Глава 24

Владимир

— Доброе утро, Владимир Николаевич! Позволите внести мне в ваше расписание на регулярной основе то место, куда вы отлучились вчера? — встречает меня на пороге моего кабинета Римма Фёдоровна.

— Доброе! — не сразу въезжаю я в смысл её фразы. — Это какое?

— То, от которого лицо у вас сейчас, как у объевшегося сметаны кота. Вам однозначно на пользу!

— Думаете?

— Уверена.

— Вноси. Дом.

— Который? — достается мне хитрый взгляд и вопрос намекающий, что я точно могу рассчитывать на какой-то полезный совет.

— Второй.

— Отлично, — окрашивается интонацией одобрения голос моего секретаря. — Разговор с матушкой не откладывайте, вчерашний её только раззадорил. Сегодня. В крайнем случае завтра. Вы, Владимир Николаевич, не можете не помнить накопительного эффекта работы её неутомимого сознания.

— Я помню, Римма Фёдоровна. Благодарю за беспокойство, — соглашаюсь с её предложением, которое лишь подкрепляет мои собственные соображения по данному вопросу..

— Завтра званый ужин. За вами принятие решения "до или после". А сейчас, — с её лица слетает весь позитив, — у вас, если не решите проигнорировать, "буйная" гостья. Простите, не хотелось вам портить настроение сразу.

— Где? — с удовлетворением отмечаю, что Лиза, в отличие от матери, не стала брать приступом мой кабинет, а характеристика, данная ей Риммой Федоровной, отражает тот её единственный визит ко мне на работу, после того, как мы расстались.

— В малой переговорной.

— Хорошо.

— От меня что-то требуется?

— Нет. Только проследить, чтобы потом она точно покинула здание.

— Выполню, — возвращается моя помощница на своё рабочее место, а я отправляюсь окончательно расставить все точки над i в нашем общении с Никольской.

— Володя? — моментально отворачивается Елизавета от самого дальнего окна и начинает очень медленно двигаться в моём направлении. — Здравствуй. Не спала всю ночь. Ты же меня знаешь. Вспылила. Прости. Встретились случайно с твоей мамой, вспомнили, как у нас с тобой всё было замечательно…

— Ты имеешь в виду с ней?

— Нет, с тобой. Я никогда не поверю, что ты забыл наши долгие, страстные ночи… — останавливается она в нескольких сантиметрах от меня, касается ладонью моей груди и почти сразу же пытается просунуть её под пиджак.

— Мне все равно, будешь ты верить или нет, — плотно сжимаю запястье Лизы, вынуждая её опустить руку и отступить. — Единственная причина, почему ты ещё здесь — изменение наших договоренностей.

— Каких, милый? — с энтузиазмом готовой на всё невинной девы вопрошает она.

— Ты исчезаешь не только из моей жизни, но и из жизни моей матери.

— С чего это вдруг? — мгновенно переключившись, уже с вызовом бросает она мне.

— Я всё объяснил тебе ещё в прошлый раз. Не поняла? Значит, это последний.

— И что ты мне сделаешь? Накажешь? — выпячивает она грудь так, что та по инерции начинает вываливаться из глубокого, открытого декольте.

— Да. Ты же помнишь, что я в курсе всех твоих финансовых дел.

— Тварь! — вылетает изо рта Никольской словестный плевок. — Значит, она послала меня, потому что решила, что у тебя кто-то есть! Ты реально спишь с этой девкой?!! Да эта лохушка сбежит от тебя после первой же встречи с матерью. Что Нинки было мало?

— Счёта в TBI у тебя уже нет.

— Ты?!!

— Слышала моё условие?

— Да! — громко выкрикивает она мне в лицо, подхватывая сумочку со стола и выбегая в дверь.

— Римма Фёдоровна, всё. Больше её здесь быть не должно. Никогда, — выношу окончательный вердикт я.

И ещё полдня пытаюсь хотя бы частично вернуться к тому ощущению лёгкости, которое переполняло меня с утра.

Хрен! Слова Никольской, как яд замедленного действия, проникают сквозь кожу, просачиваются в кровь, начиная отравлять её клетка за клеткой, не позволяя сосредоточиться на чём-то другом.

— Мам, буду через полтора часа, — назначаю я встречу, чтобы больше не возвращаться к этой крайне раздражающей теме.

Никаких знакомств, никакого вмешательства в мою личную жизнь! Всё остаётся так же, как и сейчас, пусть и в нетрадиционной, но, мать её, такой охренительной гармонии!

Перед разговором заворачиваю домой, чтобы немного проветрить мозги и, да, взглянуть на ёлку, которую обещали привезти и установить уже сегодня.

Открываю дверь, вхожу в квартиру.

Нет. Пусто.

Но внезапно до слуха доносится шум воды…

Время?

Поднимаю руку с часами.

Рано. Ни Жени, ни Антона не должно быть дома.

Как можно тише подхожу к ванной, мягко надавливаю на ручку, приоткрывая дверь.

Женина сумка и её же одежда лежат на полу.

Резко поднимаю взгляд на душевую кабину, с облегчением понимая, что всё в порядке.

— Женя, — начинаю негромко я, чтобы не напугать, когда моё внимание привлекает тонкий бело-розовый пластиковый футляр на бортике раковины.

Нет.

Не футляр.

Тест.

На автомате протягиваю руку, чувствуя, как меня с какой-то бешеной скоростью затягивает в тесное, безвоздушное пространство.

Взгляд.

Две… полоски…