Глава 22

Женя

Мужчина с любопытством осматривает меня с ног до головы, после чего переводит взгляд на Владимира, который без каких-либо сомнений вновь сгребает меня в свои объятья и совершенно спокойным голосом произносит:

— Если у вашего Тоши, такая же хорошая невеста, как и у меня, ему очень повезло, — для закрепления сказанного губы Вовы мягко касаются моей щеки.

— Младший брат, — поясняет мужчина. — Всё ещё не женат, чем чрезвычайно озабочена вся женская половина нашей семьи, — ухмыляется он, поглядывая на всё ещё воинственно настроенную дочь.

Артур! Вспыхивает у меня в голове имя старшего брата Антона.

— Я видела её у Тоши в телефоне! — продолжает настаивать на своём маленькая любительница правды.

— У Тоши тоже хороший вкус, Таня. Девушки просто похожи. Пошли, бабуля нас заждалась. Извините, — вновь обращается он к нам, в итоге подхватывая на руки ни на миллиметр не сдвинувшуюся с места упрямицу. — С наступающим! — поздравляет нас Артур с улыбкой один в один похожей на улыбку Антона.

— И вам всего хорошего! — проявляет взаимную любезность Вова, терпеливо ожидая, пока оба Тошиных родственника не исчезают из виду. — Значит, невеста…

Мимо меня пролетают две струйки клубящегося негодованием пара выпущенные из его ноздрей.

— Вов, скорее всего она видела мою фотографию у него в телефоне.

— Жень, в телефон Антона не залезешь просто так. И проверка памяти — что там у него с заставками?

— Ничего… — не задумываясь, выдаю я. — Тёмно-синий фон.

— Так значит, уже можно? — в одно мгновение голос и взгляд Вовы теряют всё тепло, наполняясь холодом и тьмой настоящей полярной ночи.

Больше всего сейчас мне хочется прикинуться ничего не понимающей дурочкой, запросто проигнорировав его слова, но я… не могу…

Именно сейчас мне со всей очевидностью становится понятно, что выпутаться из этого клубка чувств и эмоций будет очень и очень сложно… Либо придется брать ножницы и резать… по живому… надеясь, что обойдется парочкой шрамов и только внутри меня…

— Вы что застыли? Проблемы с инстинктами выживания? Попрыгать на месте, помахать руками? — раздается бодрая речь Антона, и мы отмираем. — Жень, ну я понимаю ещё Вова, с ним-то рядом точно всегда был тот, кто мог за него и потрясти, и помахать! Но ты-то? Девочка пережившая столько зим!

Страх отступает.

Приходит понимание, что благодаря Антону мы с Вовой всегда огибаем острые углы и проблемные ситуации наших отношений, в которых могли бы не просто увязнуть, но и утонуть.

— Тош, — пытаюсь начать разговор я, но Вова оказывается быстрее.

— Почему твоя племянница… Таня называет Женю ТВОЕЙ НЕВЕСТОЙ?

Локоть правой руки Антона совершает движение направленное на проверку наличия телефона в кармане куртки, затем он осматривает пространство вокруг нас, а следом в своей наглой неподражаемой манере переспрашивает:

— А почему нет? — взлетает вверх его бровь.

При этом и мне, и Вове вручается по стакану горячего, ароматного кофе.

— Потому что мы договаривались.

— Вов, расслабься и пей, — отмахивается от его претензии Тоша. — Таня видела фото Жени один раз. Я отправлял сообщение, когда она запрыгнула мне на шею. На вопрос "кто", я ответил подруга. Всё. Достаточно? — интересуется он у Вовы. — С кем она была? — поворачивается он ко мне.

— С Артуром, — делюсь я своей догадкой.

— Ну вот, с двоими вы уже знакомы, — довольно хмыкает он. — Как вы от них избавились? Соврали ребёнку? Как не стыдно, Владимир Николаевич! — отпрыгивает в сторону Тоша, не позволяя Вове схватить его за капюшон.

— Никитин, сегодня я уже предупреждал тебя, второго раза не будет.

