14

Когда Ионел, наконец-то ушел, громко хлопнув дверью, мне больших трудов стоило в эту самую дверь не запустить чем-нибудь, желательно увесистым, вот только ничего тяжелее подушек под рукой не было. Да и не хотела я демонстрировать какие-либо чувства перед этим … этим … ни одного приличного слова подобрать, чтобы описать все, что думаю о мужчине похитившем меня, не было. Иначе как похищение, то, что со мной произошло, я не могла рассматривать. Я не собиралась обманываться внешним и, как бы, благопристойным видом своей тюрьмы. Тем более, что вскоре меня собираются переселить в другую. Меня похитили и удерживали силой, не давая ни позвонить, ни сообщить друзьям и родным где я. А ведь даже преступники имели право на один телефонный звонок. Хотя, судя по тому взгляду которым на меня смотрел мой тюремщик и брезгливому выражению на его лице, любой преступник (по его мнению), был на несколько ступеней выше меня.

Я не понимаю одного, если я тебе так не нравлюсь, какого ты меня здесь держишь? Только из-за того, что твой медведь меня хочет? Неужели этот Станеску настолько слаб, что не может контролировать своего зверя? Я хорошо помню, как тот же Фролов, контролировал волка. Вон, он даже Олю отпустил, не желая ее лишать возможной счастливой жизни с другим, когда думал, что не сможет ей дать полноценную семью. Именно человек в их паре решал, как стоит поступить и что делать. Да и, вообще, никогда не слышала, чтобы животная сущность и человеческая желали разного. Но, опять же, я действительно мало знаю об оборотнях. А про их зверя еще меньше. Но мне, почему-то, всегда казалось, что человек и его зверь — это что-то единое, что-то, что дополняет друг друга. Это как ноги. Если каждая будет жить своей жизнью, человек никогда не сможет ходить.

Именно после сегодняшнего разговора я полностью поняла насколько попала. Например, тот же Совельев пусть и был психом, но действовал со своей рысью заодно. Благодаря чему, его поступки можно было предугадать. Ионел же с его медведем — это как два разных живых существа. Непонятно кто из них в какой момент будет доминировать. Это же все равно, что общаться с человеком с шизофренией или раздвоением личности. И как только его выбрали главой? Или у них здесь все такие? Правда, за Ивой я ничего подобного не замечала, но мало ли, не настолько много я с ней общалась.

Так, пора валить из этого дома, пока считают что я слаба, даже несмотря на то, что так оно и есть, а то неизвестно что будет дальше.

Уйти я хотела не только потому, что считала Станеску неуравновешенным типом, а еще и потому, что мне неприятно было находиться в его доме, после всего того, что он мне тут наговорил. Много ума не надо, чтобы догадаться, кем именно он меня считает. А еще, какое будущее он мне уготовил и что собирался со мной делать. Становиться подстилкой медведя, которую мужчина будет держать где-то на привези и трахать когда у его зверя зачешется между ног, я не собиралась. То, что ни на что другое рассчитывать не приходится и мое мнение никого не интересует, мне только что вполне доступно объяснили. А ведь я, в надежде что мы сможем спокойно договориться, попыталась ему объяснить, что произошло на самом деле, но этот придурок уже все сам решил, поэтому не только не слушал меня, но даже не пытался услышать, то что я говорю. На душе от этого было гадко, вроде как меня смешали с грязью и еще сверху потоптались, чтобы даже и не думала голову поднимать. Не то чтобы мне не наплевать, что обо мне думают, но ведь все равно неприятно.

В ответ на свои мысли почувствовала недовольное ворчание. Ага, моей медведице, оказывается, почему-то, не наплевать. Но, она была со мной солидарно по поводу того, что валить надо из этого дома. Если у меня после разговора с Ионелом остался неприятный осадок в душе, то мой зверь довольно сильно обиделся на мужчину. Я не совсем понимаю на что именно, но это неважно. Главное, что приняли мы одно решение и действовать будем сообща. Так как уходить мне придется именно в зверином виде. Все же ни одежды, ни документов у меня нет. При этом я явно нахожусь в другой стране.

Боялась ли я оборачиваться. Скорее да, чем нет. Страх навсегда остаться в облике медведицы был, но, судя по успокоительным волнам которые мой зверь мне посылал, обещая, что все будет хорошо, доминировать и забирать на себя бразды правления моя животная сущность не собиралась. Вот и замечательно. Теперь осталось только убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше.

Прокручивая в голове еще раз наш разговор со Станеску я поняла, в ближайшие дни в гости его можно не ждать. Что не могло ни радовать. Чувствовала я себя сегодня гораздо лучше. В течение этого дня еще отдохну, а ночью отправлюсь в путь дорожку. Ни дня больше не хочу находиться в доме, где меня презирают и думают обо мне невесть что. Не то чтобы я была вся такая правильная, белая и пушистая, но все равно, это не повод смешивать меня с грязью подозревая во всех смертных грехах.

