17

Первые неприятности начались еще в аэропорту Сату-Маре на территории Румынии. На свой рейс мы с Драгожем так и не успели. Нас арестовали. Точнее, арестовали брата по обвинению в похищении меня любимой. Да, да именно так. И сидели мы с ним в разных комнатках. Я в это время провела в более-менее комфортных условиях, попивая чай в компании полицейского и психолога, а вот Драгожу так не повезло. Он также не остался изнывать от одиночества, вот только чай или другие напитки ему не предложили. Да и полицейских составивших ему компанию было побольше, чем рядом со мной. И были они не столь приветливы. Зато действовали в границах жанра, уговаривая покаяться, сознавшись во всех грехах.

Позже, правда, извинялись. Но, поначалу, ни ему, ни мне не верили, что я нашлась и, вообще, меня никто не похищал, а я просто потерялась отбившись от группы туристов. А ведь как только мы сели в машину, брат сразу же позвонил семейному адвокату, попросив его забрать заявление о моей пропаже из полиции. Но и полицейский, и административный аппараты не так быстро действует как хотелось бы и я все еще числилась среди без вести пропавших.

Улететь мы смогли только на следующий день в полдень. Но опять же, не успели мы приземлиться во Львове, как все началось сначала. Если адвокат Петреску забрал заявление о моей пропаже из международного поиска, то вот Фролов еще нет. Нам так и не удалось с ним связаться. На Драгожа, в очередной раз за эти двое суток, надели наручники и увезли в какие-то местные казематы. Меня же отправили в ближайшую больницу. Ну да, несмотря на все старания Ивы, я все еще смотрелась замученной и жутко истощенной, плюс нервотрепка в Сату-Маре и перелет, забрали у меня последние силы, из-за чего выглядела я совсем уж неважно, а чувствовала себя еще хуже, чем выглядела, держась, можно сказать, из последних сил. Как говорят: в гроб краше кладут. Вот полиция и не нашла ничего лучше, чем отправить меня на обследование в больницу. Мало ли кто со мной что делал, раз я в таком плачевном состоянии. Ну да, если сравнивать то, что они увидели, с моей фотографией годовой давности, на которой я, цветущая и улыбающаяся выступаю на арене цирка, имеющееся в их базе данных, у любого бы закралось сомнение, по поводу моего здоровья и того, где меня держали на голодном пайке последний месяц, а то и дольше. Меня же сейчас можно смело отправлять к студентам, чтобы они на живом экспонате могли изучать строение скелета человека. Все имеющиеся у меня кости можно было рассмотреть и пересчитать невооруженным взглядом. Блин, надо срочно наедать мясцо, чтобы дворняги, смотря на меня, перестали истекать голодной слюной.

Еще в машине, мы с Драгожем придумали версию, которую будем озвучивать официальным лицам. Получалось, что вроде как я, отправившись с друзьями в поход в Карпаты, сначала свалилась в одно из ущелий, а выбравшись из него, заблудилась и не смогла найти дорогу назад в лагерь. После чего несколько недель бродила по горам, пока не вышла на одно Румынское поселение. Отсюда и истощение. Еды с собой у меня не было и приходилось питаться подножным кормом. Благо уже ягоды в лесу есть. Добрые люди, живущие на удаленном от многолюдных поселений хуторе, приютили меня и как только я стала себя более-менее хорошо себя чувствовать, отвезли в ближайший городок откуда я и смогла связаться с братом. Названия у того хутора не было, а городок назывался Турт. Если уж совсем прижмут, то вспомню что ухаживала за мной Иванка Станеску. Говорить об Ионеле, даже вскользь, не хотелось. Я и Драгожу о нем ничего не рассказала. По принципу: не видела, не помню, ничего не знаю.

Для близких у меня была почти такая же версия как и для официальных лиц. Убегала от Совельева и его прихвостней. Так испугалась, что обернулась. Зверь забрал весь контроль себе. Очнулась уже в доме Ивы. Вот и все. И никаких левых или правых мужиков. Про заявление о паре, вообще, молчу. Знать никого не знаю. Метки на мне нет? Нет. Значит и пары нет. Все.

