Глава 23

Женя

Сбрасываю скорость, почти останавливаясь, поскольку воспоминания вчерашнего вечера и доброй половины ночи, берут власть не только над моим разумом, но и над телом.

Дрожь, то и дело пробегающая по бедрам, спине, животу, невероятное чувство жара, охватывающее всю меня при одной только мысли о той сногсшибательной, умопомрачительной близости, которую подарили мне вчера мои мужчины…

Резкий, глубокий вдох, напоминающий, что воздух всё ещё является неотъемлемой составляющей моего дыхания…

Отказаться от них?..

Невозможно…

Не сейчас, когда я могу восстановить в памяти каждое прикосновение, объяснить в мельчайших деталях разницу между ласками Вовы и поцелуями Антона.

С точностью маньяка, изучившего предмет своей страсти, знаю, как доставить удовольствие каждому из них и им же одновременно…

Помешательство?.. Зависимость?

Да…

"Любить двоих невозможно. Это всё равно, что не любить никого", — в который раз острыми клыками безапелляционности впивается в моё беззащитное чувство матёрая установка общественной морали.

Невозможно…

Сильная широкая ладонь Вовы очерчивает дугу по моей спине, спускаясь ниже, мягко сжимая ягодицу и совершая легкий, пружинистый шлепок с разбегающимися во все стороны импульсами наслаждения. Ещё минута и я уже задыхаюсь от невыносимого блаженства, которое дарят мне его же пальцы, вдавливая, поглаживая, погружаясь в меня, заставляя с силой сжимать мышцы, чтобы удержать их подольше, извиваясь, подстраиваясь под ритмичные движения и течь от зашкаливающего, немыслимого возбуждения.

Антон, кажется, исследовавший своим губами всю меня, фокусируется на груди и шее. Все мои стоны, хрипы, бессвязные мольбы, хнычащие просьбы о прекращении сладостных пыток и переходе к главному достаются ему… Но он миг за мигом лишь нагнетает и без того переполняющее меня чувство.

А потом они, словно сговорившись, одновременно делают то, от чего я взрываюсь, взлетаю, растворяюсь, исчезаю, но… не теряю главного, той тонкой, но прочной нити, которая связывает нас троих…

Я… её… чувствую…

***

— Женя, я не поняла, это что ещё за выкрутасы? — выплескивает на меня своё негодование Алла. — Ты же знаешь правила? Пропускаешь, предупреди!

— Алла, прости, — всё ещё в прострации от жуткого эмоционального всплеска по дороге на работу извиняюсь я. — Обстоятельства.

— Меня не интересуют твои обстоятельства! Последнее предупреждение, Павлова! И на следующей неделе я жду тебя раньше на полчаса!

Гудки в трубке отрезвляют, внезапно рождая желание перезвонить и послать по такому адресу, возвращение из которого займет у Аллы приличное количество времени.

Вымещаю раздражение на ручке своего кабинета, походя отмечая, что Ланы нет на месте. Зато обнаруживаю её сообщение у себя в мессенджере, говорящее, что в цехе меня дожидается один из наших самых надежных поставщиков.

Оставляю всё, как есть, быстро спускаясь в помещение, надевая защитную спец одежду в соответствии с установленными правилами, и прохожу в цех.

— Евгения Викторовна! — бросается мне на встречу мужчина, одетый так же, как и я. — Милая моя, здравствуйте! Извините за беспокойство, но я настоял, чтобы Ланочка пригласила вас именно сюда, — берет он меня под руку и в своей специфической манере ведёт к ёмкостям с только что доставленными продуктами.

— Вы же понимаете, что доброе имя и качественный продукт — это единственное моё достояние, поэтому я не мог проигнорировать сигнал о том, что у вас, Евгения Викторовна, появились какие-то подозрения. Я привез с собой копии всей документации, все по европейским стандартам, ничего лишнего, профилактика только проверенными препаратами и с учётом всех предписанных сроков. Я горжусь тем, что нам удастся сохранять качество мяса на таком уровне, хоть по нынешним временам и получается дорого. Но скатиться на химическое говно и тупую рубку бабла, я пока ещё не готов. И надеюсь, никогда и не буду, — чересчур эмоционально выдает он, но всё же сдерживается, чтобы не приправить свою речь чем-то позабористее.

— Данил Петрович, всё нормально, — успокаиваю его я. — Скорее всего это была моя индивидуальная реакция. Я ни коим образом не собираюсь вас дискредитировать.

— Нет, нет! — я хочу чтобы вы ещё раз убедились, что все нормально, естественно с документами и справками из всех надзорных органов, — тянет он меня к коробку с уже подготовленным к использованию куриным филе.

Надевает перчатки, берет кусочек курятины и, не успеваю я опомниться, как он оказывается у меня под носом.

Вдох. Выдох. Вдох.

И мощная волна рвотного позыва поднимается прямо из глубин моего, ставшего внезапно столь чувствительным, желудка.

Данил Петрович непонимающе хлопает глазами, откладывает филе, снимает перчатки и, развернувшись ко мне всем корпусом и с улыбкой во весь рот заявляет:

— Поздравляю, Евгения Викторовна! Вы прямо, как моя жена со вторым и третьим ребенком! На курицу даже смотреть не могла, пока беременная ходила! Но это ж только на девять месяцев, не переживайте! Я работаю по совести и вас не подведу! — пожимает он мою руку, а потом и вовсе обнимает и желает: — Здоровенького вам малыша! Курицу прочь, зато все остальные мои продукты только на пользу!

— Данил Петрович, пожалуйста! — торможу его я. — Это просто аллергия! — корректирую его диагноз, но коленки уже начинают бодро отбивать дробь друг об друга.

Какие девять месяцев?.. Какой… ребенок?..