Глава 8
Владимир
Женя упирается лбом мне в грудь, но через несколько секунд бодро поднимает голову, вздергивает носик, мягко отпихивает меня кулачками, требуя выпустить её из рук.
Ослабляю захват, потому что это та самая Женька, от которой у меня сорвало крышу ещё в туре. Когда на смену скромности и неуверенности пробивались истинные мысли и желания, обжигая своей интенсивностью и градусом накала!
И отдачей… без остатка…
То самое мгновение, когда из ниоткуда появляется желание заслонить, прикрыть собой, потому что слишком… через край… Так, что даже мои предохранители начинают дымиться, попадая под её воздействие…
— У меня планы на ВАС, — авторитетно сообщает Женя, переводя взгляд с меня на Антона. — Но мало ли какие у вас традиции? В баню, например, с мужиками… и не только… — насуплено возвращается взглядом ко мне, выдвигая реально необоснованное предположение. — Новый год с семьёй, — а вот Антону достается милая, понимающая улыбка.
— Хочешь со мной? — тут же включается в беседу он. — Без проблем! Вов, тебя мы тоже возьмём! Мои будут рады!
— Нет… — глаза Жени увеличиваются вдвое, мгновенно заполняясь клубящейся паникой. — Я просто хочу, чтобы всем было удобно.
— Ну, если ты не решишь организовать какое-нибудь сверх сложное восхождение в минус тридцать, мне удобно, — ухмыляюсь я, вспоминая что последние десять лет, когда действительно удавалось выкроить время на праздник, встречал я его в тропиках.
— Вов, телефон, — указывает в сторону прихожей Антон, только начиная снимать с себя куртку. — А зря, Жень, у нас всегда феерично!
— Не сомневаюсь, — уже с облегчением смеётся она. — Я думала ты будешь позже.
— Ты что? И пропустить приезд Вовы?! Я тоже соскучился! — ржёт этот умник, но несмотря на расслабленный вид, мгновенно уворачивается от моей подсечки.
Чёрт! Ловко!
— Предупреди Дениса, на следующую тренировку пойдем вместе, — прошу я Антона и уже в прихожей, запускаю руку во внутренний карман пальто, извлекая свой телефон.
— Владимир Николаевич, извините за беспокойство, но сейчас поступил очень странный звонок от вашей матери.
— Что она хотела?
— Знать, с кем вы проживаете по этому адресу, — раздосадовано отвечает Эрик.
— Можешь проверить последние связи Никольской. Где, когда, с кем? И как ей удалось зайти на территорию комплекса?
— Всё в порядке?
— Да.
— Всё сделаю!
— На сегодня свободен, завтра по расписанию, — отключаюсь я, и сразу же на экране возникает ещё один входящий.
— Владимир, нам необходимо срочно поговорить!
— Здравствуй, мама…
— И не вздумай от меня отделаться, как от бедняжки Лизы. С этой постоянной работой, похоже, ты вообще одичал!
— Мама, будет конструктивная беседа или ты просто позвонила слить своё возмущение?
— Будет! Кто эта девчонка? Это Лиза не обратила внимания, но уж я-то знаю, что никакую прислугу в доме в своё отсутствие ты не потерпишь! Кто она? Владимир!
Она ни разу в жизни не назвала меня как-то иначе. Никаких производных, словно укороченная форма в один миг лишит меня моей мужественности, а заодно и мужской силы…
— Моя женщина.
— Какая женщина?..
— Любимая… — говорю я и впервые осознаю это, как реально существующую данность.
— Владимир! Но это…
— Я заеду на днях, мам. Пока!
— Влади…
Подвисаю ещё на минуту, анализируя произошедшее.
Так чертовски не хочется, чтобы что-то менялось! Никак! Ещё бы полгода…год…
Но нет, перемены вперемешку с проблемами лезут из всех щелей, намекая на то, что мы и так слишком долго наслаждались жизнью…
Возвращаюсь в столовую, обнаруживая надувшуюся Женю и уже совсем не радостного Антона.
— Вов, и что ей было нужно?
— Оценить обстановку. По просьбе матери.
— И что?
— Оценила.
— На свадьбу пригласишь?
— Тошка! — рычу я.
— Вот видишь, Женя, к чему приводит твоё безответственное поведение, — голосом учителя, отчитывающего свою нерадивую ученицу, говорит он. — А Вове теперь жениться!
— Никитин, не искушай судьбу!
— Тош, я всё усвоила! — тянет извиняющимся тоном Женя, поджимая губы и подталкивая ему тарелочку с десертом.
Перехватываю её на полпути.
— Мне, как пострадавшему!
— Вова! — в два голоса возмущаются они, но я честно его заслужил!
Да!
Идеальное завершение вечера и никаких нахрен перемен!