Не знаю, поверил ли мне брат, но выпытывать ничего не стал. Вот и замечательно.

Сейчас же, лежа в отдельной комфортабельной палате, я ждала, когда придет кто-то от Фролова или он сам. Ведь, как только брата увели, я первым делом написала сообщение волку. Кто бы мне сказал еще несколько месяцев назад, что я обращусь за помощью к Дмитрию, а потом еще и начну напрашиваться к нему в гости, рассмеялась бы тому в лицо. И это в лучшем случае.

Поднявшись с кровати, я подошла к окну, за которым был прекрасный вид на ночной город, освещенный множеством ярких огней.

Люблю Львов. Он прекрасен и теплым летом, и снежной зимой. И омываемый весенними дождями, и утопающий в золотистой листве осенью. Его тихие старинные улочки навевают романтическое настроение. Прогуливаясь по ним, кажется что переносишься или на несколько столетий назад, или в волшебную сказку. В моем же случае, он навевает еще и грустные воспоминания о том, как мы по этим самым мощеным камнем улочкам, гуляли с Владом. Я его все время старалась затянуть в «Дом легенд» на Староеврейской улице, а он меня в «Кривую липу». Очень уж нравилась Владу атмосфера в том кафе, а еще отбивные и арт-хаус фильмы которые показывали по понедельникам. Последние я не очень любила, так как они шли на языке оригинала, чаще всего на английском. Да, там всегда были субтитры, но это уже не то. Зато теперь я, всегда когда выпадает такая возможность, сама посещаю любимое кафе мужа и просто сижу там в одиночестве, вспоминая как нам было хорошо.

Услышав шум в коридоре, я быстро вытерла предательские слезы, так не вовремя набежавшие на глаза и обернулась к двери, в ожидании позднего посетителя. Но дверь все не открывалась и не открывалась, хотя я прекрасно слышала за ней, как голос Фролова, так и каких-то незнакомых мне личностей. Не выдержав, решила сама посмотреть, что там такое происходит.

Выглянув в коридор, я в недоумении уставилась на злющего альфу волков которого уверенно оттесняла от моей палаты группа неизвестных мне оборотней. Нет, никакой драки или махания кулаками не было, просто, двое мужчин в камуфляже, вежливо взяв Дмитрия под локти, просили его отойти в сторону, а за ними стояло еще двое с оружием наперевес.

- Что здесь происходит?

Вопрос я задала стоящему недалеко от моей двери главврачу больницы, но ответил не он, а пожилой неизвестный мне оборотень, пытающийся изобразить на своем лице приветливую и доброю улыбку. Эта улыбка напрягла меня сильнее, чем любой оскал, так как непонятно, что она скрывает и несет за собой. Пока я, нахмурившись, изучала старика, последний подошел ко мне, поинтересовавшись.

— Бортнич Таисия Петровна?

Скрывать очевидный факт смысла не было. Поэтому, бросив растерянный взгляд на Дмитрия, которого удерживали в стороне четверо стражей порядка, только кивнула головой, подтверждая, что да, это я.

— А вы кто?

- Добрый вечер, рад видеть вас живой и относительно здоровой. Я представитель совета старейшин. Мое имя Осипов Николай Васильевич. Мы бы хотели вас перевести в более комфортабельное и безопасное место, чем эта больница, и там уже поговорить обо всем случившемся.

— О чем именно?

Я, по-прежнему, не понимала, что здесь происходит. Но сам факт того, что мной, вдруг, заинтересовались старейшины, мне абсолютно не нравился.

— О вашем сыне. Или о вашем похищении, — я испуганно посмотрела на старика. Неужели он как-то связан со Станеску? Иначе к чему эти разговоры?

— Не переживайте. Вас больше никто не посмеет обидеть. Все будет хорошо. Совет вам организует охрану и надлежавший уход, чтобы вы ни в чем не нуждались и восстанавливались как можно быстрее.

