Глава 40

Женя

А-а-а! Быстрее-быстрее-быстрее, — каким-то нереально мягким движением без единого звука я прикрываю дверь, чувствуя, что они явно завершили разговор.

Вариант выйти и присоединиться, не рассматриваю, во-первых, потому что я совершенно голая. Ах ты ж, вот и скромность проснулась! Во-вторых, интонация беседы… Это опять вызов!.. И если в наш первый раз это был больше мой пьяный трёп и моя же провокация, то сейчас всё было более чем осознанно.

Что не так?..

Запрыгиваю на кровать, моментально оценивая её качество — ни единого скрипа. Набрасываю на себя одеяло, прикидываясь спящей. Почти сразу вижу тонкий луч света, льющийся из приоткрытой Антоном двери и слышу летящий ему в спину окрик Владимира.

Мамочки!..

Перед глазами возникает эпичная картина схватки за господство в спальне.

Может лучше под кровать?..

Поздно.

Антон нащупывает меня в темноте — пара невесомых касаний к волосам и спине, и через секунду он уже рядом, по-хозяйски обнимает, поглаживая со спокойной уверенностью собственника.

Прижимаюсь теснее, изображая томную дрёму, а в ушах набирает обороты гул, в который из-за волнения сливаются удары собственного сердца. Но несмотря на него, приближение Владимира я ощущаю каким-то шестым чувством.

— Всё хорошо, — прилетает мне на одном лишь дыхании от Антона.

Секунды превращаются в бесконечность.

И, наконец, мягкий прогиб матраса, взлет одеяла, рука опустившаяся на моё бедро.

Ещё секунда, Вова подтягивает мою ногу, забрасывая поверх своей. Его ладонь ложится мне на щеку, подушечка большого пальца очерчивает губы, задерживась на середине и слегка усиливая нажим. А когда я быстро разомкнув зубы, пытаюсь втянуть его в рот, до ушей доносится довольный смешок и:

— На сегодня достаточно, Жень. Спим.

И… видимо, в качестве снотворного мне достается такой поцелуй, что всё ещё тлеющие во мне угольки вспыхивают ярким, обжигающим пламенем, заставляя поперхнуться своим же дыханием.

— Спим, — поддерживает Вову таким же спокойным голосом Антон, вырисовывая "успокаивающий" круг по моему животу своей рукой. Ну по часовой же стрелке? Да! Значит, точно "успокаивающий"!

Они засыпают, обволакивая меня каким-то нереальным защитным полем сформированным из ударов их же сердец — надёжным и сильным, позволяющим вышвырнуть из головы все свои страхи и просто наслаждаться нашей близостью и любо…

— Же-е-ень, просыпайся, — слышу настойчивый шепот пробивающийся сквозь сон и, когда открываю оба глаза, вижу уже почти полностью собранного Владимира, застегивающего последнюю пуговицу на своей идеально выглаженной рубашке.

Ментальная память с укором тыкает в свою же часть, отвечающую за хозяйственную деятельность, напоминая, сколько дней я уже не убирала, не мыла, не готовила. Вот и сейчас хочется заставить Вову снять рубашку и самой пройтись по ней…

Так… А можно же просто снять… И брюки… И…

— А на это у нас сейчас нет времени, — словно читает мои мысли он, но даже не думает отворачиваться или отводить взгляд. — Опоздаем хоть на минуту, и Кати́ заявится сюда сама. А это, Женя, контролировать я не возьмусь.

— Не пустим, да и всё… — сонно вносит свой вариант решения проблемы из-за моего плеча Тоша, моментально захватывая в кольцо мою талию и утягивая ещё глубже под одеяло.

— Антон, ты решил пропустить свою пробежку? Знаешь, именно так и начинается хаос в казалось бы идеальном графике.

— Угу, за мой не переживай, а вот в твоём он был бы совсем не лишним, — отрывает он голову от подушки, касаясь губами моей шеи.

— Тош, пусти, — начинаю я вывинчиваться из его объятий, заодно наматывая на себя часть одеяла. — Мы не должны опоздать.

— Женя, так ты ещё и пунктуальная? Моя мечта-а-а… — выпускает он меня из рук, позволяя окончательно стянуть с себя одеяло, перехватывает мою подушку, ловко укладывая её поперек своего тела.

