Глава 17

Данте

Громкое урчание в животе Ами подсказывает мне первый пункт нашего плана на сегодня. На её бледных щеках появляется лёгкий румянец и, распутав наши ладони, она обнимает себя по рёбрам обеими руками.

— Извини, — тихо и хрипло.

А я пытаюсь сообразить, чем и где её можно покормить. Не знаю же ни хрена. Что она ест? Есть ли аллергия. Что любит вообще? Могу только представить, к каким заведениям она привыкла.

— Ты мясо ешь? — спрашиваю у неё.

— Я не хочу есть, — обнимает себя сильнее. — Тошнит немного, — признаётся.

— Это нервное. Попробуй расслабиться, дыши глубже. Сейчас всё пройдёт.

Она опускает руки на колени как примерная девочка. Упирается затылком в подголовник и шумно вдыхает, прикрывая глаза. Кусает пересохшие губы, тяжело сглатывает. Её желудок снова издаёт беспокойные звуки, а у меня в тачке даже воды нет. Если окошко приоткрыть, Ами замёрзнет.

Давлю на газ, пока позволяет дорога. В плотном столичном потоке приходится снижать скорость. Ищу ближайший магазинчик, возле которого можно удобно припарковаться. Покупаю Огоньку хорошую воду без газа и возвращаюсь в машину. Скручиваю крышку, протягиваю Ами бутылку.

— Спасибо, — она делает несколько маленьких глотков. От нервного спазма пить залпом не получается. Этим-то едва не давится.

Как погасить пожар внутри себя, я не знаю. Мой мозг просто не желает усваивать то, что её могли так сильно обидеть. Хочется казни для всех, кто приложил к этому руку. И покормить её всё же надо, но не просто ради утоления голода, а в качестве лекарства.

Снова перехватывая руль одной рукой, второй по картам в мобильнике ищу хорошее кафе с десертами.

Приходится немного покрутиться прежде, чем взгляд сам цепляется за кремовую вывеску с куском торта. Останавливаюсь, выхожу из машины, оббегаю её спереди и открываю Амалии дверь.

— Иди сюда, — протягиваю ей руку.

Маленькая ладошка оказывается в моей. Легко, доверчиво, будто мы всегда знали друг друга, а ни познакомились в моей машине несколько десятков минут назад.

Веду её за собой в заведение. Над головой мелодично звенит колокольчик. Вокруг всё такое же ванильно-кремовое. Чувствую себя здесь абсолютно нелепо. Не моя атмосфера, но на это тоже по хрен. Мы пришли за «лекарством».

Выбрав столик, забираем меню у улыбчивой официантки.

— Я правда не хочу есть и… — Ами отводит взгляд. — Я же не ем такие десерты.

— Сегодня ешь, — командую я.

Она нервно улыбается, снова заглядывая в меню. В её глазах появляется что-то совершенно искреннее. Предвкушение, но с нотками страха. Вдруг сейчас отругают за запрещёнку.

— Огонёк, — давлю пальцем на край меню, опуская его на стол, — ты сегодня поймала мощный выброс адреналина, норэпинефрина и кортизола. Бешеный коктейль, который сжал твой желудок до размера напёрстка, высушил и сдавил горло, а также разогнал пульс. Скорость течения всех процессов в твоём организме в этот момент тоже изменилась. Чтобы снять действие этого коктейля и завтра не чувствовать себя как с похмелья, тебе нужен выброс эндорфинов. Сладкое — самый доступный нам сейчас вариант.

Есть ещё поцелуи, секс вообще идеален, но это не наш с ней случай, поэтому мы будем есть пирожные.

Ами не может определиться. Ей, как маленькому ребёнку в магазине игрушек, хочется попробовать всё. Она не говорит, это и так заметно.

Заказываю сет бисквитов с ягодными начинками и заварные пирожные с разноцветной глянцевой глазурью.

— Боже, сколько сахара и жира, — жмурится Ами, разглядывая наш заказ на фирменных тарелках. — Но это так вкусно выглядит.

— Вот сейчас правильно мыслишь. Это твоё настроение, на весе никак не отразится. Ещё и небольшой минус завтра увидишь, — успокаиваю её совесть.

Официантка ставит в центр стола пузатый чайник с чаем, а перед нами две чашки. Они такие кукольные…

Мля, я реально чувствую себя Шреком в домике Барби.

Наливаю чай, толкаю к Огоньку все пирожные. Она долго не решается к ним прикоснуться.

— А откуда ты столько всего знаешь? Ты тоже спортсмен? — спрашивает она, не сводя глаз с бисквита с сочной вишнёвой прослойкой.

