15

Проснулась я, когда на улице уже начало смеркаться, от чувства сильного голода. Не успела подумать, что неплохо бы спуститься вниз и поискать что-то съедобное, как дверь, опять без стука, приоткрылась и в комнату заглянула мать Ионела.

— Тасенька, смотрю ты проснулась. Вот и замечательно. А то я уже переживать начала. Все спишь и спишь. Вот и пришла тебя будить. Ужинать будешь?

— Буду.

Так как чувствовала я себя с каждым пробуждением все лучше и лучше, то решила, что пора бы мне уже закончить с барскими замашками — есть в кровати. Да и не помешало бы на кухню прогуляться, самостоятельно. Хотя бы для того, чтобы еще раз осмотреть дом в поисках не только телефона, но и посторонних подозрительных личностей. Мало ли, вдруг, уезжая, Станеску охрану у дома выставил. С него станется.

— Лежи — лежи, тебе еще рано ходить. Я все принесу сюда.

— Да мне, вроде как, уже лучше. Зачем вам утруждаться. Лучше вместе на кухне посидим и вы мне расскажите, что я тут вытворяла, пока была покрыта шерстью. А то ничего не помню.

— Нет-нет, тебе бы еще пару дней полежать. А то вон станет нехорошо, или голова закружиться, кто будет наверх тебя поднимать? Я уже стара, а мужиков в доме нет.

Я все же попыталась мягко настоять на своем, но у меня ничего не вышло. Пришлось, чтобы не вызывать лишних опасений и подозрений, остаться в кровати в ожидании, когда меня опять обслужат как немощного инвалида. Ну да ладно, когда мне еще еду в постель принесут в следующий раз. Вполне возможно, что после моей сегодняшней попытки побега, больше никогда. Особенно если поймают. Запрут меня тогда в подвале, да будут мисочки с едой через окошко в двери передавать. Было ли там окошко, я точно не помнила, но что им мешает, в случае необходимости, его сделать? Правильно, ничего.

В этот раз поднос был нагружен едой по самое немогу. Полные тарелки я встретила со счастливой улыбкой на губах. Меня радовал и рис, и две хороших таких отбивных, по размеру каждая была больше моей ладони, и грибочки маринованные, и салат из свежих овощей. А на десерт пирожки с клубникой и компот. Первый раз, за то время что нахожусь в этом доме, я наелась так, что больше не лезло. У меня даже два пирожка осталось. Их я спрятала под подушку.

Как я не просила Иву составить мне компанию, хотя бы пока ем, у меня ничего не вышло. Ива все время вежливо отказывалась, говоря, что у нее дела на кухне. Вроде как ей надо убрать и тесто на завтра поставить. Оборотница, извиняясь, ласково улыбалась, обещала меня чем-то вкусненьким утром побаловать. Так, я опять ничего и не узнала. А ведь ее сынок говорил, что его мать расскажет мне о местных правилах и порядках. По-видимому, не суждено.

Оставшись, в очередной раз, скучать от одиночества в комнате, я тихо подошла к окну, осторожно выглянув на улицу, в попытке увидеть что-нибудь полезное или разобраться куда именно мне и в какую сторону стоит бежать. Кроме понимания, что надо перебраться на другую сторону гор, других идей у меня не возникло.

Вернувшись в кровать, я притворилась спящей красавицей. Следующие несколько часов пришлось играть роль сурка, сутками на пролет не вылезающего из своей норы. Ива несколько раз заглядывала в комнату с проверкой. Это значит, что уходя, надо будет обязательно с помощью подушек, создать под одеялом что-то похожее на силуэт. Я нисколько не скульптор и днем бы этот номер не прошел, а вот ночью, да еще и в темноте… мало ли. С чем черт не шутит.

Уже не меньше часа в доме стояла полнейшая тишина. Оборотница ушла к себе в комнату и больше не выходила. Оно и понятно. Явно уже было далеко за полночь. Поднявшись, я первым делом оторвала подол у рубашки, чтобы он не путался под моими ногами. Бежать решила в ней. Все равно вскоре буду менять облик. Надевать вещи Ионела, даже несмотря на то что в них мне было бы удобнее передвигаться, было противно. Лучше голой идти. После чего, положила подушки так, чтобы казалось, буд-то на кровати кто-то спит, накрыла их одеялом.