— Я определилась с ёлкой! — встреваю между ними я, изо всех сил пытаясь предотвратить ненужное столкновение.

Да, моя плата за "двоих". Амортизация во всей красе. Но, чёрт, она стоит каждой минуты проведенной втроём!

До Нового года… а потом нужно будет что-то решать…

***

— Жень, её привезут, поднимут и если ты так сильно хочешь, я лично установлю её в крепление, — поясняет мне Вова процедуру доставки ёлки с учётом всех всплывших нюансов.

— В следующий раз, детка, прописывай детальный сценарий, внесём его в наши ролевые игры. Сейчас же, как я понимаю, её зелёная макушка должна была торчать между тобой и Вовой, а в салоне витать непередаваемый аромат хвои.

— Да, Антон! Именно так! — отфыркиваюсь от него я.

— Так я не против! Но размер машины ты явно не учла. Вов, а куда это мы едем? — отвлекается от очень "продуктивного" разговора Тоша, внимательно разглядывая окрестности в окно. — Ты решил оставить меня на безлюдной трассе, в надежде, что я не найду дорогу домой?

— Тош, я бы оставил, если бы у меня не было абсолютной уверенности в том, что ты окажешься дома раньше нас. А ты ведь… окажешься!!!

— Тогда куда?

— К себе.

— Ха… Нахрена?.. — теперь по-настоящему настораживается Антон, и мне в который раз за вечер приходится растаскивать их по виртуальным углам ринга, начиная с вдохновением вещать о своих идеях декора ёлки.

— У нас в детстве всё было предельно просто, одна и та же ёлка, начиная с того момента, как я себя помню. Игрушки — наше художественно-прикладное творчество из детских садов, школ и конфеты. Очень удобно! К завершению праздников декор редел и убирать это дело было проще простого. Теперь мама, конечно, отрывается, — по-доброму смеётся Антон. — Скоро из-под игрушек и ёлки видно не будет, но ей нравится, мелким тоже, тем более при их непосредственном участии, появляются места для новых экземпляров.

— А у меня у мамы сохранились ещё прабабушкины. Когда была маленькая, их вешали на самый верх и они были, как какое-то недосягаемое чудо, — с умилением вспоминаю я свои детские ощущения от разглядывания новогоднего волшебства. — Но что самое интересное, когда доросла до того, что смогла до них дотянуться, чудо не исчезло! — по-дурацки щурюсь я, извлекая из памяти образы сверкающих в огнях гирлянды игрушек.

— Вов, а у тебя? Наверняка, что-то потрясающее? — затаив дыхание, спрашиваю я.

— Угу, — подтверждает он, не отводя взгляда от дороги. — Дорого, красиво и никаких повторений. Все должны удивиться, восхититься и впечатлиться.

— Кла-а-ассно, — тяну я, представляя нечто стильное и очень-очень гламурное.

В этот же момент наша машина останавливается перед высокими воротами, и чуть спустя Вова заезжает и тормозит перед входом в дом, где находится его собственная квартира.

— Десять минут, — произносит он, выходит из машины и быстро скрывается внутри подсвеченного новогодней иллюминацией красивого, высотного дома.

— Жень, что с ним сегодня? Ты рассказала про "Глобал" и Лану? Или из-за наушника?

— Нет, Тош, он уже приехал заведённый. Решила не усугублять.

— Я порылся, но по верхам, сделал запросы. Завтра будет что-то конкретное, тогда и поговорим, — протягивает он мне руку, сплетая наши пальцы. — А как тебе мои родственники? Понравились? — сверкает прищуренными глазами он в отражении зеркала заднего вида.

— Конечно, Танюше ещё сантиметров десять и она бы спокойно повалила Вову в сугроб, а я бы под её присмотром уже знакомилась со всей твоей семьей, — хихикаю я в ответ. — А вот Артуру точно было неловко. Прикинь, они такие уходят, а Вова мне: "Ну и у кого это твои фотки в телефоне?"