Да и за сына волнуюсь. Этот хоть и сказал, что с Олей, Катей и Фроловым все хорошо, но я бы предпочла об этом услышать от них. А так, мало ли. Да и вдруг альфа волков, все же решит вернуть мне моего малыша. Я хоть и давно лишилась иллюзий, но надеяться и мечтать мне никто не запрещает.

Почувствовав как одинокая слезинка потекла по щеке при воспоминаниях о сыне, хотела ее тут же вытереть, так как не горела желанием показывать свою слабость окружающим, мало ли кто этим пожелает воспользоваться, но неожиданно открылась дверь и в комнату заглянула улыбающаяся Ива. Вот еще один повод покинуть этот дом. Я не привыкла, чтобы ко мне врывались все кому не лень, даже не постучавшись. Про то, чтобы спросить разрешение войти, вообще, молчу. Наши взгляды встретились и женщина тут же погрустнела.

— Таисия, все хорошо? — в голосе оборотницы слышалось неподдельное участие. Вот как у такой доброй и заботливой женщины мог вырасти сын-мудак? Или это он просто в отца пошел? Скорее всего.

- Да, все хорошо.

Не будешь же ей рассказывать, что так-то и так-то, ваш сын очень нехороший человек, держит меня несчастную взаперти, домой не отпускает и не дает поговорить с сыном. Думаю она это и сама все знает.

Уголок моих губ непроизвольно дернулся в печальной ухмылке. Кому жаловаться-то собралась? Вот и правильно, некому. Вытерев слезу, я отвернулась к окну.

— Что такое, девочка, вы опять поругались? — пожилая женщина, зайдя в комнату и присев ко мне на кровать, стала успокаивающе поглаживать мои ноги через одеяло. — Не переживай. Со временем, все наладиться. Не зря же вас природа создала как пару. Кто-кто, а она уж точно знает, что делает. Как только вы узнаете друг друга ближе, то поймете, что все то, что лежит на поверхности, наносное, главное, что внутри. А внутри вы оба замечательные. Просто ваша первая встреча была неудачной. Вот вы и ощетинились друг на друга, как дикобразы. А ошибки … кто же их не делает в своей жизни. Вот увидишь, пройдет время и вы с улыбкой будете рассказывать о ваших ссорах своим внукам.

Обескуражено смотря широко открытыми глазами на женщину, я еле сдерживала истерический смех. О чем она говорит? Какая пара? Какое поругались? Какое узнать ближе? Про внуков в нашем случае я, вообще, молчу. Я не собиралась ни связываться со Станеску, ни узнавать его ближе. И тем более я не собиралась рожать ему детей. Хватит в моей жизни и одного Наполеона с диктаторскими наклонностями. Второго я не вынесу. Еще несколько лет назад для себя четко решила, что если у меня и будет постоянный мужчина, то это будет только человек. Больше никаких оборотней с их доминированием. То же самое касается и ребенка. Если решусь на еще одну попытку, то тоже только от человека. Чтобы никто и никогда больше не мог моего малыша забрать. Чтобы он был только мой и можно даже без довеска вроде мужа. И так как оборотнической крови в таком ребенке будет еще меньше чем у меня, то ему даже необязательно будет знать, кем был его дед. Так как ни зверя у него не будет, ни оборачиваться он не сможет. Зато здоровье у него будет покрепче, чем у обычного человека.

Это я все к чему? А к тому, что никаких детей от оборотней рожать не собираюсь. Тем более от такого как Ионел. Уж лучше бегать по лесу покрытой шерстью. Я просто не переживу, если у меня заберут еще одного ребенка. А в том, что Станеску именно так поступит, если мы расстанемся (а мы расстанемся, это я и так прекрасно знала, можно к гадалке не ходить, слишком мы разные), я ни на мгновение не сомневалась. Как же замечательно, что период гона у медведей закончился и следующий будет только через год. Так что следующие одиннадцать месяцев мне беременность не грозило, чтобы со мной не делали и к чему бы не принуждали.

Но о этих моих планах знать никому не обязательно, пусть думают, что хотят. Я же, постараюсь выкрутиться из этого всего с наименьшими потерями.

То, что Ива за меня переживала, было хорошо видно и я собиралась на этом сыграть. Возможно, это и неправильно, но другого выхода я не видела.