Молясь всем святым, я собралась тихо приоткрыть дверь. Днем я не слышала, чтобы она скрипела. Но существует же такой закон, подлости он называется, когда что-то неприятное случается в первый раз именно с тобой.

Затаив дыхание я нажала на ручку, а потом потянула ее на себя. Тихо. Ни единого звука не прозвучало. Облегченно выдохнув, я еще раз прислушалась к тишине дома. Все спокойно. Вот и замечательно. Тенью проскользнув в коридор, оглядываясь по сторонам, я быстро поспешила к лестнице. Пока спкскалась вниз под моей ногой не скрипнула ни одна ступенька. И вот я уже у входной двери. Еще один шаг и буду на свободе. Но вдруг, ночную тишину, неожиданно, как гром среди ясного неба, нарушает вопрос.

— Тася, а ты это куда?

Медленно обернувшись назад, обреченно посмотрела на стоящую на лестнице Иву. Из-за темноты в доме рассмотреть выражение ее лица не получалось. Но была уверенна, она прекрасно понимает, куда я собралась. Точнее, не куда именно, а сам факт, что я убегаю. И к чему тогда был этот вопрос?

Мы обе замерли в ожидании действий друг друга. В начале меня так и подмывало ответить, что-то вроде того, что я на прогулку иду, подышать свежим воздухом. Выспалась за день, вот теперь бессонницей мучаюсь. А после передумала. Все же, пожилая женщина меня выхаживала и заботилась обо мне. Смысла врать, тем более что мы обе все равно будем знать, что это неправда, не видела.

Поэтому, уверенно смотря в грустные глаза оборотницы, честно ответила.

— Ухожу я.

— В таком виде?

Помимо грусти, в голосе медведицы, послышалась еще и растерянность. Я, по-прежнему, стояла неподвижно вполоборота, крепко держась за дверную ручку, готовая в любую секунду, открыв дверь, бросится наутек. Ива это понимала, поэтому и не двигалась, чтобы не спровоцировать меня на решительные действия.

— А почему бы и нет? — усмехнувшись, еще раз взглянула на ночную рубашку, висящую на мне бесформенным балахоном. — Нигде не трет и не жмет, что еще надо? Единственно, пришлось укоротить немного вашу одежонку. Но обещаю, как только вернусь домой, вышлю вам десяток таких же взамен.

— Тасенька, девочка моя, ты же еще слишком слаба. Мы с трудом вытянули тебя, считай с того света. Одумайся. Куда ты пойдешь, в таком виде, да еще и ночью. Ты же и километра не пройдешь, как тебе опять плохо станет.

Очень захотелось крикнуть, что я уже давно не девочка и тем более не ее. Но сдержалась. Все же Ива не виновата в случившемся со мной. Поэтому, отрицательно качнув головой, тихо проговорила.

— Спасибо, конечно же, вам за помощь и заботу, но я не могу находиться в доме того, кто сначала гнал меня по лесу как дичь, запугав так, что со мной случился первый оборот. И это в моем-то возрасте. Из-за страха, все произошло не совсем удачно. Как вы знаете, зверь полностью забрал на себя контроль не только за телом, но и подчинил себе разум. Но и этого вашему сыну показалось мало. Он притащил меня сюда. И как только дождался, чтобы я пришла в себя, наговорил кучу гадостей, смешал с грязью и обвинил во всех мыслимых и немыслимых грехах. При этом он не дал мне возможности объясниться, не желая меня ни слушать, ни слышать. И в довершение всего Ионел решил меня окончательно добить, сообщив, что, несмотря на то, что я вся такая плохая и противна ему, он, так и быть, все же оставит меня себе, чтобы его зверь, когда ему совсем уж приспичит, мог удовлетворить со мной свое желание. За это я еще и должна быть ему благодарна. Думаете это все? А вот и нет. Ваш сын решил меня спрятать здесь от всего мира и собирается держать взаперти, в отдельно строящейся для меня тюрьме, насколько поняла, до конца моих дней. Так как, непонятно с какого перепугу, Ионел решил, что я его пара. Извините меня, конечно, но в гробу я видела такого благодетеля. Про парность, я, вообще, молчу. Что значит найти свою пару и как с ней обращаются, я прекрасно знаю. Влад был моей парой. Так вот, то, что ваш сын чувствует ко мне, это никак не парность. Скорее похоть и желание. К своей паре так не относятся. Поэтому я лучше пойду. Иначе, для одного из нас, все может закончиться очень плохо. Так как я, за свою свободу, буду бороться до последнего. Поверьте моему жизненному опыту, меня проще убить, чем заставить делать то, что не хочу. А с вашим сыном я не хочу иметь ничего общего. Ни жить с ним, ни спать с ним, ни даже видеть его не хочу.

