Глава 39

Антон

Вот уже полчаса мы сидим и "решаем" нашу проблему. На мой взгляд, решать тут нечего. Я чётко определился с последовательностью будущих действий, и сейчас больше всего мне хочется вернуться к Жене, прижать её к себе и отрубиться, чтобы уже утром вытянуть из неё впечатления от того, что до сих пор нехило резонирует во всем моём теле, заставляя мысли возвращаться и возвращаться к охренительным ощущениям недавно произошедшего.

У Вовы тоже резонирует.

Хотя, знай я его чуть хуже, точно не догадался бы. Внешних проявлений практически нет, только подвисаюший на несколько секунд взгляд в никуда и небольшое изменение тембра голоса, как реакция на мои реплики.

Впечатляет. Я так ещё не могу.

— Ты же понимаешь, чем дольше это будет продолжаться, тем сложнее будет после. Ей… — делает он акцент на последнем слове, тем самым в очередной раз подчёркивая, что для меня это игра, удачно подвернувшееся развлечение, не больше.

Выдерживаю его прицельный взгляд.

— Вов, мы не в сказке. Тебе не обязательно задавать мне один и тот же вопрос три раза, чтобы проверить стойкость моей позиции. И хватит ухмыляться, — ловлю кривую улыбку на его губах. — Я не о сексе… Хотя не могу не признать — это был высший пилотаж, но я в тебе и не сомневался. Я про то, о чём она упомянула чуть раньше. Про чувства…

— Тем более, — не дает завершить мне он.

С его лица моментально слетает оттенок равнодушия, и я впервые вижу, как выглядит Владимир Николаевич Гранин, когда дело касается реально важных для него вещей.

— Я серьёзно, — выпрямляю спину, приподнимая подбородок и принимая его вызов.

— Тебе только двадцать-три.

Ну кто б сомневался…

— Это единственный мой недостаток. Да и то только потому, что Женя выросла в среде, где мужики отстают в развитии на десяток лет, и чтобы она поменяла мнение, мне потребуется некоторое время, — насильно распрямляю пальцы рук на подлокотниках кресла, чтобы не дать Вове возможности полюбоваться на мои сжатые кулаки — слишком узнаваемый жест раздражения. — У меня, Вова, оно есть.

— А у неё?

— А у тебя?

Бл*ть! Чёрт бы побрал этот французский уют!

В самый последний момент, но я всё же успеваю перехватить маленькую декоративную подушку прямо перед своим лицом.

Не хрена себе! Оцениваю её вес, подбрасывая на руке не меньше килограмма.

— Поймал же, — откидывается на кресло Владимир, явно расслабляясь. — Если бы не её желание и твои мозги, тебя бы тут уже не было, — продолжает обрабатывать в своей манере меня он и даже отвешивает… комплимент.

Да неужели?

— Завтра в Амстердаме мы пересечёмся с Кириллом, закроем наш спор и Женину историю. Относительно последнего… Не то что бы я не доверял Кириллу, но мне бы хотелось ознакомиться с ситуацией в трехмерной проекции.

Хороший ход…

— Со стороны Жени и с твоей, Антон, — его глаза сужаются, внимательно отслеживая мою реакцию.

Лояльность?.. Хм…

От Кирилла на данный момент зависит мой комфорт в будущем и прежнее позитивное отношение шефа на работе. От Владимира…

Удивляюсь тому, что не ощущаю напряжения. Мозг говорит, что их дружба с Кириллом хоть и имеет специфический характер, но проверена годами, а вот слить меня можно в два счёта, да ещё и оставшись в выигрыше.

Но я заинтересовался Граниным не только из-за тура и возможности чему-то у него научиться. Его способ вести дела, отношение к работе и персоналу были всегда на уровне. Редкость. Даже несмотря на мой не столь долгий стаж работы, мне есть с чем сравнивать. И это подогрело интерес ещё больше.

Как и сейчас…

Мне до жути хочется узнать, сможет ли он провести свою партию чисто.

— Её сожителю не хватило средств на тот тур, который он планировал для себя и любовницы, — решаюсь я.

— Откуда ты знаешь такие детали? — хмурится Владимир, меняя позу и упираясь локтями в колени.

— У вас ведутся записи всех бесед операторов с клиентами.

— Что?!!

— Очень удобно, Владимир Николаевич, но незаконно, и поэтому вы не в курсе.

— Дальше.

— Он решил всё переиграть — самый дешёвый тур для Жени, а их общая квартира полностью в его распоряжении. Бонус — он благодетель, а она точно не вернётся домой раньше срока.

По мере моего рассказа я вижу, как он становится всё мрачнее, особенно на моменте, когда я сообщаю, чью жену подменила Женя в туре. И почему Кирилл принял решение заставить её пройти весь тур до конца.

— Зачем ты выложил её видео в сеть? То, с Габриэлем, — спрашивает он после того, когда я завершаю свой рассказ.

— Оно с ограниченным доступом.

— Для кого?

— Для её Мишки и меня.

— И что он?

Вижу как приходят в движение желваки на его скулах.

— Ничего. Но он его просмотрел.

— И?

— Как только отреагирует, я узнаю об этом первым.

— А ты уверен, что он не посчитает, что они квиты, предложит ей все забыть и продолжить жить, как раньше?

— Мне плевать, что он решит. Она… Ей больно. Собственно, Женя и согласилась на весь этот экстрим, чтобы не разбираться, не чувствовать. Отложила всё на потом. А у меня целых восемь дней, чтобы "потом" не наступило вообще.

— Тебе, бл*ть, не двадцать-три, тринадцать максимум, — пренебрежительно цедит он, потирая пальцем висок.

— Нет, Вова, просто, я не считаю нужным озвучивать тебе свой план, который поможет набрать мне баллы. Ага, те самые, что я теряю на возрасте.

Хочется показать ему средний палец, но я сдерживаюсь, ограничиваясь своей самой наглой улыбкой.

— Не заиграйся. Это её жизнь.

— Да, а ещё моя… и… твоя… Я очень аккуратен, — понижаю голос, потому что его снисходительный тон уже реально бесит.

— Я всё сказал, — всё так же с высока произносит он.

— И ты знаешь мой ответ.

Это не тот разговор, на который рассчитывал я, но повёл он и, учитывая его настрой, сворачивать уже было поздно.

Ок, у нас ещё есть время.

— Куда?!! — летит его возмущенный оклик мне вслед, но я уже успеваю бесшумно вдавить ручку двери спальни и проскользнуть в её беспросветную тьму.

Несколько шагов к кровати. Стягиваю футболку и штаны, в которые успел переодеться перед нашей беседой с Вовой. Плавно опускаюсь на кровать. Осторожно провожу рукой по одеялу, нащупывая Женю.

Распущенные волосы, спина.

Детка…

Сердце бьётся с такой силой, что, по хорошему счёту, его бы обмотать в несколько слоёв чем-то звукоизоляционным, чтобы не разбудить, не потревожить.

Касаюсь своей грудью её спины, начиная мгновенно плавиться от её тепла.

Глубокий, сонный вздох. Она отталкивается от кровати ногами, вдавливаясь в меня сильнее, позволяя моей руке накрыть свой живот.

— Же-е-еня… — едва слышно выдыхаю я ей в плечо, чувствуя ответную сумасшедшую дробь ударов её сердца, и почти сразу же тихий звук вновь открываемой двери.