— Женя, вот сколько раз я тебе говорил, чтобы не позволяла своему воображению творить такую хрень? Почему ты, например, не подумала, что Вова тебе говорит: "Ты у меня такая красавица, что даже маленькая девчонка, захотела, чтобы у её любимого дядюшки была такая же невеста"?

— Тош, это же не я! Это же Артур, потому что трезво смотрит на жизнь!

— Эх… А я бы вас познакомил, — немного грустно вздыхает Антон.

— Тош, давай не будем об этом.

— Но ты же понимаешь, что когда-то придется?

— Да…

— Хорошо… — поднимает он наши руки вверх, плотно прижимая мою её тыльной стороной к своей щеке. — Я хочу этот праздник с тобой и… — тихий смешок, — с Вовкой тоже…

— Правда? А я уж думала…

— Не думай! Для этого у тебя есть мы! — гордо выдвигает Антон подбородок вперёд, подтверждая тем самым свою абсолютную надёжность и состоятельность.

— Чем гордимся? — распахивает дверь Вова, оценивая выражение лица Антона, ныряя в салон и вручая мне небольшую коробку из плотного темного картона.

— Так собою же! Могу вообще ни о чём не думать, у меня же есть вы! — фыркаю я.

— Наконец-то, первая здравая мысль за весь вечер, — тянется Вова к Антону, совершая искреннее, дружеское рукопожатие.

— Что за таинственная коробка, Вов? Решил поделиться с нами своими реально маленькими скелетами?

— Ими, — ничуть не обижается тот, довольно улыбаясь в ответ. — Я же упомянал, что всё ёлочное убранство менялось у нас каждый год, и когда я стал достаточно умён, чтобы понять эту закономерность, мне пришлось пойти на преступление… — переходит на шёпот он. — Игрушки были такими красивыми! Они должны были остаться со мной!

— И? — кажется, перестаем мы дышать на пару с Антоном.

— Дождавшись, когда весь дом уснул, я пробрался в гостиную, соорудил конструкцию из двух тяжеленных стульев…

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться раньше времени от картинки заботливо вырисовываемой моим воображением. Позади сдавленно хрюкает Тоша, а Вова продолжает свою захватывающую историю новогоднего ограбления:

— Как я это сделал — не представляю. Потом пытался повторить, чисто ради интереса, ничего не вышло! Так я ещё и умудрился на неё забраться, побалансировать, — теперь к нашим сдержанным звукам присоединяются собственные смешки Вовы. — В общем, ценой неимоверных усилий я овладел всеми тремя желанными экземплярами. Сумел с ними спуститься, спрятать в надёжном месте и полностью замести следы преступления!

— Охренеть! — восторженно комментирует Антон.

— Сколько тебе было лет? — ошалело уточняю я.

— Шесть.

— Вов, а почему ты просто не попросил их оставить? — задаю логичный в данной ситуации вопрос.

— Хочешь всю цепочку моих размышлений? — снисходительно посматривает на меня он.

— Давай краткий вариант! Я уже хочу посмотреть на это сокровище! — вклинивается между нами Антон.

— Был совершенно уверен, что не получу их. Даже если пообещают.

— Ты всё сделал правильно, Вов! Женя, открывай!

И я, подчиняясь призыву Тоши, аккуратно снимаю крышку с коробки.

Три ярко-красных, стеклянных игрушки расписанных вручную. Деликатное мерцание делает их ещё более невероятными в приглушенном освещении салона.

Звезда. Снегирь. Сердце.

— Чёрт, Вов, ради таких можно было вообще обнести всю ёлку!

— Эти три — лучшие! — серьезно обосновывает свой выбор хозяин сокровищ, трогаясь с места и счастливо откидываясь на спинку сиденья.

— Они, как новенькие, — вынимаю я тончайшую птичку из коробки, осторожно зажимая её между пальцев и с интересом любуясь эффектом на переходе матового и прозрачного стекла. — Потрясающе! Уверена, на ёлке они всегда в центре внимания.

— Нет.

— Почему?

— Я ни разу их не использовал.