Чем больше говорил представитель совета, тем больше я нервничала. Не хочу ни с кем никуда ехать. Точнее, ни с кем кроме Фролова. И вообще, я к сыну хочу. Вот только как отделаться от неожиданной, непонятно откуда взявшейся защиты. Понимая, что с советом ругаться нельзя, я постаралась как можно мягче завуалировать свой отказ от помощи.

- Большое спасибо за защиту, но меня никто не похищал. Я просто заблудилась в горах. А для того чтобы быстрее восстановить силы, мне достаточно как можно больше отдыхать и хорошо питаться. Именно для этого я и еду в гости к своему деверю.

— Вы имеете в виду Фролова?

Старик больше не улыбался. Его прищуренный взгляд был холоден и неприятен, настолько, что несмотря на летнюю теплую погоду, казалось, мороз пробирает до костей. Я бросаю еще один испуганный взгляд в сторону волка, вот только он мне сейчас вряд ли чем-то поможет.

— Да.

— Я не думаю, что хорошей идеей будет ехать в логово к тому, кто держит в заложниках вашего ребенка.

— В каких заложниках? Что за бред? Фролов присматривает за племянником, так как сын у меня родился волком с альфа-силой. Я не могу дать ему надлежащих для полноценной жизни навыков.

Рядом с Осиповым появилась пожилая женщина в белом халате, тоже оборотень. Обычных людей здесь не было. Это был отдельный этаж, для таких как я. Искоса посматривая на меня, она что-то зашептала на ухо старику. Как только женщина удалилась, старик продолжил.

- Говорите, не держит в заложниках. Допустим. А скажите как мне Тасенька… вы же не против, что я вас так называю? Все же я вас намного старше. Ну так, расскажите как мне, как часто вы с сыном куда-нибудь ездили и ездили ли вообще?

Услышав вопрос, я растерянно посмотрела на Фролова. Дмитрий никогда моего сына не выпускал с территории своей стаи. И то, что не так давно случилось с его дочерью, показывает, насколько он был прав в своей параноидальной осторожности. Но как это преподнести Осипову, я не знала? Старик тем временем продолжил задавать неприятные вопросы.

- Знаете, а я бы еще, пожалуй, послушал историю, про то, почему Фролов вас искал по всей стране.

Ну, хоть в этот раз я могла ответить.

- Я потерялась…

Но Осипов не дал мне и двух слов сказать.

— Нет, нет, Тасенька. Я имел в виду не то, что произошло не столь давно. С этим мы и сами не только разберемся, но и накажем всех виновных, мне хотелось услышать рассказ о ваших злоключениях во время беременности.

Я бросаю очередной растерянный взгляд на Дмитрия. Сейчас он уже стоит спокойно, всунув руки в карманы. И только его пристальный взгляд направленный на представителя совета, говорил о том, в каком волк бешенстве. Как я понимаю, у Фролова пошла крупная игра с советом и я могу стать в ней разменной монетой. И если Дмитрий меня еще может пожалеть, то вот его оппоненты не будут считаться ни с моими желаниями, ни с моими чувствами, ни со мной. Меня хотят использовать, чтобы поставить на место зарвавшегося альфу. Все слова про защиту, охрану и помощь — фикция. Обычная ширма — за которой собирается спрятать свои темные делишки совет. То, что волк им не спустит с рук решения принятого в отношении его пары и Совельева, я не сомневалась. Как и в том, что он будет мстить всем, кого посчитает виновным в случившемся. Но что делать мне, маленькой полукровке, чтобы выжить и не дать меня растоптать сильным мира сего? Фролов, конечно же, попытается мне помочь, я в этом не сомневаюсь, вот только сейчас я для него несу опасность. Ведь все то, что я знаю, можно так перекрутить, что Дмитрию вовек не отмыться. А при выборе между мной и безопасностью своей семьи, я точно знала что волк выберет. И такой выбор сделал бы любой оборотень.

