал шаг ко мне, я тут же отпрянула.

— Не подходи. Лучше даже не думай об этом, — процедила сквозь зубы, думая о том, что в любой момент могу броситься на него с кулаками. И плевать, что в нем силы в два раза больше, чем во мне. Плевать, даже если он убьет меня в этом лесу и закопает. Открывавшаяся правда, будто старое заржавевшее лезвие вспорола во мне все то, что было зажившим, затянутым временем и слезами. И сейчас я стояла, будто рыба, с разрезанным брюхом и выпотрошенными внутренностями. Мне было так больно, что даже дышать удавалось с трудом.

— Прости, я не трону тебя, слышишь? Просто, когда я увидел тебя в городе, я понял, что это мой шанс. Хоть как-то искупить свою вину… признаться… Я думал, ты знаешь. Но там, в ресторане ты вела себя так, будто мы просто старые знакомые. И мне стало еще противней от себя. Я понимал, что не имею никакого права даже сидеть с тобой рядом и пить долбанный кофе. Я ублюдок, которому нет прощения…

Я засмеялась. Горько и громко. Я не верила собственным ушам. Неужели он и правда думает, что рассказав мне правду, хоть как-то искупит свою вину?

Мне было противно даже стоять с ним рядом. И я больше не хотела слушать его. Пусть сдохнет с этим чувством вины, пусть оно дожрет его. И если есть на свете бог, он не позволит Нику уйти из этой жизни быстро и безболезненно.

Я отвернулась, намереваясь дойти до дороги и поймать попутку.

— Вика! — его испуганный крик просто взорвал во мне все. Я обернулась, полоснула по нему взглядом.

— Пожалуйста, не уходи так! Я дурак, я урод, обзови меня! Ну, ударь! Только не уходи, слышишь?!

С губ сорвался едкий смешок. И я поняла, что только один вопрос волнует меня сейчас.

— Ты знал? Тогда, ты знал, что может произойти?

Я вижу, как боль затапливает его. С головы до самых ног. Он наконец-то понимает масштабы бедствия. Этот ублюдок верил в чудо? Просто немыслимо.

— Нет… слетает хриплое, безжизненное с его губ. Он убит правдой. А мне плевать. Удивительно, но даже в сердце не екает.

— Искупить вину тебе не получится, Ник. Не в это жизни. И прощать тебя я не собираюсь. И даже если ты повесишься на ближайшем дереве, я даже слезы не выроню. Но я же знаю тебя, самодовольного урода, любящего только себя одного. И я знаю, что ты ничего с собой не сделаешь. Слишком любишь свою никчемную жизнь…

***

Семь лет назад

Не помню как я добралась от здания «Ивест К». После того разговора с Дмитрием, в душе была пустота полная. Этот позор мне ведь никогда не смыть… Никогда не выбраться из той дыры, в которую угодила.

Наше видео с Ильей гуляет по сети. Господи, там ведь мое лицо видно! Как это мерзко, как это страшно! Я все пыталась набрать номер его телефона, но каждый раз абонент был вне зоны действия сети. В глазах стояли слезы. Я шла, не разбирая дороги. Внутри меня было слишком много боли и разочарования, чтобы заметить их раньше. Но я увидела двух незнакомцев в темных спортивных костюмах, лишь когда они перегородили мне путь, в нескольких кварталах от работы. В самом темном и безлюдном месте.

— Эй, красавица, не составишь нам компанию? — один из них так нагло ухмыльнулся, оголяя испорченные кариесом зубы. Меня передернуло от одного только их вида.

Я остановилась, осмотрелась по сторонам, но, как назло, рядом никого не было.

— Кого ищешь, крошка? — склонив голову вбок, один из них подошел ко мне, прижимая к стене. Мне стало страшно! Я даже слова вымолвить не могла. Казалось, паника сковала каждый нерв.

— Разве тебе нас мало? — хохотнул второй и сделал резкий выпад в мою сторону. Его рука зажала мой рот. В его ладони была какая-то тряпка. В нос тут же ударил резкий, аммиачный запах. Я пыталась отбиваться, пыталась бороться, но язык вдруг онемел, а перед глазами стало темно. Последнее, что я помню — как меня подхватывают на руки и куда-то несут. А потом полная тишина. И темнота.

***

Голова трещит. Я пытаюсь открыть глаза, но из-за сильной боли и рези, мне это удается далеко не сразу. Все мышцы выкручивает и тянет.

С трудом приняв сидячее положение, пытаюсь прийти в себя. Голова тяжелая, а перед глазами все кружится. Воспоминания накрывают меня ледяной лавиной. Двое незнакомцев в переулке…

Опускаю глаза, и понимаю, что я абсолютно голая. На груди пара синяков — следы от чьих-то пальцев. Осознание произошедшего накрывает с головой. Меня вдруг начинает тошнить. Я подскакиваю с кровати и выбегаю из комнаты. Здесь нет никого. И я не знаю этой квартиры. Открываю каждую по очереди дверь и как только нахожу ванную, забегаю в нее.

