Глава 9. Я пробью эту стену

Я легко нашла его бревенчатый дом с зеленой крышей — всего в двадцати минутах ходьбы от моего. Отворила калитку, вошла во двор — и замерла. Даже не знаю, что ошеломило меня больше, — вид на озеро, сверкающее в лучах полуденного солнца, или красный пикап.

Красный пикап — как в моей фантазии под музыку.

Я поднялась на крыльцо, вытерла о тунику мигом вспотевшие ладони. Я вовсе не из робкого десятка, но вдруг оказалось, что войти в дом к мужчине, от которого у тебя трепещет сердце, очень волнительно.

Еще раз мысленно окинула себя взглядом: белая туника до колена, купленная в Греции, распущенные волосы, клубничный блеск на губах. Сегодня я была готова к нашей встрече.

Постучала — никто не отозвался. Тогда я открыла дверь и вошла.

Откуда-то сбоку доносилась глубокая, берущая за душу фортепьянная музыка. Пахло табачным дымом. Я прошла коридор и заглянула в гостиную. Саша, без футболки, в парусиновых штанах, лежал на диване, одна рука под головой, в другой сигарета. Он заметил меня и быстро выпрямился.

— Ты?.. Привет. — Он сделал музыку на телефоне тише.

— Привет! Можно на пристань? — спросила я и опустила взгляд, смущаясь сама не зная чего. Возможно, того, что застала Сашу врасплох. Что увидела таким, каким он был только наедине с собой.

— Полотенце есть?

— Да. — Я похлопала по пляжной сумке, висевшей у меня на плече.

— Хорошо. Зови, если что. И не заплывай далеко.

— Я хорошо плаваю.

— Тогда тем более.

Заботливый, чуть строгий тон взрослого. “Ну ничего, я пробью эту стену”, — возникла совершенно неожиданная мысль. Мне никогда не приходилось добиваться мужского внимания. Мне в целом было не до этого — мою жизнь до поступления в университет родители расписали по минутам. Но теперь все изменилось.

Я развернулась, чтобы уйти, но остановилась.

— А что это за музыка играет? — спросила я.

Саша поднял на меня взгляд. Какое-то время просто молчал, будто я могла передумать. Потом взглянул на сигарету, тлеющую в руке, и снова на меня..

— Рахманинов. “Концерт для фортепиано с оркестром № 2”.

— Красивая музыка. Но очень… драматичная. У вас же не все так драматично?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

— Ну, я рада. — Я улыбнулась и пошла на пристань.

Там сняла тунику, раздевшись до купальника, скинула вьетнамки и встала босиком на доски — такие обжигающе горячие, что кожа покрылась мурашками.

Не раздумывая, я прыгнула в воду — прозрачную, прохладную. Вынырнула, а вокруг — зелень, синь с облаками. Ни души. И я вдруг поняла, что только в этот момент впервые ощутила лето. А еще поняла — совсем некстати — что у меня с Сашей все может получиться.

Подтянувшись на руках, я вылезла на пристань и села на ее край, свесив ноги. Теперь от влажных нагретых досок шло только приятное тепло. Я легла на спину, надела наушники и включила песню Дельфина “Серебро”.

Музыка, легкий ветер, солнечный свет на сомкнутых веках… Мне было так хорошо, так радостно и в то же время волнительно. С тех пор, как я увидела Сашу в саду, я все время чувствовала легкую щекотку под ложечкой и знала, что это означает: я влюбилась.

Влюбилась настолько сильно, что вопреки неудовольствию тети пошла через весь город в полупрозрачной тунике — хотя понятия не имела, попадусь ли вообще Саше на глаза. Я зашла в дом взрослого мужчины без приглашения. Я разрешила себе о нем мечтать. Мне было наплевать на разницу в возрасте, на предрассудки местных, на мнение близких. Я знала, что эта щекотка под ложечкой — самое важное, что может быть в жизни.

Я постоянно читала о таком в книгах, смотрела в фильмах, слушала в песнях. Они будоражили меня, но я никогда не чувствовала даже близко чего-то подобного. “Наверное, любовь существует, — думала я, — раз столько людей об этом говорят”. Но для меня это было что-то сродни веры в Бога. О нем тоже все говорят, многие чувствуют с ним соприкосновение, а я просто хожу в церковь на Рождество и Пасху и помогаю маме готовить куличи.

Но теперь я узнала, что такое любовь.

И когда на последних словах песни “Лишь остается ждать серебро дождя” мне на живот упали первые тяжелые теплые капли, я вовсе не поспешила домой, а стояла под ливнем и ждала, пока промокнет моя полупрозрачная туника.