— В прошлом да. Сейчас просто держу форму.

— Чем занимался? Боевыми какими-то? — теперь она рассматривает смородиновый бисквит, а я стараюсь запомнить предпочтения.

— С детства бокс, в восемнадцать ушёл в ММА, а потом… — своевременно затыкаюсь.

— Травма? — она обнимает чашку ладошками и вместо пирожных внимательно рассматривает меня.

— Типа того, — съезжаю с прямого ответа.

Не надо ей пока знать всего. Не хочу пугать. Хватит девочке стресса. Чтобы отвлечь её, беру чайную ложку, отламываю кусочек от вишневого бисквита и тяну через стол к губам Огонька.

— Смелее, Огонёк. И вон, смотри, ягода сейчас упадёт прямо на этот идеально чистый стол.

Сжалившись над предметом мебели, она ловит губами ложку, тянет с неё десерт и с улыбкой зажмуривается. Во-о-от, так уже лучше. Следом выдаю ей порцию смородинового бисквита, а она берёт и в ответ начинает кормить меня.

— Вкусно же? — спрашиваю у неё.

— Да, очень. А тебе вкусно? — закусив губу, изучает заварные пирожные. Берёт нож, режет одно пополам. Аккуратно пальчиками поднимает с тарелки десерт и протягивает мне. Ловлю его ртом, еле удержавшись от прикосновения губами и языком к её пальцам.

— И мне. Очень, — признаюсь Ами.

А ещё тепло. Подаренное ею солнце растекается по венам. Её ладонь аккуратно лежит на столе. Накрываю сверху своей, медленно вожу пальцем по нежной коже запястья.

— Чем ты занимаешься? — её голос снова садится, но теперь не от страха, а от обычного волнения смущённой девушки.

— Учусь, тренируюсь, работаю, — перечисляю я.

— А на кого учишься?

— Если коротко, на спеца по компьютерной безопасности. Правда, до спеца мне ещё как пешком до Пекина, но, надеюсь, что-то из этого выйдет.

— Как здорово. И сложно, — вздыхает она.

— Не без этого, но если втянуться, можно разобраться и начать получать от этого удовольствие.

— Я, наверное, никогда не разобралась бы, — смеётся Ами. — Мы с точными науками друг друга не понимаем.

— Может, вас просто неправильно друг другу представили? — подмигиваю ей. — Если хочешь, я помогу.

Она порывается ответить, набирая в грудь воздуха, но тут же сдувается. Взгляд тускнеет. Мы опять пришли в болезненную для неё точку.

— Едем дальше? — предлагаю ей.

— Куда? — Огонёк допивает свой чай.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Расплачиваюсь по счёту, помогаю Амалии накинуть плащ. Возвращаемся к машине и едем просто кататься по городу, пока не натыкаемся на небольшой парк с детской площадкой и качелями.

Ищу место, чтобы поставить машину. Веду Ами гулять, а она сразу сворачивает к качелям. Плюхается на них, отталкивается ногами от земли и взлетает вверх. Такая красивая. Звонко смеётся, откинув назад голову, волосы разлетаются в воздухе как огненный водопад.

Я ловлю её живые эмоции и сам вроде как оживаю. Правда, это всё временно, до нового захода в «Клетку», но здесь и сейчас мне просто охрененно, как никогда ещё не было. Ни с кем.

Огонёк замерзает и слезает с качелей. Стянув с себя куртку, накидываю ей на плечи прямо поверх плаща.

— Ты же в одной футболке, — беспокоится она.

— Я не мёрзну, — поправляю сползающую с неё куртку. Она огромная для этой маленькой девочки. Ами заворачивается в неё как в одеяло.

— Конечно, — фыркает, головой указывая на мои руки. Волосы на открытых предплечьях дыбом. Но это не от холода, это от неё. — Заболеешь, — стаскивает с себя мою куртку, но я тут же возвращаю её на место.

— Не заболею.

Она забирается на бордюр. Я страхую, чтобы не упала. Наступив на камушек, Ами всё же заваливается на меня. Обнимаю, приподнимаю над землёй и аккуратно опускаю, продолжая прижимать к себе.

— Ты ко мне приезжал по ночам? — тихо спрашивает она, глядя прямо мне в глаза.

Мля, я сдохну сейчас от разрыва сердца! Оно уже не выдерживает оборотов, до которых разогналось от близости этой тёплой девочки.

— К тебе, — отвечаю честно.

— Почему? — высвобождает руку и несмело касается подушечками пальцев моей колючей щеки, словно ей мало просто смотреть на меня. И мне…

Чёрт возьми, знала бы она, как мне мало просто смотреть!