Дальнейшие десять минут мне жутко больно. Мой желудок опустошается с такой силой, что кажется, я не смогу встать с холодного кафельного пола.

Слава богу, потихоньку отпускает. Тогда я хватаюсь за раковину и поднимаюсь к ней. Не смотрю на себя в зеркало — мне противно. Я ведь уже понимаю, ЧТО ИМЕННО произошло со мной, хотя не помню этого. Мне ужасно страшно, и плохо. Но я не плачу…наверное, это все состояние аффекта. Ведь даже сейчас, с тишиной внутри я понимаю, что всему конец. Меня изнасиловали. И Илья никогда не примет меня такую. Испорченную, грязную.

Я возвращаюсь в комнату, собирая свою одежду. Осматриваюсь по сторонам — обычная двушка. Чистая, но скромная. Неужели квартира принадлежит тем ублюдкам? Надо бы вызвать полицию, чтобы они забрали простыни или еще что… Найти следы улюдков и взять их с поличным. Я должна так сделать, но это так постыдно и противно…

Я понимаю, что хочу только одного — убежать отсюда и вернуться домой. Смыть с себя даже малейшее воспоминание о том, что здесь было. И жить дальше, считая, что все происходящее здесь лишь страшный сон.

Подхожу к двери, и дергаю за ручку — она открыта. Тогда я выбегаю из квартиры и несусь по лестнице со всех ног.

На улице едва рассвело, и меня окатывает холодным воздухом. Я обнимаю себя за плечи, направляясь по дороге к автобусной остановке. Но с каждым пройденным шагом меня начинает накрывать. Руки трясутся, внутри будто огромный воздушный шар. Он растет, давит изнутри на грудную клетку, распирая ее. Сердце, наполненное тяжестью, оно бьется так медленно, и меня накрывает паникой. Дышать нечем. Я останавливаюсь, и начинаю оседать на землю. Я не могу вдохнуть воздуха, мне страшно, кажется, я вот-вот умру.

— Эй, несчастная! — рядом со мной останавливается машина. Ее дверцы открываются и я вижу, как из заднего сидения ко мне выходит Ирина Витальевна. Женщина проходится по мне ледяным взглядом.

— Садись в машину. Разговор есть.

Оставаться наедине с этой мразью — последнее, что я хотела бы делать. Но я понимаю, что все это ее рук дело. И другого выхода у меня просто нет.

Как только за мной закрывается дверь, водитель газует. Мама Верха не сводит с меня надменного взгляда. А меня трясет всю и снова начинает мутить.

— Выглядишь не очень, деточка, — произносит дамочка. А я смеюсь. Я вдруг понимаю, сколько бы меня и не унижали, такой грязной как она мне не стать.

— Я так понимаю, благодарить должна вас, — не спрашиваю. А она и не спешит отвечать. Смотрит задумчиво в окно.

— Это только начало. Я ведь предупреждала тебя, Вика, что не дам своему сыну сломать жизнь.

Прикрыла глаза, запрокидывая голову назад. Низ живота начинал сильно ныть. И мне все сложней было сохранять спокойный вид. Я очень устала.

— Смешно. Ведь именно это вы и делаете. Ломаете жизнь Илье.

Она не обратила внимания на мои слова.

— Вика, это только начало. То, что случилось с тобой этой ночью — сущие пустяки по сравнению с тем, какой ад я могу устроить тебе. Если ты не отстанешь от моего сына, я не только репутацию тебе испорчу… Слив видео в сеть твоих утех с моим сыном — это мелочь…

Я думала, ей не удивить меня. Но сейчас я была ошарашена.

— Почему? Зачем вы это делаете?

Ирина Витальевна пожала плечами.

— Потому что я люблю его. И знаю, что для него лучше. И я знаю, что ты должна сделать. Илья вернется с учений, и ты расстанешься с ним. Скажешь, что остаешься с Никитой…

Я посмотрела на нее удивленно.

— Вы и про Никиту все знаете…

Она улыбнулась холодно.

— Я знаю все, моя дорогая. Даже больше чем ты думаешь.

Внезапно машина остановилась в центре, у здания ЦУМА.

— Твоя остановка, милочка. Прости, но довозить до дома не буду. Доберешься сама…

Тянусь к дверце, спеша выбраться отсюда. Но внутри меня сейчас так много злости, она не дает мне молча покинуть автомобиль.

— Я не отступлю от него, Ирина Витальевна, — цежу сквозь зубы. — И все ему расскажу. И про то, что вы изнасилование подстроили и про то, что с его телефона видео забрали и слили в сеть. И тогда посмотрим, кто будет победителем.

Я захлопываю дверь, а она стекло опускает.

— Я тебя предупредила, Виктория! Не наделай ошибок! Он — мой. И я тебе его не отдам!