— Пробежка и душ! — ухмыляясь советует ему Вова, в то время как я предельно аккуратно пытаюсь добраться до ванной, не навернувшись из-за своего импровизированного шлейфа.

Дверь закрывается, но в последний момент я слышу голос Антона и сразу же прилипаю ухом к двери, попирая все нормы приличий.

— Что ей нужно? — едва различаю его слова.

— Нужно было? Время.

Вову я слышу лучше, он остался стоять там же, примерно на полпути к ванной.

— Зачем?

— Из-за тебя.

— В смысле?

— Меня она знает и так. Тебя — нет. Сегодня, уверен, у неё уже полная картина.

— И?..

— Ну, если количество скелетов в твоём шкафу она не сочтет критическим, то всё нормально.

— Нормально для чего?

— Милая, у тебя ровно десять минут. Не тормози, — раздается прямо за дверью, и мне требуются некоторые усилия, чтобы удержаться на ногах от внезапности произошедшего.

Отпрыгиваю на пару шагов.

— Угу, я быс-тоо, — мастерски имитирую чистку зубов я.

— Жду.

Скелеты… Да у кого их нет? У меня у самой оживший, блин, благо не вылезающий за территорию шкафа, ему там и так есть с кем повеселиться, — вспоминаю я про Мишку, причем впервые без той щемящей обиды, что накатывала на меня до этого.

Ну и замечательно, проще будет расставить все точки над "i", — вспоминаю я его слова, что он ещё подумает над тем, что делать со мной после тура.

А у меня ещё неделя, чтобы вообще ни о чем не думать! — по телу прокатывается волна искрящейся радости, и я без тени смущения улыбаюсь своему неприлично довольному отражению в зеркале.

***

— Рада вас обоих видеть, — растягивает идеально накрашенные губы в доброжелательной улыбке Кати́.

Десять минут ни к чему не обязывающего разговора в ожидании заказанного завтрака.

С ней также безумно легко, как и было весь день вчера.

И ничего из того, что она пыталась провернуть вчера же с Антоном и Владимиром.

Время от времени Кати́ смотрит на Вову, но всего лишь с лёгким любопытством, никакого напряжения и дискомфорта.

Официантка приносит заказ, желает приятного аппетита и как раз в этот момент у Вовы звонит телефон.

Точное движение, быстрый взгляд на экран с намерением сбросить вызов, но он замирает и все в этом же застывшем положении поднимает глаза на Кати́.

— Твоя работа? — теряюсь я от резкой смены его интонации — жёсткая, звенящая сталь.

— Издеваешься? — Кати́ откладывает вилку с кусочком салата и даже не думает отводить глаза.

— Я помню твое обещание — только извинения, — с ещё большим нажимом произносит он, приподнимается, нежно накрывая своей ладонью мою руку. — Это срочно. Я должен ответить. Жди меня, пожалуйста, здесь, Женя. Хорошо? — тон не в пример мягче.

— Конечно, — быстро киваю я ему в ответ и он, бросив ещё один предупреждающий взгляд на Кати́, уходит в глубину зала, туда, где располагаются отдельные кабинки.

— Это МОЯ работа… — расплывается в коварной, но от того не менее очаровательной улыбке эта обманщица. — Извини, Женечка! Кроме того я уверена, что и его беседа, и наш с тобой разговор пойдут вам только на пользу.

Сначала об Антоне, — начинает она так, как будто скелетов там столько, что оставь она их на потом, времени рассказать о них точно не хватит.

Я же, собравшись с силами, прерываю то, что вероятнее всего должно помочь мне избавиться от надуманных иллюзий.

Но у меня их и так нет!

Да и не было…

Небольшая осечка, которая по касательной зацепила сердце, ненадолго притопив меня в ярком, насыщенном счастье, обильно припорошенном ощущением парения и безумной влюбленности.

Бесстыдно хочется растянуть его ещё на чуть-чуть!

— Кати́, спасибо тебе за заботу, но это лишнее. У меня было время, чтобы немного узнать и его, и Вову. Этого достаточно, — стараюсь я придать своему голосу, как можно больше уверенности.

Неестественно откашливается. Сначала закрывает, затем открывает глаза, напоминая красивую, коллекционную фарфоровую куклу.

— Достаточно для чего? — переспрашивает Кати́ каким-то странным, неподдающимся идентификации тоном.