Закончив свою речь, я выдохнула. Вот сказала все вслух и как-то легче стало. Нет, это никак не изменило моего желания уйти, даже наоборот, я стала еще больше уверенная в правильности своего поступка.

Говорить еще что-то не видела смысла, как и задерживаться в этом доме. Открыв дверь, вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух насыщенный лесными ароматами. Запах свободы пьянил и звал меня поспешить и я не собираясь ему противиться, переступила порог.

— Тася, постой!

Останавливаться не хотелось, но я все же заставила себя выполнить просьбу матери Ионела. Наблюдая за приближающейся ко мне оборотницей, мысленно прикидывала в уме, хватит ли мне сил, чуть что, оттолкнуть ее.

Не дойдя до меня трех шагов, женщина полезла в карман своего халата. Прищурившись, я с подозрением следила за действиями пожилой женщины, ожидая… да чего угодно ожидая. Например, что она достанет шприц со снотворным, а то и пистолет.

— Тасенькая, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но в человеческой ипостаси ты далеко не уйдешь, а обернувшись, можешь или погибнуть, или навсегда остаться зверем. Останься сейчас у нас. Я поговорю с сыном. Вы не так начали, но это не значит, что у вас не может быть счастливого будущего. Дай вам шанс. Я же вижу, жизнь тебя никогда не баловала, возможно, это твоя возможность обрести нормальную, любящую семью. А если у вас все же ничего не получится, обещаю помочь тебе добраться туда, куда скажешь.

На доли секунды у меня возникло желание воспользоваться предложением Ивы, но, вспомнив с каким презрением на меня смотрел Ионел, как перекручивал факты, подстраивая их под выгодную ему точку зрения, поняла, что нет, ничего у нас не выйдет. Да и еще оставалась одна немаловажная причина, для моего побегала, которую я не озвучивала. Точнее самая важная. Мне нужно было убедиться, что у сына все хорошо. Да и как у меня может что-то сложиться с тем, кому наплевать на то, что с моим ребенком, даже если он не его.

— Извини, Ива, но в моей жизни уже есть мужчина. И это мой сын. Влад и его интересы всегда будут для меня на первом месте. Я никогда не смогу строить свои отношения с кем-то, если не буду знать, что у него все хорошо. Сейчас я этого не знаю. Поэтому, даже если бы у нас с Ионелом не было проблем и разногласий, я не осталась бы. Тем более я не останусь здесь, после всего того, что произошло. Вы тоже мать. Поставьте себя на мое место.

Оборотница была достаточно близко от меня, чтобы даже в темноте суметь рассмотреть ее печальную улыбку. Вздохнув, она начала вынимать руку из кармана и я тут же напряглась в ожидании подвоха. Увидев же, что именно женщина мне протягивает, я вначале не поверила своим глазам, а потом, зашептав слова благодарности, взяла мобильный телефон трясущимися руками.

— Спасибо, спасибо Ива. Огромное спасибо.

— Не знаю точно как им пользоваться, но, думаю, ты разберешься.

Включив свет, я первым делом изучила телефон. Это была старая кнопочная раскладушка Нокиа. Ничего сложного. Меню, правда, на непонятном языке, но это неважно. Для того чтобы набрать номер много ума не надо. Главное знать код страны. Пошли гудки.

— Алло.

Услышав знакомый голос, я не удержалась и счастливо улыбнулась.

— Драгож.

