Глава 19

Владимир

Несколько мгновений в прострации, а затем яркая, огненная вспышка вырывается из глубины, сжигая нахрен весь тот ментальный мусор, который успели за последние два дня накидать мне прямо в мозг.

Надежда на то, что всё пройдёт по касательной и нас не заденет тлеет тут же.

Туда ей и дорога!

Моя жизнь! Мои правила! Мой выбор!

— Кати́, это уже точно не твоё дело! — прикладываю немалые усилия, чтобы ей не прилетело за всех, кто уже побывал у меня до.

— Не моё, но мне хотелось бы…

— Всего хорошего, мадам Бернар, — завершаю я разговор, цепляясь за её последнее слово.

" Хотелось бы"… Мне бы тоже!

— Римма Фёдоровна, — бросаю уже на ходу, накидывая пальто, — на сегодня всё. Недоступен.

Лёгкая ухмылка, подбадривающий взгляд, то, что порой поддерживает лучше тысячи слов.

Весь путь на работу к Жене, я продолжаю вертеть в голове долбанную головоломку наших отношений.

Варианты-варианты-варианты, и везде мне не хватает двух составляющих, составляющих, которые могут с лёгкостью войти в конфликт с моими планами и желаниями.

Время перемен?

Не впервой, но в этот раз особенно сильно хочется вцепиться той самой бульдожьей хваткой в настоящее, чтобы не упустить… удержать… не разрушить…

На входе мне хватает одного взгляда, чтобы избежать ненужных вопросов.

Бл*ть! Проходной двор!

Первый встречный без дополнительных вопросов указывает мне точное направление…

А что я хотел? Это же не оборонное предприятие. Но какого хрена?

Мысль о том, что сюда так легко может зайти кто угодно, сразу же увеличивает список вопросов к Антону.

Но когда я открываю дверь и вижу Женю за её рабочим столом, всё накопленное за эти два дня мгновенно растворяется.

Посылаю работу и, кажется, Женину помощницу, как маячащий сбоку раздражитель подальше и, со звуком захлопнувшейся двери, позволяю себе продолжить то, на чём мы остановились утром.

Один разворот лёгких, и я вдыхаю её всю — с утренней нежностью и теплом, забавным напористым желанием днём, томным соблазном вечером и полным отсутствием запретов и границ ночью.

Пружинящие толчки в мою шею ответного обжигающего дыхания, растекающегося раскаленной лавой по моей коже и заставляющего сердце сокращаться в каком-то нереальном скоростном режиме.

По-другому никак! Не хочу терять ни секунды!

— Во-о-ова… — пропускает она моё имя сквозь свои влажные, приоткрытые губы, но при этом всё равно пытаясь освободиться. — Мне нужно…

— Не нужно, Жень… — обрываю я её возражение. — Ты со мной?.. — склоняю голову ниже, вынуждая развернуть ко мне своё лицо, и в который раз с размаха врезаясь в чистейшую голубизну её глаз.

Не могу привыкнуть… и не хочу…

— Да-а-а, — вырывается у Жени вместе со всхлипом, но она всё равно умудряется свести плечи вперёд, вынуждая меня убрать руку с её груди. — Мягче, Во-о-ов, пожалуйста, — слышу, как шумно она сглатывает слюну. — В последнее время у меня что-то с чувствительностью. Просто с ума меня сводите…

— А раньше? — пробивает меня желанием только от одного этого признания.

— Раньше по-другому… или сейчас… — начинает путаться она, пока я, прижав её бедрами с столу, молниеносно прохожусь по пуговичкам Жениной блузки, распахивая её и одним напирающим движением, подсаживая Женю на стол.

Секунда, чашечки бюстгальтера сдернуты, и я накрываю один из сосков своим ртом. Сжимаю губы сильнее, захватывая его у самого основания и не ослабляя зажима продолжаю скользить к его вершине, а едва её достигнув, сразу же отправляюсь в обратный путь.

— Во-о-о… - уже стонет она, когда я, наконец-то, выпускаю изо рта твердый, распирающий от от возбуждённия сосок, и тут же так тесно прижимается ко мне, что я, кажется, чувствую его острие сквозь пару слоёв одежды.

А хочется кожей и… не здесь!

— Жень… потерпишь до дома? — приподнимаю я её со стола, поддерживая за ягодицы и прижимая к себе, не желая разрывать наш контакт.

— Что-о-о?!! — задыхается она от возмущения и, воспользовавшись освободившимися руками, крепко сцепляет их у меня за шеей. — Гранин, — подтягивается на уровень моего лица, — ты хочешь, чтобы я изнасиловала тебя прямо в вечерней пробке? Всё, что захочешь, — переходит на шепот Женя, — но только после этого, — в щелочках полуприкрытых глаз вспыхивает настоящее пламя возмездия, и она, недолго думая, повторяет утренний поцелуй, не оставляя мне не единого шанса сдержаться.

— Значит… после…

Разжимаю пальцы, позволяя ей встать ногами на пол, а потом быстро перехватив за пояс, разворачиваю на сто восемьдесят градусов. В одно мгновенье накрываю своей грудной клеткой ее спину, резко наклоняясь вперёд и заставляя Женю, лечь животом прямо на стол.

Сдавленный вскрик от соприкосновения с холодом стеклянной поверхности. Она сразу же подаётся назад, но я не позволяю, продолжая её удерживать при помощи своего же веса.

Ещё один стон… но уже подчинения…

Юбка вверх, все остальное вниз, мысль о том, что не плохо бы избавиться от пальто, которое все ещё на мне, отметаю, как лишнюю.

Молния, один рывок вниз и вперёд, и от того, как ох*ительно легко я проскальзываю у неё между ног, меня просто отрубает от внешнего мира.

Моя женщина — для меня, со мной, подо мной, за мной!

Вхожу и забираю её всю… без остатка.

Набираю темп, двигая бедрами грубее и резче, выбивая из Жени стоны всё нарастающего желания.

Фокусируюсь на её ладонях плотно прижатых к столу с широко разведёнными пальцами и, когда чувствую, как невыносимо тесно становится мне внутри неё, она стискивает руки в кулачки, а я, получив верный знак, отпускаю себя.

Женин стон, моё нахрен сбитое дыхание и четкое, впечатавшееся в память осознание своей женщины…

Той… которая сто́ит… и той, ради которой сто́ит…

Поднимаю Женю со стола, продолжая прижимать к себе и прикрывая полами своего пальто.

— Же-е-ень, ты готова претворить свою угрозу в жизнь? — не могу себя пересилить и оторвать нос от ее горячей кожи, всё ещё источающей аромат чистого секса.

— Какую?.. — изможденно откидывает она голову на моё плечо и вдруг, прыснув от смеха, произносит: — Тоша, заткнись!

— Что?!!