— Для того, что сейчас между нами. Здесь, в туре, — смущаюсь я, быстро опуская глаза, и добавляю, извиняясь: — Прости, я не рассказала тебе вчера. Это не программа тура и немного… — запинаюсь на слове я, но Кати́ помогает:

— Личное?

— Да, — подтверждаю, продолжая прятать взгляд.

— А что потом? — задаёт она новый вопрос, а меня словно окатывает ушатом холодной воды.

"Потом" не существует.

Есть здесь и сейчас. Больше ничего.

— Потом я возвращаюсь домой, до конца разбираюсь с бывшим… — да! Радуюсь, как легко удалось произнести точное определение для Мишки, — и начинаю всё заново.

— Жень, а ты оказывается та ещё эгоистка… — всё так же странно тянет Кати́.

— Почему?

— Потому, милая, что "личное" оно ведь не только у тебя, — склоняется она вперёд, как-то совершенно по новому меня разглядывая. — И если ты, вымуштрованная своей жизнью и твоим оборзевшим Мишенькой, можешь так запросто отказываться от своих чувств и желаний, то они — нет…

Горло вмиг пересыхает, ладони наоборот увлажняются, а я с силой вдавливаюсь в спинку стула, чтобы хоть немного скрыть охватившую меня дрожь.

— Но это же тур, Кать… Здесь всё… ненастоящее… — выдавливаю из себя мантру, которая была вполне себе действенной вплоть до этого момента.

— Именно поэтому тебя сейчас так колотит? Значит, всё-таки чувствуешь, но для ненастоящего слишком реально, так ведь?

Чёрт, Жень, если бы ты рассказала мне о них вчера, у меня было бы больше времени. Вова и сейчас-то оставил нас здесь больше для проверки меня на вшивость. Вывод: уверен в себе настолько, что что бы я тебе не сказала, сможет опровергнуть.

— Кать, пожалуйста, а давай оставим всё, как есть?

Мягкий смешок мне в лицо, и она продолжает.

— В связи с неожиданно открывшимся для меня твоим отношением, логичнее будет начать с Гранина.

И, Женя, не смотри на меня так, как будто я открываю врата Ада, ты вообще-то сама открыла их чуть раньше, — ухмыляется она, — но при разумном подходе, я могу показать тропинку, которая выведет тебя обратно. Насчёт Рая обещать ничего не могу… Но ты такая лапочка, что положительный прогноз в твоём случае не выглядит безумством!

— Ка-а-ать! — не выдерживаю я ее снисходительный тон, но моё возмущение её совсем не смущает.

— Я хорошо знаю Гранина, и это точно не прихоть на тур! Честно? Я охренела, когда поняла, что вы в этом втроём, и он на это пошел! Но…

— Что?!!

— Удача… Когда всё сходится. Трудно поверить, потому что случается очень редко, но вы вписались в идеальную схему… Так же, как в своё время я…

Мне хочется опять выдвинуть опровержение, потому что я не вижу ничего идеального, тем более в "жизни после", но Кати́ затыкает меня одним своим строгим взглядом.

— Я была уже личным свидетелем становления вполне себе перспективных личных отношений Гранина… Ещё о паре слышала с чужих слов. И это было совсем по другому. Знаешь почему?

— Почему? — превращаюсь я в её эхо.

— Потому что там до последнего всегда были сомнения. Вчера же он защищал тебя так, как будто уже часть себя, даже если не осознал это до конца… И что ещё интереснее… Антона он защищал тоже, тогда как проще и намного выгоднее было слить его мне…

— Кати́, ему же всего двадцать три, — словно уговаривая оставить его в покое, сообщаю ей я.

— Ты вообще не интересовалась его семьёй?

— Немного.

— Это личное, а вы всё равно скоро расстанетесь, да? Меньше деталей и подробностей из жизни человека, проще держать дистанцию, ага! Жень, но он-то о тебе знает всё, и ты ему, судя по всему, нравишься больше, чем думаешь.

А возраст? Пфф! Это же все формируется семьёй и окружением, его страшему брату тридцать, женился в двадцать два и с двадцати четырех, трое детей погодок, брат и сестра — двадцать семь и двадцать пять тоже с семьями и с детьми. Остались только он и его младшая сестра, ах, ну да, сестра уже с ребенком.