— Тася?! Тасенькая, ты где? Ты как? Что произошло? Мы уже обыскались тебя.

— Драгож, я обернулась, и зверь взял верх, я ничего не помню. Но сейчас уже все хорошо. Драгож, как Влад? Как Катя с Ольгой? Что с Фроловым?

— У них все хорошо. Фролов сразился с Совельевым и победил. Катя и Оля уже давно дома. Влад очень волнуется, что ты ему давно не звонишь. Мы все тебя ищем. Где ты?

От теплых слов брата на душе потеплело, а по щекам потекли слезы облегчения. Значит, все было не зря.

— Тася, где ты? С тобой все хорошо?

— Да, да, со мной все хорошо. Я не знаю точно где я, но точно в другой стране. Возможно, ты знаешь Ионела Станеску. Он оборотень — медведь. Я в его доме. За мной присматривала его мама.

— Отлично. Я знаю, где ты. Жди меня, сестричка. Скоро буду.

— Драгож, постой.

— Что, Тась.

— У меня нет ни документов, ни нормальной одежды.

— Понял. Все привезу.

Возвращая телефон Иве, я глупо улыбалась. И даже грустные глаза женщины не могли мне испортить настроения. Я скоро уеду отсюда! Да! Да! Да! Все так же счастливо улыбаясь, я еще раз поблагодарила медведицу.

— Спасибо.

Покачав головой, старушка, устало вздохнув, закрыла входную дверь и пошла наверх, в свою комнату. Мне она так больше ничего и не сказала до самого приезда брата. А приехал он только к вечеру, когда уже начало смеркаться. Время до прибытия Драгожа тянулась неимоверно долго. От переживания, что Станеску может вернуться раньше, чем я исчезну из его дома, меня все время мутило. Поэтому ни есть, ни спать я не могла.

Приезд брата я восприняла, чуть ли не как пришествие мессии. Быстро переодевшись в свою одежду, которая на мне висела мешком из-за моего экстремального похудения, подошла к вышедшей на крыльцо оборотнице и, обняв ее еще раз, прошептала на ухо.

— Спасибо.

В ответ, взяв меня за руки, пожилая женщина пристально посмотрела мне в глаза, тихим голосом попросив.

— Все мы совершаем в жизни ошибки. Поэтому, прошу тебя. Если он к тебе приедет, дай ему шанс все исправить.

Нахмурившись, я перевела неуверенный взгляд на брата, стоящего в ожидании меня у внедорожника. Я не любила обещать то, что не уверенна, что смогу выполнить. В этот раз, даже не смотря на хорошее ко мне отношение Ивы и ее помощь, я также не собиралась отступать от своего правила. Поэтому, тихо буркнула расплывчатое.

— Посмотрим.

Отвернувшись, оборотница вытерла набежавшие на глаза слезы и больше ничего не говоря, ушла в дом. Я же, оказавшись внутри машины, с облегчением выдохнула. Вот и все. Наконец-то, этот кошмар, длиною в полгода закончился. В машине, чувствуя себя, наконец-то, в безопасности, я почти сразу же заснула. Сказались как бессонная ночь, так и нервное напряжение в котором провела весь день пока ждала брата. Да и слабость все еще не хотела отпускать меня.

Стоя у касс в аэропорту, Драгож изучая расписание, поинтересовался.

— Ну что, куда летим? К нам?

Задумавшись на несколько секунд, я решительно тряхнула головой.

— Нет. К Фролову. Влада хочу увидеть.

— Как скажешь.

Я внимательно посмотрела на брата, не обиделся ли он, что в очередной раз отказалась от поездки в дом отца. Но, честно говоря, из всей семьи, я близко стала общаться только с ним. Нет, в гости, конечно же, можно заскочить, время от времени, но не сейчас. Так как желание увидеть сына была пусть и главная причина, моего желания навестить стаю Фролова, но не единственная. Я отчетливо понимала, Ионел вряд ли так легко откажется от своей задумки и, вполне возможно, начнет меня искать. Не то чтобы я не верила, что семья моего отца сможет меня защитить от него, но у Фролова это, точно, получиться гораздо лучше. Если только он захочет это делать. В чем я не совсем была уверенна. Ну да ладно, время покажет.