— Возможно, вы не знаете, но я не только уже была замужем, у меня и сын есть. Владу уже шесть лет. Он замечательный мальчик, — по моей щеке потекла еще одна непрошенная слеза. Как же я соскучилась по своему малышу. А ведь в этом году, из-за всего произошедшего, его даже с днем рождения не поздравила. Совельев мне, так же как и Ионел, не разрешал никому звонить. При этом, он мне постоянно напоминал, что если меня что-то не устраивает, то я могу быть свободна, так как никто меня не держит. Уйти же от рысей и оставить там Катюшу одну я ни как не могла. Влад не по годам взрослый, надеюсь, он меня поймет и простит. Тяжело вздохнув, я продолжила, — Он же у меня родился с альфа-силой. Поэтому его дядя, брат моего покойного мужа, взял Влада к себе на воспитание. Вы же понимаете, волкам в принципе, для нормально развития и жизни, нужна стоя, а будущим альфам тем более. Ему же необходимо не только приобрести навыки лидера, но и научиться управлять стаей.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Мать Ионела меня не перебивала. Я же, прикрыв глаза, вспомнила нашу с Владом последнюю встречу. Полные счастья глаза сына, когда я выхожу из машины. Как он, срываясь с места бежит ко мне. Как я его прижимаю к себе, вдыхая самый любимый и родной в мире запах. То, как мы потом несколько часов сидим в его комнате и просто разговариваем держась за руки. С какой гордостью он мне рассказывал о своих победах и достижениях. У меня, от переживания за него, после каждого рассказа сердце болезненно сжималось. Но я этого не показываю. Только улыбаюсь, говоря, как горжусь им. При этом отчетливо понимаю, будь я здесь, бросилась бы на защиту сына, в попытке оградить его от нападок. Чем понизила бы статус Влада в стае. Подорвала бы его уверенность в себе и своих силах. И ко всему прочему, нарвалась бы, в очередной раз, на конфликт с членами стаи и Фроловым. И все из-за этой чертовой природы медведиц. Все мои инстинкты требуют защитить свое потомство. Я просто не могу сдержаться. Именно из-за этого мне и пришлось уехать, оставив сына на попечение Дмитрия. Увести-то мне его Фролов никогда не позволит. Принять это решение было очень тяжело, но оставшись, я навредила бы Владу. Это знала я, это понимал мой малыш, а что думают другие или как это все выглядит со стороны, мне неважно. Бегать за всеми и что-то там им объяснять или оправдываться, я не собиралась. У кого есть мозг — сам все поймет, а если кого природа обделила, то тут я уже ничего поделать не могу.

— Я скучаю по сыну, а Ионел не дал мне с ним даже по телефону поговорить. А ведь у Дмитрия появилась пара и свой ребенок, и я сейчас очень переживаю, как моему мальчику там теперь живется. Хорошо ли к нему эта женщина относится. Все же он неродной ей ребенок.

Давя на материнскую жалость Ивы, я мысленно извинялась перед Ольгой. В том, что жена Фролова не обидит моего сына, я была уверена на все сто процентов. И не потому, что альфа волков это не позволит, а потому что такой она человек. Но пожилой женщине это неизвестно, вот я и надеялась, что из материнской солидарности, она мне все же позволит позвонить. Ива даже может не выходить из комнаты. Думаю и так смогу намекнуть, где меня искать.

Я видела несчастный, полный переживания взгляд оборотницы и уже было, понадеялась, что у меня получилось добиться своего, но не тут-то было.

— Ты права, тебе обязательно надо узнать как сын. Как только Ионел вернется, я с ним серьезно поговорю на эту тему.

— А когда он вернется?

- Через два, максимум три дня.

— Это так долго, — выдавить из себя, в моем нынешнем состоянии, еще несколько слезинок, проблем не было. И все это в надежде разжалобить медведицу и добиться от нее разрешения хотя бы на пятиминутный телефонный разговор. — Мне бы только узнать, что у него все хорошо, да голос его услышать.

— Тасенька, потерпи два дня, а там я Ионела уговорю, чтобы он дал тебе возможность поговорить с сыном. Я бы и сама дала, но нет у меня телефона. Без надобности он мне раньше был. Если сын не дома, значит, занят. Не буду же я его тревожить. Если же в селении, то всегда ко мне заходит. А сейчас отдыхай и набирайся сил. Тебе нельзя волноваться. Это будет мешать твоему выздоровлению.

Захотелось красочно матюгнуться трехступенчатым, но я сдержалась. Отвернувшись к окну, решительно вытерла от слез лицо. Хватит тут сырость разводить. И знала же что это бессмысленно. Зато теперь точно известно, моего тюремщика не будет несколько дней. А если еще и поверить Иве, что у нее нет возможности связаться с сыном, то тем более надо отсюда делать ноги, пока есть возможность. И если я собираюсь этой ночью уходить, то днем мне действительно лучше отдохнуть, так как ночью этой возможности может и не быть.

— И правда, что-то я себя не очень хорошо чувствую. Так что воспользуюсь вашим советом и отдохну.

Два раза оборотнице повторять не надо было. Выйдя из комнаты она тихо прикрыла за собой дверь. На меня же, после принятия окончательного решения, по поводу того, что буду делать дальше, снизошли спокойствие и умиротворение, благодаря чему, я моментально заснула.