К чему это я? Женя, да он же просто напрашивается на счастливое семейное будущее прямо здесь и сейчас! И я бы даже посоветовала сделать на него ставку, но…

Понимаю, что могу просто встать и уйти. И это закончится. Кати́ права, я мастерски владею техникой запихивания своих неудобных, дискомфортных мыслей в "переполненный шкаф" и "дверца" всё ещё закрывается…

Но я на месте, словно сиденье стула обильно смазали супер клеем, и у меня нет ни малейшей возможности сдвинуться.

— …но, — продолжает она, — он очень рисковый! И любопытный… а это гремучая смесь, поверь мне. Он сует свой нос туда, куда без прикрытия и надёжного тыла не сунулся бы даже опытный человек. Этим пользуются его работодатели, это обеспечивает ему постоянный драйв, но это одновременно дурная головная боль для тех, кто рядом и кому он дорог.

— Что касается тебя, Женя… Знаешь, когда ты по-настоящему зацепила меня вчера? — голос Кати внезапно уходит в лёгкую хрипотцу. — Когда мы вылазили из лодки, и я разбиралась с веслами. Всего два движения — ты перехватила мою руку и прикрыла мне спину. Обошлось и длилось-то доли секунды, но мозг среагировал и завалил твою фотку в моей голове заслуженными лайками. А ведь мы с тобой даже не спали! Представляю, что там творится в головах у твоих мужчин, — негромко смеется она. — А Мишка просто идиот!

— Кать, но ведь это всё равно не для реальной жизни? — тоскливо требую подтверждения я.

— Что?

— Ну… отношения…

— Жень, возьми любые отношения и разбери их по принципу нормальности/ненормальности, очень удивишься, как мало из них дотягивают до идеала, даже те, которые им кажутся. То, что в вас с Мишкой в открытую не тыкала пальцем соседка с лавочки, безусловно плюс. Вы вписывались? Да! Счастье? Ну такое себе…

А теперь представь…

— Я поняла, Кать, — резко прерываю я её.

Опять лёгкий смех на мою бесцеремонность.

— Да не бойся ты! Давай скажу проще. Ни один из них тебя сейчас не отпустит. Мой совет — пользуйся и наслаждайся. Продли себе тур ещё на год, — подмигивает Кати́. — И не говори мне про часики и потерю времени. Сколько ты готова была ещё ждать предложения Мишеньки? Только честно?

— До тридцати… — прячу лицо в ладони я.

— Ба! Да у тебя ещё три года! Год с двумя, год с одним, год с другим!

— Катя, ну хватит!

— Ладно, прости, дорогая. Но ради Бога, постарайся и в обычной жизни быть смелее в своих желаниях! И, знаешь, сейчас с Вовой мне лучше не сталкиваться, — чмокает она меня в щёку вставая из-за стола. — Контакты не прошу, уже владею, так что, если в трубке буду я, это — я, а не твоя ностальгия по туру. С тобой, Жень, было очень хорошо. Спасибо! — обнимает меня на прощанье она и отправляется на выход своей потрясающе сексуальной походкой.

По инерции выхожу вслед за ней в холл, прилипая к окну и наблюдая за церемонией выхода Кати́, когда опять всё окружающее пространство подчиняется ей одной, расстилаясь красной дорожкой перед её ногами. Выдыхаю только тогда, когда машина скрывается из виду.

Угу… Продлить тур.

В груди одновременно начинает щемить и стучать…

Ну же, пожалуйста!

Первая рабочая неделя, собственное окружение и никаких нас… Хватаю я воображаемыми руками свой защитный барьер, водружая на привычное место.

— Евгения Викторовна, — вздрагиваю от столь официального обращения.

— Да, — поднимаю глаза на высокого крепкого мужчину слегка за тридцать, в деловом костюме и телефоном в руке.

— Владимир Николаевич уже поднялся к себе и попросил вас проводить.

— Да, конечно, — соглашаюсь я, направляясь к лифту.

А слова Кати́ одно за одним продолжают биться в мой психологический заслон, пытаясь пробить и, кажется, подчинить себе разум.

Именно из-за этого я с запозданием понимаю, что светящаяся кнопка лифта не соответствует нашему этажу. Более того, это почему-то кнопка верхнего технического этажа.

— Простите, но нам ниже, — протягиваю руку я, пытаясь исправить ошибку.

— Ниже, тебе после того, как ответишь на все вопросы моего босса.