— Тасенька, вы ведь хотите забрать сына, и жить с ним в какой-нибудь тихом и спокойном месте, на берегу моря, вдвоем? Я же знаю как медведицы относятся к своим детям и поэтому ни за что не поверю, что вы могли оставить ребенка в чужом доме без давления, шантажа, угроз и принуждения.

- Мой сын живет в доме своего отца.

Я старалась казаться спокойной и не позволять собой манипулировать. И, пока, это у меня получалось. Вот только я не уверена, что меня на долго хватит.

— Вы правы Тасенька, вы, конечно же, правы. Но неужели в доме матери ему жилось бы хуже? Тем более, что там бы он был с вами, а не страдал бы от одиночества в доме погибшего отца, с дядей, у которого, между прочим, уже есть своя семья.

Каждое слово Осипова все сильнее заставляло кровоточить старые раны в моем сердце. Ведь сколько раз я мечтала о том, чтобы забрать своего мальчика и жить с ним вдвоем. Обнимать его каждый день утром, днем и вечером. Баловать. Смотреть как он растет, рассказывать ему на ночь сказки, читать с ним книги. И не переживать, что завтра ему опять придется отстаивать свое место в стае, доказывая, что он достоин унаследовать ее и занимать наивысшее место в местной иерархии. А если у Оли родиться сын также с альфа-силой. Кому тогда Дмитрий передаст стаю? Сильнейшему или…? Нет, Фролов никогда не сделает ничего плохого Владу. Но как же тоскливо и тяжело на сердце от осознания, что еще долго я буду только время от времени появляться в жизни сына. Рядом со мной ему не вырасти полноценным волком и сильным альфой. Хорошо, что я это поняла пусть и не сразу, но до того как наделала глупостей и испортила своему мальчику жизнь. Вот только все равно непонятно, что мне делать сейчас.

- Неужели я ошибся и сын вам не нужен? Возможно, в вас больше от человека, чем от медведицы, поэтому вы, Тасенька, предпочитаете, освободившись от материнских обязанностей, вести свободный образ жизни. А ведь мы можем заставить Дмитрия вам вернуть ребенка.

Я, в очередной раз растерянно посмотрела на Фролова, не зная что делать и как поступить. Подставлять его под удар мне не хотелось, так как я отлично понимаю, что пострадают в этом случае и Ольга, и Катюша и мой Влад, уже не говоря про всю стаю.

Поймав мой взгляд, Дмитрий уверенно кивнул, шепнув одними губами «Иди с ним». Больше не колеблясь, я тихо спросила.

- А вы точно вернете мне сына?

Как только я произнесла свой вопрос, губы старика растянулись в довольной улыбке.

— Конечно, вернем. Вы, Тасенька, мало жили среди оборотней, поэтому, возможно, и не знаете, какой силой и влиянием обладает совет старейшин. Общему решению совета обязаны подчиняться все альфы и главы стай. Справедливость восторжествует и вы получите назад своего ребенка, а виновный будет наказан. Сейчас же прошу, Тасенька, поехать вместе со мной.

Старик прав, я не так хорошо разбираюсь, как хотелось бы, в межличностных и межвидовых отношениях у оборотней. Вот только живя у Совельева, один закон я запомнила на всю жизнь. И все в надежде, что благодаря полученным знаниям, мне удастся избегать любых неприятностей с ним связанных. Не удалось. Сглотнув вставший посреди горла ком, я как наяву услышала довольный голос альфы рысей, когда он, ехидно усмехаясь, нравоучительно наставлял меня, как надо вести себя с членами совета. Прямым текстом говоря, что любая, даже самая вежливая просьба старейшины — равноценна прямому приказу. Поэтому, если не хочу до конца жизни оставаться бесправным, гонимым изгоем, отказывать им нельзя. Вот и получалось, что другого выбора, как последовать за старым барсом у меня не было.

Перед тем как уйти с Осиповым я еще раз посмотрела на волка и он снова кивнул мне головой, показывая, что я поступаю правильно. Ну что же, надеюсь, он знает что делает.